Глава 14

Утро выдалось слишком прохладным. Лика поежилась, подумав о том, как быстро пролетело жаркое лето. Она собралась буквально за полчаса, предварительно приготовив Феликсу на завтрак его любимые блины с медом. В последний раз.

Мужчины были немногословны. Перекинулись буквально парой фраз, решая, на чьей машине станут выдвигаться. Определившись с выбором, они вышли на крыльцо. Когда Лика уже хотела спускаться, неожиданно Баринов остановил ее, закрывая ей проход рукой.

— Что он делает? — спросила Лика Руслана, когда увидела, что Феликс, прежде чем сесть в машину, залез под капот.

— Проверяет, нет ли взрывчатки.

— Все настолько серьезно? ― спросила шокированная Лика.

— А ты как хотела? Ты себе в бойфренды не сантехника выбрала. Привыкай, ― отрезал Руслан.

Феликс забрал у нее небольшой чемодан и уложил в багажник, сел за руль и завел машину. Ехали они около часа практически в полной тишине. Лишь Баринов позволял себе нарушать тягостное молчание, указывая Феликсу направление дороги.

Они заехали в какой-то пустынный двор и остановились возле старого обшарпанного гаража. Руслан первым вышел из машины и открыл ворота. Через пару минут он выехал оттуда на темном седане. Феликс молча переложил ее багаж из одной машины в другую.

Ну, вот и все. Настало время прощаться. Лика настолько не была готова к этому, что не могла вымолвить ни слова. Тяжелый комок подступил к горлу, а губы будто приклеились друг к другу: не разомкнуть и не вымолвить необходимое и настолько ненавистное ей "прощай".

У нее взмокли ладони, и она нервно терла их о джинсовую ткань сарафана. В отчаянии смотрела на Феликса и не понимала, как сейчас сможет сесть в эту подержанную машину и уехать с Русланом, оставляя любимого мужчину одного на растерзание стервятникам.

Баринов тактично отошел в сторону, давая им возможность проститься друг с другом.

— Феликс, ― жалобно прошептала она одними губами.

— Послушай меня! Доверяешь только Руслану. Он вывезет тебя из страны. Я разберусь с делами и приеду, ― пообещал ей Феликс.

— Феликс…Он положил руку на ее слегка выпуклый живот и погладил, широко улыбаясь.

— Если не приеду к сроку, сделаешь для меня кое-что, хорошо?

Лика покорно кивнула.

Феликс отошел от нее, открыл дверцу машины, на которой они приехали, и достал деревянную шахматную доску. Вдумчиво посмотрел сначала на Баринова, потом перевел взгляд на нее.

— У моего деда было два сына: Руслан и Амир. Назови сына Амиром, ― попросил он.

Куривший неподалеку Баринов застыл, услышав его слова, открыл широко рот от удивления и, казалось, даже перестал дышать.

— А если будет девочка? ― только и смогла вымолвить Лика.

— Ясемин. Но будет мальчик, я уверен, ― сказал Феликс и снова улыбнулся. ― Ты будешь хорошей матерью, Лика. Вот, ― он взял ее руку, протянул ей шахматную деревянную доску и несколько смущенно добавил: — я сам вырезал. Пусть он учится, ладно?

В этот момент Лика отчетливо поняла, что они больше не увидятся. Никогда. Все, что он говорил: вранье! Полная чушь для наивной дурочки! Он не приедет к ней. Он остается.

— Ты прощаешься со мной, ― воскликнула Лика истеричным тоном, упрекая.

— Лика…

— Не бросай меня. Я не хочу без тебя. Не оставляй меня одну.

— Ты никогда не будешь одна. Я всегда буду рядом.

— Поехали со мной. Пожалуйста, Феликс, поехали со мной, ― неистово молила его. Но он лишь мотал головой, нежно целуя ее ладони.

— Нельзя, ты же понимаешь.

— Феликс, я люблю тебя, ― прошептала в отчаянии Лика.

