Глава 11

Дмитрий.

Просыпаться в то утро мне было очень тяжело.

Болело все тело, а больше всего голова! Шевелиться не очень то и хотелось, как впрочем и открывать глаза. Хотелось просто скончаться, и ничего не чувствовать! Полежав так еще немного, я решил, что пора! Пора, подниматься! Ведь долго нежиться в кровати я не привык. Даже если было плохо, всегда вставал, и шел на работу.

Так что, долго не стал себя уговаривать, я открыл глаза.

Чертыхнувшись, я их тут же зажмурил. Дневной свет больно резанул по глазам и отразился тупой болью в голове. Пару раз моргнув, и привыкнув к свету, я понял, что нахожусь явно не дома.

Тогда встает вопрос. Где я?

Память в голове забилась в самый дальний угол, и затаилась там, не собираясь оттуда вылезть. Зато, в голове стаял такой звон, будто там поселилась бригада строителей, которые, не щадя себя, а точнее, меня, сверлили, долбили, стучали, и пилили одновременно!

Кое — как приподнялся, и, свесив ноги сел. Оглядев комнату, и себя заодно, обнаружил очень интересный факт! Я обнажен, и нахожусь в очень знакомой комнате, очень знакомого домика.

Поначалу, когда приезжал на этот остров, я снимал именно этот домик. Пока однажды сюда не привез отдохнуть родителей, которым, это место очень понравилось. И посовещавшись, мы купили на этом острове себе дом. В котором, мы частенько, любим, отдыхать, и в который я пригласил погостить Веронику с сыном. Но, вот, только, что я делаю в этом домике, да еще, и в таком виде? Неужели я приводил сюда местную девицу? И когда только успел? Алкаш! Пора с этим завязывать!

Медленно встал, и только собрался сделать шаг, как меня словно обухом по голове, накрыли воспоминания. Картинки мелькали в голове очень быстро, отчего она закружилась, и я свалился кулем на кровать.

Вот мы обедаем, и отец не вовремя завел, ненужный разговор. Из — за которого, Вероника, спокойно отправила сына собирать вещи, и не менее спокойно, поставила отца на место. Следующие воспоминание, были. Когда Вероника говорит, что без меня им было намного лучше, и что, именно я, испортил им жизнь! А я, вместо того чтобы извиниться за свое поведения, и поведения отца, сгоряча повторяю слова отца. И за это, получаю по лицу, весьма ощутимую пощечину. Что ж, неприятно, но зато справедливо! После их ухода, я ругаюсь с отцом, и под причитания матери начинаю заливать в себя алкоголь. А среди ночи, ощутил такую тоску, что выть аж захотелось. Я вышел из дома и побрел по берегу, вдоль моря. Не знаю, точно как, и почему, но я оказался у этого самого домика. Что меня сюда привело, не помню. Но, вот я уже стаю напротив Ники, и жадно ее рассматриваю. Всклокоченная, после сна, в шелковом халате. И вроде халат да самых пят, целомудренно все, но ее стройное тело обтянуто в шелк, это так соблазнительно. Не понимаю что говорю, мысли все только об одном, хочу!

Дальше, картинки менялись гораздо быстрее, и некоторые я даже не смог запомнить, или толком рассмотреть. Но суть я уловить успел. Успел, и схватился за голову! Застонал от осознания, своего ужасного поступка. Урод! Какой же я аморальный урод!

Быстро поднялся, и больше не обращая внимания на свое состояния, впопыхах оделся. Выскочил из комнаты и заметался по домику в поисках Ники. Но их не оказалась в домике, как собственно и их вещей.

Уехали!

И тут память подкинула воспоминания, как вчера вечером мне звонил очень хороший товарищ. И именно он сообщил, что моя женщина, забронировала катер, на ранее утро. Чтобы доставили ее, и сына на материк. Он еще интересовался, что случилось, я ответил ему, мол, повздорили немного.

Теперь — то, я вспомнил, как оказался возле домика.

Парочка звонков, и вот, я знаю, где остановилась Ника, с Димой.

Лучше бы не знал!

Скотина! Какая же я скотина!

Я метался по домику и проклинал себя, как только мог, мысленно даже надавал себе по морде.

Выскочил из домика, и чуть ли не бегом отправился к себе домой. Не обращая внимание на родителей, и их вопросы, поднялся в кабинет.

Первым делом попытался связаться с Вероникой. Да, просить прощения по телефону неправильно, но чтобы попросить у нее лично, мне надо знать хотя бы где она находится. Но Ника не ответила! Я набрал ее номер снова, та же реакция! На третий раз, оператор сообщил, что "абонент находится в не зоне действия сети".

