Глава 13

Феликс взрывался от ярости. Мало того, что его приказ наглым образом проигнорировали, вдобавок крупно облажались. Минаев, падла, решил самолично разрулить облом с ювелирным заводом. Всех подставил, скотина тупорылая, организовав неудачное покушение на Волкова. В дополнение грубого косяка губернатора, жена Стаса оказалась в больнице. Твердолобый олигарх не стерпит дерзкую выходку, начнет жестоко мстить. Учитывая ресурсы Стаса, прилетит всем. От нахлынувшего злостного бешенства, Феликс не стал назначать встречу в безлюдном месте, а заявился прямиком в приемную губернатора.

— Обосрался с Волковым? ― влетая в кабинет, кинул разлегшемуся в кресле Минаеву. Губернатор аж подскочил от неожиданности. Вбегающая следом за Феликсом, секретарша модельной внешности быстро затараторила:

— Владимир Карпович, я ему говорила, что вы заняты, а он…

— Пошла вон! ― рявкнул на испуганную девушку жирное отродье. ― Феликс, чем обязан твоему неожиданному визиту? ― спросил Минаев елейным тоном.

— Обосрались. По-моему, Володя, я говорил: не устраивать бойню. Ты утверждал, что все у тебя на мази. Так какого х*я дошло до покушения? ― задал вопрос Феликс, изо всех сил стараясь оставаться спокойным. Глядя на эту жирную мерзкую морду, он видел испуганную и дрожащую с разбитой губой нимфу, сидящую в кресле его гостиной.

— Феликс, ты не стой, присаживайся, может, чай, кофе?

— Володя, ты меня за пацана не держи. Завод ты просрал. И херню наворотил.

— А что я могу, Феликс? Я всего лишь скромный государственный служащий. Да, со Стасом вышла осечка. Такое иногда случается, ― улыбнулся Минаев и развел руки в стороны. Не понравилось Феликсу, как держался этот мерзкий урод. Уж слишком вальяжно себя чувствовал, несмотря на косяк. Его самонадеянное поведение означало, что за ним кто-то стоял, и это х*йло было абсолютно уверенно, что Феликс его не тронет.

— Ты меня за идиота держишь, Володя? ― рявкнул он.

— Феликс, ну о чем разговор?! Ты же понимаешь, что я не решаю такие дела самолично. Тебе разве не сообщили о решении убрать Волкова? Как же так?! ― наигранно удивился чванливый мерзавец. ― Я уверен, это какое-то недоразумение.

Глядя на ублюдское жеманство Минева, Феликс понял, что не выдержит и грохнет падлу у него же в кабинете. Снова клапан сорвет. А значит, резко надо валить, а то поздно будет. И нимфу не спасет, и себя погубит.

— Разговора, Володя, у нас с тобой не получится, ― сказал Феликс, направляясь к входной двери кабинета.

— Ну почему же? Поговорим о девке? ― вдруг спросил жирный ублюдок и противно заулыбался. Феликс замер, но виду не подал.

— О какой девке, Володя?

— О той, что ты у себя прячешь. Лика, кажется.

— Я не знаю, что ты несешь, но будь осторожен, Володя. Так и договориться недолго, ― предостерег его Феликс.

— Мы же с тобой друзья. А друзья так не поступают. Девка должна расплатиться за наглость. Она ― моя, ― отчеканил каждое слово жирный говнюк. Гнида мстительная. Феликс крепко пожалел, что оттащил Барина от этого куска говна и не разрешил ему забить говнюка до смерти, когда Руслан избивал его, мстя за издевательства над Юлей.

— А с чего ты взял, что она у меня?

— Мои орлы засекли, как ты ее мужа уводил. Да и девка, как с лица земли исчезла. Я и сложил два плюс два, ― изрек Минаев.

— Хреново у тебя с математикой, Володя.

Минаев рассмеялся.

— Что, так хорошо сосет, что ты ее себе решил оставить?

— Вряд ли ты когда-нибудь попробуешь, ― отрезал Феликс.

— Мне не жалко. Пользуйся, пока желаешь. Только в конечном итоге девку все же отдать придется.

— А с какого х*я, Володя, я тебе что-то должен отдавать, а? Ты ничего не попутал?