Он ничего не ответил. Но в его мудрых смоляных глазах Лика увидела то, что было понятно без слов. Феликс никогда не говорил много. Он доказывал делом. Всегда. Они долго стояли, молчаливо глядя друг другу в глаза, словно пытаясь проникнуть в самую глубь души. Лика тихо заплакала. Феликс притянул ее к себе, и, как обычно, стер каждую ее слезинку своими губами. Потом он добавил:

— Назови сына Амиром, прошу. Все. Пора.

— Еще чуть-чуть…

— Пора, Лика.

— Еще немного… ― умоляла Лика, продолжая лить слезы. Феликс обхватил ее лицо теплыми ладонями.

— Не плачь, нимфа, ― он грустно улыбнулся, ― расти сына… танцуй… живи! ― поцеловал ее в лоб напоследок и отодвинул от себя.

Всхлипывая, Лика обреченно поплелась в сторону треклятой машины, понимая, что растягивать болезненное для обоих прощание бессмысленно. Этот мужчина сделал невозможное. Феликс подарил ей новую жизнь. Было бы чересчур эгоистично пытаться отвоевать у жестокой судьбы еще и его самого. Слишком уж злодейка была благосклонна к ней в последнее время, чтобы ожидать еще одного невозможного чуда.

— Через пару месяцев перевезешь к ней отца, ― сказал Феликс Руслану, когда нимфа уселась в машину. ― Денег на первое время я ей дал. Ей должно хватить. Пусть откроет счет, остальное переведешь из офшора позже.

— Феликс, бл*… давай, я помогу? ― в очередной раз стал убеждать его Руслан. ― Новые ксивы для тебя я сделал, на всякий пожарный, вдруг передумаешь. Так и знал, что ты Рембо из себя строить будешь. Билеты заказал и для тебя. Поедешь другой дорогой. Ну, соглашайся, Феликс!

— Нет. Пойми, я уже расходный материал. Меня не будет, их не тронут. Сам не лезь. Не смей. Ты мне Лику с сыном не бросай. Я прошу, присматривай за ними.

— Феликс, я именно поэтому и ушел от тебя тогда… ― объяснил Руслан причину, по которой десять лет назад принял решение выйти из опасной игры и из-под покровительства Феликса и начать собственный, пусть и полулегальный бизнес.

— Нет, Руслан. Поэтому я тебя отпустил, ― хмыкнул Феликс. ― Держи, ― он протянул Баринову толстую черную папку.

— Еб… твою налево, Феликс! Тебя же пальцем не тронут, даже если раскоронуют! ― воскликнул Руслан, заглядывая в протянутые Феликсом документы. ― Это же стопудовая защита, причем пожизненная! Какого лешего ты мне это даешь? Используй ее! ― возмутился Баринов.

— Возможно, меня не тронут. Лику с ребенком тоже. А вот тебя ― уничтожат. Мне в отместку. Тебя и Божьего одуванчика твоего. Чтобы мне неповадно было, ― хмыкнул Феликс. Руслан молчал и ошарашено глядел на старшего друга. Баринов не дурак, прекрасно осознавал, что своими действиями Феликс защищал не только беременную Лику, но и его, Руслана, семью. Документы, что Феликс ему предоставил, серьезный компромат на серьезных людей, и если грамотно его использовать, то вполне можно жить вечно, не боясь, что решат грохнуть за прошлые грехи. И вместо того, чтобы самому воспользоваться беспроигрышным джек-потом, Феликс безвозмездно отдавал Руслану свой шанс на выживание.

Феликс стянул с пояса кинжал вместе с кожаным чехлом и протянул его Баринову.

— Ты чего?! Не… я не возьму. Это же твоя семейная реликвия. Не могу, — затряс головой Руслан, отказываясь от подарка, и даже отошел от него на шаг назад.