Конечно, а чего я еще ожидал, что она все воспримет как данное, и наутро все забудет?

Обругав себя последними словами еще раз, я набрал, очень знакомый номер, и стал ждать, когда абонент соизволит ответить.

— Привет, Димон! — послышался веселый голос на том конце трубке.

— Привет, Матвей! — нервно, и немного взволнованно поприветствовал я старого друга.

— Как дела, как жизнь братан? Не остепенился еще? — друг был, как всегда в своем репертуаре, но мне не до разговоров сейчас, я ему позвонил по делу.

— Дело есть друг. — сказал я, и Матвей тут же стал серьезным, сбросив с себя шутовскую маску.

— Слушаю! — сказал он.

— Надо узнать, куда с моего острова делся один человек. — произнес я, и назвал все данные Вероники.

И сразу я услышал, как застучали клавиши на клавиатуре, и как Матвей стал что — то бурчать себе под нос. Спустя несколько долгих и томительных минут Матвей, присвистнул, и с каким — то энтузиазмом воскликнул.

— Вот это женщина! Вот, это да! Дмитрий, друг, скажи, что она не твоя?! Я был бы не прочь за такой поухаживать!

— Матвей! — рыкнул я.

— Что, Матвей? — спросил он. — Да ты знаешь, какие у нее "данные"?

— Я попросил тебя узнать, куда она улетела, а не всю ее подноготную! — снова рыкнул я.

— Не рычи! Узнал я, куда она полетела, и не одна! — буркнул друг. — Просто мне стало очень любопытно, ради кого мой друг, в первые меня о чем — то попросил. — сказал он.

— Где, она? — с нажимом повторил я.

Нет у меня ни времени, не настроения, болтать с другом. Потом, все потом! Сейчас надо узнать, куда делась Ника.

— Судя по данным, сегодня, рано утром, она улетела, в Алтай. — задумчиво проговорил друг.

— Какой к черту Алтай, что она там забыла? — сказал я Матвею. — Друг, ты ничего не путаешь?

— Нет! Она на горнолыжном курорте! — сказал друг.

— Какой еще к черту курорт?! — удивленно воскликнул я.

Я переживаю за них, а они на лыжах кататься поехали?! Что за вздор!

— У нее было все распланировано еще за месяц вперед. — сказал Матвей, продолжая щелкать по клавиатуре. — На ее имя был зарезервирован коттедж, на несколько человек. Так, так… — с двойным усердием забарабанил друг по клавишам. — Ага, нашел! — воскликнул он. — У ее сына сегодня день рождения и, наверное, она там решила его отметить. Только странно, она должна была заселиться в коттедж, три дня назад, но отчего — то полетела туда только сегодня. — хмыкнул друг.

Знаю я, почему она полетела туда только сегодня, в этом моя вина. И то, что ее планы испортились тоже моя вина. И так гадко стало от самого себя!

— Спасибо! — поблагодарил я друга.

— На свадьбу хоть пригласишь? — смеясь, спросил друг.

— Без проблем! — сказал, и отключился.

Ага, свадьба. Какая к черту свадьба?! Тут бы прощения сначала попросить! Да так, что бы простила! И ведь не простит! Даже не сомневаюсь!

Еще пара звонков, и спустя несколько часов, у меня на руках снимки Ники и сына с горнолыжного курорта. Им было весело, и они явно были счастливы. Без меня!

От мысли, что им гораздо лучше одним, в груди что — то больно сжалось. Рассматривая снимки, я понял, что сейчас мне лучше там не появляться. Они счастливы, и беззаботны. А мое появление испортит им все веселье. Я лучше подожду, когда они вернуться в город, и тогда — то и буду вымаливать у нее прощение. И постараюсь сделать все, чтобы она меня простила!

В тот день, когда я узнал, что Ника вернулась с курорта, решил лететь к ней. И во что бы, то не стало просить у нее прощения. Ведь за эти дни я окончательно осознал, что они мне нужны. И, я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы выпросить у них прощения. Для меня они стали больше чем родные.

Но моим планам не суждено было сбыться. На полпути в аэропорт, у меня зазвонил телефон, и мой заместитель сообщил, что в главном офисе проблемы. Очень серьезные проблемы, которые, без моего участия невозможно решить. Сообщив, что буду в скором времени, я отключился.

Чертыхнувшись, ударил по рулю.

Что ж такое?!