— Не боишься, Феликс? Насколько я знаю, ты один из немногих, кто чтит законы. А по закону, эта шлюха ― моя! А то ведь… и корона слететь может. И так ведь уже хлипко держится.

И все. Клапан слетел напрочь. За секунду выхватил кинжал, в одно мгновение схватил сидящего в кресле Минаева и приставил нож к его горлу.

— Ты, сучара, попутала, с кем базаришь! Не ты, гнида, мне корону надевал, чтобы ее снимать, понял меня, падла?! Ты своим шавкам угрожай, а мне не смей! А не то, Володенька, тебя никакая крыша в лице Рената Алиева не спасет. Или вы думаете, что я лох и не догадался, что вы за моей спиной спелись? Так вот, очень внимательно меня послушай. И Ренату можешь передать. Мою корону получите только через мой труп. А девку, даже если я подохну, ты не получишь. Закатай губу обратно, Володя. Я тебя голыми руками на части разорву. Если к Лике сунешься, я тебе сердце вырву. А теперь, чтобы ты понял, Володя, что я очень плохо переношу, когда игнорируют то, что я приказываю… ― прижав гадкого борова к стеклянному столу одной рукой, другой держа кинжал, стал отрезать Минаеву ухо. Заплывшая скотина истошно завизжала. Конченная надменная свинья даже орать по-мужски не умеет. Кровь хлынула, забрызгав весь стол. На истошные вопли в кабинет ввалилась бравая охрана губернатора. Однако, увидев, кто именно находится в кабинете, так и осталась стоять в проеме двери, переминаясь с ноги на ногу. Парни переглядывались друг с другом, но не смели предпринять никаких решительных действий. После того, как Феликс закончил процесс, отшвырнул отрезанное ухо. ― Надеюсь, твоя пиар-служба придумает, как объяснить несчастный случай, что произошел с тобой на днях, ― сказал Феликс, отпуская жирную тушу, и вытер окровавленный кинжал о пиджак Минева.

— Тебе это с рук не сойдет, ― прошипел ему раненный губернатор.

— Если ты, Володя, сейчас меня не понял. То я вернусь и отрежу второе ухо. Надеюсь, тогда будешь лучше слышать, что я говорю, ― пригрозил Феликс, спокойно проходя мимо боевой ошеломленной охраны, и вышел из кабинета губернатора области.

Уже на подходе к “Рендж Роверу” у него зазвонил мобильный телефон.

— Севера повязали, ― сообщил Ангиз.

— Когда? ― спросил Феликс. Час от часу не легче! Сначала кокаин, затем Волков, теперь Север. Кто-то красиво рулит ситуацией, как кукловод, виртуозно манипулируя его людьми.

— Позавчера.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? ― в ответ на его вопрос молчание. Понятно, получил приказ не информировать Феликса. ― Кто отдал приказ? ― опять тишина. ― Кто, мать твою?! ― не сдержавшись, рявкнул Феликс.

— Ренат. По просьбе Минаева, ― ответил все же предавший его Ангиз. Алиев, гнида, начал действовать. Почувствовал момент, когда можно в атаку идти. Понятно. Деды взяли дело в свои руки. Феликс сбросил звонок, набрал Багора и спросил:

— Кто из наших в СИЗО? Проверенных.

— Только Коба.

— Маляву пошли, чтоб Севера не трогали. Моим именем.

Арест Севера не означал ничего хорошего. Сейчас кровавый бардак начнется. Север умело управлял своей землей, держал ее жестко. Задержание Вадика принесет неприемлемый для Феликса разрушительный хаос. Жуткий беспредел начнется. Перераздел территории, дележка бизнеса, многочисленные смерти, польется ненужная кровь.

— Понял, ― ответил Багор и отключился.

Если Минаев, падла, через голову Феликса пошел, ему не составит труда убрать Севера. Есть огромная вероятность, что Вадик до суда не доживет. И да простит его Север, но больше Феликс ему ничем помочь не мог.

Екнуло в груди, как только доложили о неудавшемся покушении на Волкова. Его не спросили. С ним не посоветовались. Теперь еще и Север. Это означало только одно: времени у них с нимфой больше не осталось…

Лика услышала шум подъезжающей к дому машины. Подумав, что Феликс вернулся, она выбежала из комнаты навстречу, но тут же резко остановилась, когда поняла, кто именно приехал.