— Какой же ты редкостный дебил, все-таки, ― вздыхая, улыбнулся Феликс, насильно вложил ему кинжал в руки, притянул к себе. По-дружески обнял, обхватил лысую голову щенка обеими руками, уперся лбом ко лбу наглого засранца, поднял указательный палец и сказал последнее в жизни Руслана отеческое наставление от Феликса:

— Смотри мне, щенок, на рожон зря не лезь и не зарывайся.

Напоследок снова обнял здорового амбала со всей силы и резко отодвинул от себя, будто любое касания к нему причиняло невыносимую боль.

— Все. Валите. Время.

Руслан кивнул и быстро пошел к машине. Феликс успел заметить, что, отходя от него, лысый щенок несколько по-детски потер мокрые глаза обеими ладонями.

— Фе-е-ели-икс! ― заорала нимфа, выбежав из машины, и кинулась к нему в объятия. ― Не пущу, не пущу, миленький, любимый, поехали со мной, пожалуйста! ― истошно визжала нимфа, покрывая его лицо неистовыми поцелуями.

— Все, Лика, успокойся, надо ехать!

— Феликс… любимый… ― шептала Лика в беспамятстве, продолжая целовать его.

— Лика… пора…

— Еще чуть-чуть… еще минуточку…

— Пора, Лика…

— Нет, нет, пожалуйста, поехали со мной, пожалуйста, поехали со мной!

— Лика… хватит, ― Феликс попытался ее отодвинуть от себя.

— Нет, не отпущу! Не отпущу! Не отпущу! ― орала она как сумасшедшая, вцепившись в него со звериной хваткой.

— Руслан! В машину ее! ― закричал Феликс. Баринову пришлось силой оттаскивать взбеленившуюся Лику. Она пронзительно визжала, вырывалась из крепких рук Руслана, даже ударила его дважды по лицу. Бедный Баринов еле усадил нимфу в машину, кажется, шепнув ей: "Есть план, не рыпайся". Феликс не расслышал точно.

В груди саднило, в глазах щипало. Он на мгновение прикрыл глаза. Прав был щенок, вечно насмехающийся над его наступающей старостью. Он бесспорно размяк. Феликс ещё долго стоял на дороге, прислонившись к бамперу “Гелендвагена”, и с неподдельной радостью наблюдал за тем, как увозящий его семью в безопасное место неприметный седан скрывается вдали.

Феликс приехал вовремя. Положение позволяло ему опоздать. Внутренние черти прямо молили о том, что кое-кто забылся, указывая Феликсу его место. Однако не было смысла сейчас кидать понты. Да и зачем оттягивать то, что неизбежно? Стрелку забили в закрытом загородном клубе Минаева. Что ж, вполне очевидно. С самого начала показали, на чьей “деды” стороне.

Феликс был абсолютно спокоен. Руслан уже успел скинуть смс, что “пакет доставлен”, Лика уже не в стране. Через сутки его женщина будет в Буэнос-Айресе лежать на берегу Атлантического океана и забудет обо всем как о страшном сне. А значит, волноваться Феликсу больше не о чем. Суки могут выкусить! При любом раскладе окончания встречи, он уже победил. А вот и мат вам, падлы!

Заехав на парковку клуба и выйдя из машины, Феликс заметил стоящего неподалеку Минаева. Губернатор разговаривал с каким-то мужчиной в строгом костюме, то ли чиновником, то ли помощником, увидел его и демонстративно отвернулся. Феликс лишь хмыкнул. Значит, успел поплакаться взрослым дядям на то, что его обидели. Как баба, честное слово. Феликс в очередной раз пожалел о том, что не дал Баринову забить гондона до смерти.

Феликс прошел внутрь. Стоящий на входе охранник попытался его обыскать. Обычная практика при проведении такого рода встреч. Однако есть неписанные правила для Феликса. И, насколько ему известно, пока его особого положения еще никто не отменял, и никакая шваль не имеет права диктовать ему условия.

— Не борзей, ― сказал Феликс охраннику и прошел мимо него.