Придется сначала слетать и разобраться с делами фирмы, а после лететь к Веронике. Думаю, что за пару дней я разберусь с проблемами. И надеюсь что эти пару дней, не сыграют сильную роль для Вероники.

Но как бы я не старался в пару дней не уложился. Проблемы оказались очень серьезными. Я сутками не вылезал из офиса, лишь выделял пару часов для сна. Пытался как можно быстрее все уладить, но, как назло, ничего не получалось! От чего я сильно нервничал и злился. Вымещая злость на своих подчиненных. Мне казалось, что они чересчур медлительны и ленивы. К концу недели весь персонал от меня начал шарахаться, или старался слиться с окружающим интерьером.

Но, в конце концов, с проблемой было решено. Все пришло в норму, и наконец можно вздохнуть нормально. Теперь можно подумать о насущных проблемах, то есть о моем глобальном косяке, и Ники. В этот день я решил, что стоить отдохнуть и привести себя в порядок. А завтра утром лететь в родной город, где живет Вероника с сыном.

Я уже собирался выходить из кабинета, как в кармане ожил телефон. Не о чем, не подозревая, я достал телефон, взглянув на дисплей, и вздрогнул.

Всю неделю я пытался дозвониться до нее, но каждый раз натыкался на автоматический голос, который твердил что "абонент временно недоступен!" И вот сейчас она звонит сама!

— Вероника? — спросил я, до конца не веря, что она сама позвонила.

Первой мыслю было, что — то случилось!

Когда я ответил, и услышал ее голос, понял, что безумно по ней соскучился. И пусть я еще тот козел, но постараюсь все исправить.

Но то, что она стала говорить после приветствия… я сначала впал в ступор. Но потом опомнился и постарался узнать у нее, что же такого случилось и, при чем тут мои родители?

— Вот возьми у них и спроси! — заявила она и отключилась.

Я пару минут стоял как истукан, и непонимающе смотрел в погасший экран телефона. Что это сейчас было? И, при чем здесь мои родители?

Долго стоять и размышлять я не стал и, выходя из офиса, я набрал номер родителей.

— Здравствуй, сынок! — поздоровалась мама.

— Здравствуй! — ответил я. — Скажи ка мама, что вы уже успели натворить, и при чем тут Вероника?

На том конце повисло молчание. И это молчание заставило меня нервничать! Значит, все — таки они уже что — то сделали, без моего на то ведома! И от этого понимания мне стало нехорошо.

Я сел в машину и откинулся на спинку сиденья, вздохнув, постарался успокоиться.

— Так, что? — поторопил я маму.

— Сынок, только не злись, он хотел как лучше. Я пыталась его отговорить, но ты же знаешь, какой у отца характер?! — мама говорила быстро и сбивчиво, в ее голосе так и сквозило раскаянье.

От слов матери в душе появилось плохое предчувствие, которое, не сулило мне ничего хорошего.

— Мама! Что. Сделал. Отец? — я говорил медленно, и спокойно, но голос звенел от ярости.

Я уже понял, что ничего хорошего он сделать не мог.

— Прости нас сынок. — всхлипнула мама.

Я сделал судорожный вздох, стараясь успокоиться, и не сорваться. Мама тут явно ни при чем!

— Мама! — как можно мягче произнес я, намекая на то, что все еще жду ответа.

— Он подал в суд. Чтобы через него сделать тест ДНК, чтобы доказать Дима твой сын или нет. — скованно проговорила она.

— Что. Он. Сделал?

Мое сердце пропустило удар, и кажется, замерло.

— Дима, сынок, только не злись на нас, пожалуйста! — всхлипнула она еще раз.

Больше слушать маму я не стал. Было больно знать, что она плачет из — за меня с отцом. У нас с ним всегда были не очень простые отношения, и мама всегда из — за этого переживала.

Слова мамы меня привели в ярость. Как отец посмел так поступить? Я ведь его просил, чтобы он не лез в наши с Никой отношения! Надо срочно поговорить с отцом, чтобы забрал заявления и больше не смел, лезть, куда его не просят!

Я завел машину, и вместо того чтобы ехать домой отдыхать, как планировал ранее, поехал в аэропорт. Ничего, отдохну после того, как выясню отношения с отцом! А с утра отправлюсь к Нике, я попрошу у нее прощения, и мы, наконец, нормально поговорим!

По крайней мере, я так рассчитывал поступить, но судьба иногда преподносит свои сюрпризы!

В дом родителей я попал довольно поздно.