— А Феликса нет, ― сказала растерянная Лика Руслану Баринову, входящему в гостиную.

— Мне вот шибко интересно, ― заявил лысый амбал, оперевшись на дверной косяк, ― подсадная ль ты, иль и взаправду у вас тут любовь-морковь неземная и всё до гроба?

— Уходи. Я тебя не звала, ― Лике сильно не понравился издевательский угрожающий тон Барина. Ей стало не по себе. В эту минуту захотелось оказаться в теплых объятиях Феликса, а не находиться с надменным лысым в одной комнате.

— Не могу. Мне тебя охранять велено. Спокойно, нимфа, ― сказал он прозвище, которым ее называл обычно Феликс. ― Я ж пока так только, интересуюсь. Справки я наводил о тебе. По виду чистая. Но если узнаю, что ты ― подстава для Феликса, я ж не посмотрю, что баба. Собственноручно задушу, ― пригрозил ей Руслан.

— Жене своей угрожай, а мне не стоит. Пуганая я. Вали лучше отсюда, ― отрезала Лика.

От упоминания его жены Руслан дернулся в сторону Лики. Она же попятилась назад, намереваясь в случае чего дать деру из дома от этого сумасшедшего лысого. На ходу схватила светильник, чтобы врезать лысому козлу, если он приблизится. Лика не заметила, как инстинктивно прикрыла рукой слегка выпуклый живот, неосознанно защищая от потенциального удара. Баринов же, увидев ее жест, вдруг замер как вкопанный.

— Моя жена так делала, когда пугалась и… была беременной. Да ну нах*й… ― Баринов аж рот открыл от удивления. Потом обхватил голову руками и шумно выдохнул. Вновь глянул на нее ошарашенно. Затем подошел к бару в гостиной, открыл его, налил себе виски полный стакан и хлопнул его одним махом.

— Ёкарный бабай! Еще и залетела! Зашибись! Еб*ть ту Люсю! Да вы на всю башку двинутые! Оба! Вы каким местом, мля, думали, когда дите строгали, смертники-беспредельщики, любители адреналина?! ― возмущался Руслан. Лика же стояла на стреме, чтобы успеть убежать от этого непредсказуемого амбала, если он нападет. ― Все! Выдыхай, нимфа. Не трону. Не дрожи и опускай свое “оружие”, ― хмыкнул Баринов. ― Ниче я тебе не сделаю. Теперь уж точно. Слово даю, ― увидев, что Лика продолжает пятиться назад, добавил: ― Кончай шарахаться. Я для защиты твоей приехал. Твою ж мать! ― рявкнул Руслан и стукнул обеими руками деревянный бар. Лика вздрогнула. Это было плохо. Реакция Баринова на ее беременность еще раз подтвердила ее неутешительные догадки. Ее ребенок принесет Феликсу массу проблем, если не хуже. Никто этому малышу не радовался. Да что ж ее дети вечно всем поперек горла?!

— Раскоронуют. Однозначно, ― пробубнил Баринов себе под нос, наливая второй бокал выпивки. Но Лика услышала его ворчание.

— Руслан, что с ним сделают? ― Лика решила его расспросить. Они с Феликсом не обсуждали эту тему. В последнее время Феликс старался вообще не говорить с ней ни об ее отъезде, ни о последствиях ее беременности. Как Лика предчувствовала, для него все может закончиться плохо.

— На ремни порвут! За тебя. А за дитё, так вообще расчленят и в бетон закатают, ― ляпнул Руслан. От услышанного Лика побледнела, пошатнулась на ватных ногах, уронила светильник на пол и рухнула в кресло.

— Эй, ты чего?.. Спокойно, нимфа, ― Баринов моментально кинулся к ней, придержал за руку и помог удобнее усесться. ― Ты мне тут в обморок не падай. Мне за тебя Феликс шкуру спустит за нефиг делать. Ща воды принесу, ― Руслан быстро прошел на кухню и притащил оттуда стакан с прохладной водой. ― Я пошутил, Лика. Неудачно. Ниче ему не сделают, ― сказал он, сидя перед ней на корточках и придерживая ее трясущуюся руку со стаканом. ― Переборщил я, кажись, с угрозами. Извиняюсь. Но и ты меня пойми. Появилась непонятно откуда. И на тебе, ― сказал он, указав на округлившийся живот. ― Он мне друг, Лика. Из таких передряг меня выручал. Я бы давно подох уже, если бы не Феликс, ― объяснил свои необоснованные нападки Руслан. ― Получше уже? ― Лика кивнула. ― Вот и ладненько. Все хорошо будет, ― успокаивал ее Руслан, однако звучало слишком неубедительно.