В одной из комнат за круглым столом сидели самые крупные криминальные авторитеты. Окинув взглядом присутствовавших, Феликс заметил, что отсутствовали четверо: сидящий в СИЗО, но пока еще живой Север, Ветер, Граф и Акулов. Ясное дело, последние двое решили не ввязываться и красиво спрыгнули со сходки, явно организованной с подачи Рената Алиева. Сложно придется Ренату, если метит на место Феликса. Граф и Акулов мощные игроки, которые вряд ли поддержат наглого выскочку. Ладно, Севера он резко списал, хотя Феликс не был до конца уверен, что Вадику полные кранты. Не тот характер у дикого, чтобы так легко сломаться. Ошибся Алиев, поспешив убрать Севера с дороги. Ветер же сейчас за бугром, но насколько Феликсу известно, и он недолюбливает Алиева. А без явной поддержки этой четверки хрен Ренату, а не положение “смотрящего”. Наверняка Ветер, Граф и Акулов молчаливо не одобряют то, что неизбежно произойдет сегодня. Поэтому и не приехали. На явную помощь Феликс и не рассчитывал, однако улыбнула своеобразная поддержка “коллег”.

По привычке сел во главе стола, как ему и полагалось.

— Феликс, рад видеть тебя, брат, ― начал Алиев с явной издевкой.

— Не могу сказать того же, ― хмыкнул Феликс. ― Не помню, Ренат, чтобы принималось решение кинуть Севера.

— А при чем здесь я? ― спросил Алиев. ― Насколько я знаю, Вадик не решил свои проблемы с ментами.

— Я слышал, с твоей подачи его повязали. И не с ментами, а с одним губернатором, с которым ты спелся, ― не повелся Феликс.

— Произвол творишь, Ренат. Тебе никто права не давал такие вопросы самолично решать, ― сказал Шах.

— Я не при делах, ― воскликнул Алиев. ― Че вы ведетесь на шнягу этого «ой-боя»?

— Не борзей и не забывайся, Ренат. Феликс ― уважаемый человек, ― попытался урезонить выскочку Гога Тбилисский.

— Косяков у «уважаемого» человека много: просрал товар, просрал завод, внаглую поддерживает понтореза, ― не давало покоя Алиеву, что Феликс интересы Баринова защищает. ― Не жирно ли живется?

— Базар фильтруй, волчара тряпочный! ― уже не выдержал наглости Алиева старый Шах. ― С Феликса спросим. За все. Но еще одно слово в подобном тоне, и ты рискуешь стать вафлером.

После резкого предупреждения Шаха все замолчали.

— Хорош сиськи мять, по делу говорите, ― рявкнул Панкрат.

— По делу, так по делу. За что Севера приняли — мы уточним, ― сказал Шах и сурово глянул на недовольного Алиева. ― Но Феликс… есть и другие предъявы к тебе. Завод и кокс. Ты курировал. Лажа вышла. Нехорошо.

— Время дайте, с коксом вопрос решу, ― ответил Феликс.

— Полно времени у тебя было, Феликс. Нехорошо.

— Шах, время нужно. Я найду кокс. Не в первый раз партию воруют. А насчет завода… не мой косяк, а Минаева. С него и спрос, ― сказал Феликс.

— На Володю валить вздумал. Я ожидал от тебя большего, ― подначивал его Алиев.

— Пасть закрой уже, не с шушерой базаришь, ― огрызнулся Леша Барнаул. ― Феликс, не базар это. Мы влили до х*я бабла в товар. Сколько ждать-то?

На этот вопрос у Феликса ответа не было. Он не знал, кто украл кокс. Никаких гарантий, что ему удастся найти партию, Феликс дать не мог. Поэтому молчал.

— У матросов нет ответов, ― не в тему “пошутил” Адмирал.