Зайдя в дом, я сразу же встретился с матерью. Она была взволнована, и явно поджидала меня. Я подошел и обнял ее, стараясь успокоить.

Но, куда там!

В моем состоянии получилось только хуже!

За те несколько часов, что провел в полете, я старался успокоиться. И вроде у меня это получалось, но стоило мне подумать, как на этот инцидент среагировала Ника. И захочет ли она после этого хотя бы выслушать меня? От этих мыслей в моей груди снова начинала клокотать злость.

Я никак не мог понять, для чего отец так поступил. И почему он сделал это за моей спиной, не поставив меня в известность? Ниужели ему так нужен этот гребенной тест? Конечно, я знаю, что отец всегда подозрительный и верит только фактам. Я понимал, что он не отстанет, что будет требовать этот тест. И стоять он будет до конца, пока не добьется своего. Не сразу, но я бы все же сделал этот тест, уговорив Нику, лишь бы только он отстал. Но чтобы он поступил так, за спиной, это на него не похоже. Интересно, что им двигало?

От пристального взгляда матери, мое настроение не укрылось. И она постаралась меня успокоить, и заодно, пыталась отговорить от столь позднего разговора. Твердила что, утро вечера мудреней, и утром спокойно можно все обсудить. Но на утро, у меня были другие планы, и только поэтому, я стоял на своем.

Успокоив немного маму, я пошел в кабинет отца, где в это время он и находился. Зашел, не стуча, также без разрешения сел в кресло напротив. Посмотрел на отца, он изучал какие — то бумаги, на мое появление он не обратил никакого внимания, продолжая изучать бумаги.

Молчание в кабинете продолжалось недолго, не выдержав, я прямо спросил.

— Зачем ты это сделал?

— Что именно? — он сделал вид, что не понял о чем это я.

Он все так же изучал бумаги, даже не посмотрев на меня ни разу, что лишь сильнее меня раздражало. В такие минуты, когда он так делал (а делал он так довольно часто) казалось, что ему нет дела до собственного сына. Но сегодня я был не намерен терпеть его отстраненность. Я пришел в его дом за ответом, и я его получу.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. — немного резче, чем хотелось бы, сказал я. — Я про тест.

— Ах, это! Так в этом ничего необычного нет, по — моему, я имею права знать, внук мне этот мальчик или нет. — спокойно сказал отец, и наконец отложил эти злополучные бумаги.

— Скажи как есть отец. Ведь дело вовсе не в этом, так ведь? — спросил я.

— Почему ты так думаешь? — удивился он.

— Я прекрасно знаю тебя отец. Действовать за моей спиной ты бы не стал. Тем более я просил тебя не лесть в мои дела. — проговорил я спокойно. — Так, какой тебе в этом интерес?

Отец молчал довольно долго. Мне, конечно, очень хотелось узнать, что задумал отец. Но ждать пока он соизволит ответить, когда я жутко уставший, не собираюсь. Поэтому я его поторопил.

— Знаешь сын. Мы тебя воспитывали так, чтобы ты мог отвечать за свои ошибки. — наконец — то начал говорить отец. — И то, что ты хочешь воспитывать этого мальчишку, в котором признал своего сына, это хорошо, а то, что ты не проверил, правда ли он твой, это плохо. Но я тебя не осуждаю, ты молод, эмоциональный, и здраво рассуждать еще неспособен. — немного помолчав, он продолжил. — Если мальчишка и правда, Туманов, я буду только этому рад. Но зачем ты прицепился к этой невоспитанной, и наглой женщине? Для чего она тебе? — напрямую спросил он меня.

Я даже опешил немного. Чего это он задумал, раз спрашивает такое?

— Это тебя не касается! — грубо его осадил я. — Я же просил тебя не лезть! Еще раз спрашиваю, что ты задумал?

— Ничего особенного. Если подтвердится что мальчишка нашей крови, забрать его! — ответил он, пожимая плечами.

— Чего?! — от неожиданности я даже опешил, но тут же пришел в себя, и, вскочив, нависая над отцом, яростно проговорил. — Не смей! Слышишь? Не смей, лезть, куда тебя не просят! Это моя жизнь, и она тебя не касается! Вероника, и Дима будут частью нашей семьи, и это не тебе решать!

Отец поднялся со своего места и, повторяя мою позу, тихо проговорил.

— Ты ошибаешься сын. Твоя жизнь, очень даже касается меня! И эта женщина никогда не станет частью нашей семьи! — сказал как отрезал. — Мой сын никогда не приведет в дом, неизвестно кого, без рода и племени!