— Руслан, я ж не дура, ― сказала Лика, отпивая воду. ― Правду мне скажи. Феликс не скажет, я знаю. Что с ним сделают? ― спросила Лика, вертя в руках стакан, и с мольбой в глазах глянула на Руслана.

— Так …нимфа! Ты за него не переживай. Нормально все с ним будет. Скорее всего, тебя на время за бугор отправим. Я тебе новые документы сделал. Там пару месяцев перекантуешься, Феликс все свои вопросы решит и к тебе припрется. Ребеночка воспитывать будете, смотреть на малого, умиляться и колыбельные на ночь петь. Дуэтом, ― продолжал успокаивать ее Баринов, только не повелась Лика на всю эту хрень.

— Врешь, ― прошептала она.

— Лика, что я тебе должен сказать?! Не знаю я. Тебя он точно из страны вывезет. Ниче не бойся, ― произнес Руслан и взял ее за руку. ― Ни за себя, ни за ребенка. Своих в обиду не дадим. Вас никто не тронет. Слово даю. А Феликс разберется. Он всегда свое дерьмо разгребает. Да и мое, по правде сказать, тоже. Все будет нормально. О ребенке думай. Психованная мамаша никому не нужна, понятно?! Вот ведь, едрить колотить! Феликс, бл*дь, удалец-молодец! ― нервно хохотнул Баринов, вытирая взмокший лоб.

— Его раскоронуют, да? А потом убьют? ― ну вот Лика и произнесла вслух то, о чем, естественно, догадывалась, учитывая род деятельности Феликса. Но все это время запрещала себе даже думать о таком!

— Не факт. Ты его раньше времени не хорони давай. И не из такого дерьма вылезали. Так что нефиг здесь сопли в сахаре разводить, поняла?! Вот умница, ― сказал Барин, когда увидел, как Лика вытирает непрошенные слезы тыльной стороной ладони. ― Сначала сходка будет. Там решат. У Феликса сторонников много. Его серьезные люди уважают. Его обязательно поддержат. Не бзди, подруга, прорвемся! ― подмигнул ей Руслан.

— Врешь ты мне все. Я чувствую.

— Лика. Уймись. И запомни. Что бы ни случилось, доверяешь только Феликсу. И мне, ― Руслан взял ее руку и тихонечко сжал в знак поддержки. ― В обиду не дам. Ни тебя, ни малого. Женой клянусь. Поняла? ― на заявление о предоставлении его защиты Лика кивнула. ― Знаешь, кто уже? ― спросил он, глазами указав на живот. Лика отрицательно головой качнула. ― Ну и похеру. Главное, чтоб дите здоровое было, правильно? Ну че? Крестным возьмете? Сильно обижусь, если нет, ― шутливо пригрозил Баринов. Лика улыбнулась сквозь наступающие слезы. ― Ну, вот и зашибись. Ха! Как же повезло малому-то! Папаша ― вор в законе, крестный ― сутенер!

— Ты про мать стриптизершу забыл, ― сказала Лика, запрокинула голову и нервно хохотнула.

— Значит, малой вырастет настоящим чемпионом, не меньше! ― хмыкнул Барин. ― Все будет нормально, ― заверил Руслан то ли себя, то ли Лику. Судя по обеспокоенному и слегка бледному лицу Барина, ничего нормального уже не будет.

— По-моему, я тебя уже предупреждал: руки не распускать, ― заявил входящий в гостиную Феликс, увидевший, как Барин сидит перед Ликой на корточках и гладит ее ладонь.

— О, малой, папаша твой явился. Я удаляюсь, ― сказал Руслан животу Лики. ― Спокойно, Отелло. Я здесь нимфу развлекаю в твое отсутствие.

— Жену свою развлекай, ― отрезал недовольный Феликс.

— Было бы кого, ― пробубнил Руслан.

— Что? ― Феликс не расслышал.

— Ничего. Разговор есть. Перетереть надо, ― буркнул Баринов.

— В кабинет.