— Девку Минаеву отдать придется. Задолжала она Володе, да и ты ему ухо отрезал, уважить человека надо, ― сказал Ренат. Падла, в открытую нарывается. Феликс еле сдерживался, чтобы не зарезать ублюдка прямо на сходке. Но держал себя в руках, прекрасно осознавая, что смысла нет, да и в очередной раз подставлять Лику не хотелось, показывая открытый интерес к ней.

— Х*й ему, а не девка. Из-за него завод отошел Волкову. Да и баба Стаса при смерти оказалась. Волков норовит ответку открыть. Чья “гениальная” идея была убрать Волкова? ― съязвил Феликс.

— Феликс, ты не в том положении, чтобы права качать, ― попытался огрызнуться Алиев за уже свой конкретный косяк.

— С Волковым погорячился ты, Ренат. Самоуправно. За это тебе отвечать придется перед ним. Лично. Мы не при делах, ― заявил Шах.

Феликс хмыкнул, глядя на вытянувшееся лицо Алиева. А чего он ожидал? Хотел править? Пусть привыкает. За любой неверный шаг отвечать приходится. Феликс умел управлять разными людьми и территорией, знал, как найти общий язык с шакалами. А этот сопляк еще зеленый. Вот и хлебнет горя. Прямо аж захотелось поглядеть, как Волков рвать на куски эту мразь будет. В том, что разорвет гниду, даже не сомневался.

— Да пох*уй! Мне лично срать на чужих баб и на Волкова вместе с его гребанным заводом, проеб*ли, и х*й с ним! ― подал голос Батурин. ― Мне вот интересно, чем расплачиваться за кокс будешь, Феликс? Вложились все и вложились немало. Как долг покрывать собираешься?

Именно этого вопроса Феликс ждал. Ради него и приехал, собственно. Давно уже принял окончательное решение. Иного выхода у него не было. Единственно верный исход положения, в которое сам себя и загнал. Все присутствовавшие молчали, ожидая, что он скажет.

Феликс же встал, обвел тяжелым взглядом собравшихся и усмехнулся. Потом медленно снял золотой перстень с безымянного пальца правой руки и положил его на стол. На лицах некоторых, здесь собравшихся, читалось недоумение. Другие сидели с застывшими лицами. Кое-кто откровенно злорадствовал. Феликс развернулся и медленным шагом вышел из комнаты. Молча, не произнося ни слова. Он чувствовал на затылке пристальные ошеломленные взгляды своих “коллег”. Шутка ли: Феликс пробыл более двадцати лет на “троне” ― и добровольно снять с себя корону? Не каждый день можно было увидеть, как уходят титаны.

Феликсу было абсолютно плевать на потерю собственного статуса. Это раньше он желал добиться положения. Ради этого был готов грызть асфальт зубами. А теперь это стало бессмысленным. В его жизни появилось что-то действительно стоящее, намного ценнее того, что казалось важным раньше. То, ради чего есть смысл пожертвовать даже собственной жизнью. Когда человек отказывается от имущества и власти, его жертва слишком мала. Настоящий дар ― отказаться от самого себя. Феликс слишком долго жил в криминальном мире. Этот мир с его суровыми законами и жестокой реальностью въелся ему под кожу, стал частью его личности. Раньше даже предположить не мог, что добровольно откажется от всего. Однако, как оказалось, нет ничего невозможного. Феликс ни о чем не жалел. Ведь его корона от людей, а вот любовь… она от Бога.

Феликс спокойно вышел из загородного дома Минаева. Никто не смел его останавливать. Видимо, дали шакалы время, пытались уважить за его прошлые заслуги. Приехав домой, Феликс спокойно приготовил себе ужин, состоящий из хорошо прожаренного свиного стейка и картофеля на гриле. Включил на полную громкость любимую мелодию саксофона, вкусно поел. После, откупорил новую бутылку дорогого элитного виски, взял бокал, свои любимые сигары и уселся на деревянное крыльцо своего дома, который построил своими руками. К нему подбежал его верный пес. Почесывая черного ротвейлера за ухом, Феликс действительно наслаждался сегодняшним тихим летним прохладным вечером. Он очень надеялся, что Руслан пристроит животное без имени и клички, заберет к себе, не бросит подыхать в глуши.