— Что — о–о?! — возмутился я.

— Ты слышал меня! — сказал отец, он тоже потихоньку стал выходить из себя.

— Я приведу ее в дом, и мне все равно, что ты на это скажешь! Если она тебе не нравится, это только твои проблемы! — прорычал я.

Отец стал от несдержанной ярости красным, глаза налились кровью, и руки сжались в кулаки. Это первый раз на моей памяти, когда я стоял на своем. Сколько себя помню, он всегда делал как надо ему, и ни раз не прислушивался к моему мнению. И этот факт, сейчас злил его гораздо больше, чем — то, что я говорю о Ники.

— Ты этого не сделаешь! — прорычал мне в ответ он.

— Иначе, что? Выпорешь? — усмехаясь, спросил я. — Нет, отец, я уже не подросток, и сам могу распоряжаться своей жизнью. Я сказал, что они будут моей семьей, значит так и будет, не тебе это решать. Тебе только стоит не лезть, куда не просят, и оставить их в покое.

С каждым моим словом отец бледнел, и в конце моего монолога стал бледным как мел.

— Ты не посмеешь ее привести в нашу семью. — сказал севшим голосом он.

— Что ж, раз ты не хочешь видеть их частью семьи, то можешь вычеркнуть и меня из своей семьи. — заявил я.

— Что — о–о? — задохнулся от моих слов отец.

— Либо ты считаешься с моим мнением, и моими желаниями, либо с этого момента у тебя нет больше сына! — сказал я.

Отец как — то резко схватился за сердце, и завалился назад в кресло.

Не на шутку испугавшись, я кинулся к нему, попытался привести его в чувства, но он не подавал никаких признаков. Крикнув матери, и одновременно набирая номер скорой, я также пытался привести отца в чувства. Мать только переступила порог, как со вскриком кинулась к нам.

— Что с ним? — спросила она.

— Мы с ним немного повздорили. — признался я. — Мам, что с ним? — строго — растеряно спросил я.

Мама не спешила отвечать. Я сразу понял, что здесь, что — то не так. Ну не может здоровый мужчина так реагировать на простую ссору.

— Мама?!

— У него проблемы с сердцем. — всхлипывая, ответила она, крутясь возле отца.

Она накапала какие — то капли в стакан, и в данный момент набирала лекарство в шприц.

— Как давно? — спросил я севшим голосом.

Мне стало, как — то, неуютно, и стыдно, что я не интересовался жизнью и здоровьем родителей. Что жил все время только для себя, уделяя им лишь несколько минут в неделю. И то, лишь для того чтобы поговорить по телефону. А когда раз в год встречались на отдыхе, то нам было не до проблем друг друга. И вот сейчас видя, как мама профессионально делает отцу укол в вену, я понял, что это началось не вчера, а гораздо раньше.

Отец стал потихоньку приходить в себя. И я немного вздохнул свободно, что все обошлось. Сейчас, обошлось, но что будет дальше?

— Как давно? — повторил я свой вопрос.

— Последние пять лет. — ответила мама, пряча от меня глаза.

— Почему мне не сказали? — сдавленно спросил я.

Пять лет! Гребаных, пять лет! А я не сном, ни духом.

— Не хотели, чтобы ты знал, волновался! — сказала мама.

— Но…

— Не надо! — прохрипел отец, и все наше внимание переключилось на него. — Не сказали, значит, так надо было! Анжела выйди! — сказал он, устраиваясь удобней в кресле.

— Но…! — хотело было возмутиться мама.

— Выйди, сказал! — твердо произнес отец.

Когда за мамой закрылась дверь, отец все свое внимание обратил на меня.

— Значит так! — сказал отец. — Мы забываем все, что наговорили друг другу. Я заберу заявление, и оставлю их в покои, забывая о них навсегда, но и ты, забываешь, про них. Иначе, я сделаю все, чтобы испоганить им жизнь. И поверь, вариантов, как и возможностей у меня много. — отчеканил отец.

Я знаю, что отец может сделать все, что озвучил. А также, я знаю что остановить, или вразумить его никто не сможет. Бороться с ним очень… тяжело. Но, я все же попробую! Пуст думает, что я согласился на его предложение, пусть позже, но я обязательно, что ни будь, придумаю.

— Пусть будет, по — твоему. — соглашаюсь я с отцом, а сам уже представляю завтрашную встречу с Вероникой.