Баринов поднялся, подмигнул Лике и прошел в кабинет. А Феликс смотрел на сидящую в кресле и почти не дышащую нимфу, которая отчаянно заглядывала ему в глаза, пытаясь найти хоть малюсенькую частичку надежды, что все обойдется и что ее панический страх не обоснован. Но судя по мрачному виду Феликса, никакой надежды не было. Он подошел к ней, опустился на колени, взял ее ладонь и поцеловал. Бережно, самозабвенно и чрезвычайно трепетно. Глянул ей в глаза и сказал:

— Я тебе фрукты привез. Иди, поешь. Вечером сделаю рыбу. Тебе витамины нужны.

— Феликс, ― захныкала Лика с полными глазами слез.

— Ни о чем плохом не думай. Все будет хорошо. Я обещаю, ― заверил Феликс, вытирая губами каждую ее слезинку. Только вот… Лика ему не верила…

— Феликс, бл*, влипать по самое не балуй ― это моя прерогатива. Не хер воровать мою фишку! Чё, волчара старый, уплясал девку?! Доволен собой? ― Барин стал хамить, как только Феликс вошел в кабинет.

— Все сказал?

— Нет, бл*дь! Молодой папаша! Поздравляю нахер! ― рявкнул Барин, широко разводя руки в стороны и театрально поклонился.

— Спасибо, ― буркнул в ответ Феликс, проходя мимо него к деревянному столу.

— Че делать будем?

— Нимфу вывозить из страны. Билеты заказывай. Документы готовы? ― спросил Феликс.

— Да. Куда?

— Подальше.

— Буэнос-Айрес подойдет? ― наугад бросил Баринов.

— Аргентина? ― удивился Феликс. ― Да. Сможешь по-быстрому? Надо успеть до сходки.

— Когда?

— А мне не сообщили, Руслан, ― злобно усмехнулся Феликс. ― Приказано ждать, ― процедил сквозь зубы.

— Ёб твою мать! Да раньше б за такой беспредел ты бы всем яйца отрезал! ― взревел лысый упырь.

— Я облажался, Руслан. Дважды. И с заводом, и с коксом. Партию так и не нашли.

— Есть идеи, кто?

Феликс отрицательно закачал головой. Его люди все перерыли. Всех проверили, однако кокаин как в воду канул. Кто-то слишком хорошо постарался, чтобы все подчистили и концов не нашли. И это люди не извне. Кто-то из своих предал Феликса. Он устало потер виски, усаживаясь в кресло. Интуиция подсказывала, кто бы мог, поэтому он ответил:

— Алиев. Ренату выгодно, чтобы я облажался. Еще, думаю, что без рук Минаева не обошлось. Только у меня доказательств нет.

— Вот гнида! А нахера тебе доказательства? Твоего слова и так достаточно!

— Больше нет. Ты разве не понял? Севера повязали без моего ведома. На Волкова покушение ― в обход меня. Меня списали, Руслан, ― заключил Феликс.

— Что Северу шьют? ― спросил Руслан. ― Изнасилование Минаевской дочки?

— Нет, Володя не идиот, чтобы так подставляться. Репутация дороже дочери, видимо. И на это обвинение Север его быстро размажет по стенке в суде. Он же на прошлой сходке показал видео, где девка сама ширяется и дает всем и каждому. В этом Север чист. Его повязали за организацию подпольного казино.

— Сука, забыл Володя, что частенько сам лично зависал у него, гнида конченная. Да и откаты получал нехилые. Подожди, у Севера, третья ходка. Это ж, как ни верти, пожизненное! ― воскликнул ошеломленный Руслан.

— Ты чего так за Севера печешься? Ночь, проведенная в яме, сблизила вас? Вы теперь друзья до гроба? ― хмыкнул Феликс.

— Да пошел ты! Мы в жопе, Феликс! Нам союзники нужны! И уже похеру, кто это будет! Хоть Север, хоть сам Гитлер! Люди нужны, ― рявкнул Руслан.

— Во-первых, в жопе ― я. А не ты, ― уточнил Феликс.