По правде говоря, от когда себя помнил, Феликс чувствовал себя одиноко. Он знал, что вне зависимости от того, сколько людей его окружали, поистине он всегда был один. Его дед говорил, что люди приходят в этот мир одинокими и уходят также совершенно одинокими. Однако в данный момент его жизни судьба так распорядилась, что именно сегодня, в день, когда он умрет, Феликс таковым себя не чувствовал.

За всю его долгую жизнь было лишь трое, кого он впустил в свою душу. Черный ротвейлер, бегающий сейчас около него, шестнадцатилетний наглый лысый паренек, нахамивший ему при первой встрече, и женщина с аквамариновыми глазами, которая родит ему сына. В первый раз в жизни Феликс знал, что ему есть ради чего жить. Но именно сейчас ему необходимо погибнуть, чтобы его любимые люди, его семья, включая лысого выродка и его жену, могли жить спокойно.

Феликс понимал, что рано или поздно за ним придут. Наверное, поэтому всегда ходил без охраны. Предчувствовал, что закончит именно так. Невозможно предотвратить неизбежное. А в счастливую собственную судьбу он никогда не верил. По правилам жанра именно такой конец и был ему предначертан самой судьбой. Возможно, если бы Феликс был другой профессии, в другой вселенной у них с Ликой был бы шанс, и все могло сложиться иначе. Однако в этой жизни он тот, кто он есть. А значит, глупо пыжиться. Надо смириться. Смирение, обычно, не его сильная черта характера. Но не сейчас. Феликс должен. Если его не будет, Лику с сыном оставят в покое, и у них появится шанс на нормальную жизнь. У него такого шанса нет, да и не было никогда. Попытайся он, подставил бы любимую женщину и ребенка. А так… все правильно.

Близкое к закату солнце неожиданно вышло из-за туч. Он прищурился и беззаботно улыбнулся. Впервые Феликс почувствовал себя абсолютно свободным и абсолютно счастливым. Прикрыл глаза, потянул прохладный чистый воздух и шумно выдохнул. Ирония судьбы. Его имя, которое получил в тюрьме от старого уважаемого вора в законе дяди Кирзы, означало "счастливый".

Даже сквозь гремящую на весь дом музыку, услышал приближающиеся тихие шаги.

— Я рад, что это именно ты, ― сказал Феликс, не оборачиваясь на того, кто держал наведенный на него ствол “Тульского Токарева” с глушителем.

— Может, обернешься? ― спросил незванный гость.

— Зачем? У тебя рука может дрогнуть. А мне надо, чтобы ты сработал чисто, ― ответил Феликс, допивая виски из бокала. Подвинул виски и пачку сигар. ― Угостись, когда будешь уходить. Отличное пойло.

— Обязательно выпью за упокой твоей грешной души, ― хмыкнул гость. — Я тебя после сфотографирую. Должно же у меня остаться хоть одно твое фото. На память, ― сказал гость.

— Всегда поражался твоему чувству юмору. Больное оно у тебя, ― хмыкнул Феликс.

― Прости, Феликс, ничего личного. Ты же понимаешь, если не я, так другой. Уж лучше это буду я.

Феликс понимал. Сам же обучил его деловому подходу в работе.

— Последнее слово, Феликс.

— Амир… ― прошептал Феликс еле слышно перед тем, как раздались два точных выстрела.

Криминального авторитета Шарифа Бараева по кличке “Феликс”, коронованного вора в законе, занимающего должность “смотрящего” по области, так и нашли: на крыльце своего загородного дома, застреленного двумя выстрелами в грудь и контрольным в голову, лежащего в луже собственной крови, со скулящим рядом черным ротвейлером и с блаженной улыбкой на губах…