— Раз так! — оживился немного отец. — Подписывай вот тут, и мы решили этот вопрос! — сказал отец, подпихивая ко мне поближе. Те самые бумаги, что он рассматривал, когда я пришел.

— Что это? — хмуря брови, спросил я.

— Брачный договор. — ответил он.

Но его ответ мне уже был не нужен. Все, что нужно было, я уже вычитал на листе формата А4. Где черным по белому было написано, что я обязуюсь взять в жены… (вот тут я был шокирован) Маринку. То есть, сестру Ники?

— Это что? — спросил я.

— Я же сказал…

— Нет! Каким боком тут взялась Маринка??? — воскликнул я.

— Так ты ее знаешь? — немного удивился отец. — Тем лучше!

— Отец!!! — рыкнул я.

— Ее отец…

— Я знаю, кто он! — снова перебил его я.

— Так вот он пришел ко мне сегодня утром с предложением. Заметь, с хорошим, предложением! Объединить наши фирмы, ну и, разумеется, семьи. И я подумал, почему бы и нет?! — сказал отец.

— Он подумал!!! — воскликнул в ярости я, потом немного успокоился, злость, злостью, но до еще одного приступа отца доводить я не хочу. — Так вот, для чего ты все затеял! Решил, подороже меня продать?! — усмехнулся я. — А заявление в суд? Оно хоть настоящее? — ядовито спросил я.

— Не совсем! — нехотя ответил отец.

Я глубоко вздохнул, и устало откинулся на спинку кресла. Теперь поступок отца мне стал ясен. Он решил увеличить свой бизнес. И в общем то я его понимаю, это хорошее предложение. Вот только у меня появился вопрос к отцу Вероники. Какого лешего, он предложил на эту роль Маринку, а не Веронику?

— Ты хоть знаешь, что Серов Андрей, является отцом Вероники? — устало но, не менее иронически спросил я.

— Что??? — удивленно переспросил отец.

— Что, удивлен? — осведомился я. — И как это ТЫ пропустил такую МАЛЕНЬКУЮ формальность? — колко проговорил я.

— Я… у них же фамилии разные. — озадаченно сказал отец.

— Значит так! — решительно заявил я. — Раз ты не хочешь в семье видеть Нику, не увидишь! Но и на этой … — выплюнул я, бросая бумаги назад на стол. — я, женится, не собираюсь!

— Но, я уже договорился! — снова стал серьезным отец.

— Молодец! — похвалил его я. — Но тут ты отец, просчитался!

Я встал и направился на выход. Остановился в дверях, я повернулся к нему и сказал.

— С завтрашнего дня, я возвращаюсь назад в Чикаго. И мы все, забываем про Веронику и ее сына! Надеюсь, такой расклад тебя устроит, и ты оставишь их в покое? — поинтересовался я.

— Вполне! — ответил он.

— Не забудь, что не только ты следить за мной! — сказал я, и вышел сначала из кабинета, а потом и из дома.

На душе было так противно, а еще было горько, и больно. Недолго думая, я поехал в один из популярных здешних клубов, чтобы залить все нехорошие ощущения бокалом другим виски.

Не помню точно, сколько я выпил, и сколько просидел в баре. Но когда осознал, что виски мне не помогает, решил что хватит зря просиживать штаны в клубе. Возможно, что это моя последняя ночь в этом городе, а я ее трачу на виски!

Быстро рассчитавшись, я вышел на улицу. Вдохнув свежий воздух, я направился в сторону парковки. Пока шел, подумал, что неплохо было бы для начала позвонить ей, предупредить. Достав телефон и набрав ее номер, стал нервно ожидать ответа.

Не сразу, но она ответила!

— Дмитрий?! — неуверенно произнес ее голос в трубке.

От ее голоса сердце забилось быстрей, и так захотелось ее увидеть.

— Да! — подтвердил я. — Вот, звоню сказать, чтобы ты не беспокоилась! Больше никто из Тумановых не будет лезть в твою семью, как ты и просила! — сказал я. — Прости, за все! — и отключился.

Остальное, я планирую сказать Веронике лично, как только доберусь до нее.

И больше не медля, сел в машину, выехал из парковки и направил машину к дому Ники. И пусть с отцом мы договорились, я не могу уехать, не попрощавшись, и не вымолив у нее прощения.

Все произошло так быстро, я просто не успел среагировать.

Всегда считал себя хорошим водителем, и даже виски никогда не мешало моему вождению. Но в этот раз… какой — то лихач выскочил навстречу, а я не успел среагировать.

Удар метала, обметал…

Жгучая боль…

И темнота…