— Да пошел ты дважды, волчара старый! Я тебя одного не брошу! ― заявил спесивый щенок. Держит сторону Феликса до конца. Не сказать, что он сомневался в Руслане. Не зря же его попросил присмотреть за Ликой. Только ему бы мог доверить ее охрану. Однако, это война не Баринова. А его, личная. Феликс заварил эту кашу, ему и расхлебывать. И, как ни крути, как бы часто самому придушить щенка ни хотелось, но уничтожить Барина Феликс не даст. Никому.

— Слушай меня внимательно, Руслан. Ты делаешь то, что я говорю. Без самодеятельности. Самое главное ― нимфа. Остальное похеру, ― отчеканил Феликс.

— Тебя сожрут, Феликс. Они же только этого и добиваются!

— Значит, судьба такая, ― хмыкнул он.

— Я не согласен! ― рявкнул злой Баринов.

— Руслан… головой за Лику отвечаешь! Чтобы ни один волос с нее не упал! С остальным… я сам, ― еще раз предупредил его Феликс.

— Посмотрим, ― кинул ему упертый лысый баран.

— Без “посмотрим”, Руслан. Тебя только недавно отвоевали. Ты не лезешь. Тебе нельзя. О себе не думаешь, подумай о Божьем одуванчике, ― Феликс рассчитывал, что упоминание о жене собьет спесь с наглого упыря, и Руслан хоть немного призадумается и не станет лезть на рожон.

— Да без тебя и твоей помощи, х*й бы я отбился! Забыл, что именно ты мне помог от наезда Юрченко отмазаться? А я вот не забыл. И если ты думаешь, что тебя на куски рвать будут, а я так, тихонечко в сторонке постою, отдохну малеха, ты сильно ошибаешься! ― оскалился Баринов.

— А кто сказал ― в сторонке? На тебя у меня вся надежда, Руслан. Лику вывези. Это главное. У Волкова был?

— Да, сразу к нему поехал. Его жена в реанимации. Там все плохо. Стас сказал: если не выживет, он откроет ответку. Под огонь попадут все, ― проинформировал его Барин.

— Ублюдки! Дебилы! Бл*дь, все ж без войны можно было сделать! ― Феликс резко вскочил с кресла и подошел к окну. Вот что значит, когда вмешиваются не в свои дела все, кому не лень. Наворотят делов, кучу ненужной крови прольют, невинных жизней погубят, и не то чтобы толк был, а так, одно позорище.

— Волкову я сообщил, что ни ты, ни я не в курсах были. Только ему похеру, ― сказал Баринов.

— Найди и сдай Стасу исполнителя. Хотя бы. Себя обезопась, ― подал идею Феликс.

— Уже.

— ТТ?

— Ну, а кто ж еще? ― хмыкнул Баринов.

— Понятно. Странно, обычно он работает чисто, ― сильно удивился Феликс грубой ошибке лучшего заказного киллера если не страны, то региона точно.

— Да там жена Волкова походу сама нарвалась, или хрен его знает, ― объяснил Руслан.

— Ладно. Разберемся, ― сказал Феликс куда-то в пустоту. Вдруг запиликал мобильный. А вот и звонок, которого он одновременно и ждал, и до одури боялся. Он поднял трубку, молча выслушал и отключился.

— Когда? ― спросил Руслан, догадавшись, что Феликса только что проинформировали о времени и месте сходки.

— Послезавтра. Останешься сегодня у меня. На всякий случай. Завтра нимфу перевозим, ― сказал Феликс.

— Сделаем.

— Божьему одуванчику усиленную охрану организуй на всякий случай. В чем дело? ― спросил Феликс, глядя на то, как Руслан скривился.

— А некому мне больше ничего организовывать, ― ответил Баринов и подошел к бару. Открыл его, достал бутылку водки и два бокала. Поставил на стол и стал разливать прозрачную жидкость.

— Не понял…

— Алиса ушла.

— Так она ж раньше тоже уходила.

— Нет, теперь точно ушла. Вещи собрала и укатила из страны, ― обреченно ответил Баринов. ― А может, так оно и лучше. Пока здесь нездоровая канитель, пусть на своем Бали тусуется. Мне спокойней будет, ― заметил он.

— Все? Развод? ― предположил Феликс.

— А х*й ей. Здесь все устаканится, поеду, заберу обратно, ― заявил Руслан, прихлопывая залпом свою рюмку. Налил себе еще одну. ― Так, ладно, давай, новоявленный папаша! За святое хряпнем! ― предложил Руслан, протягивая Феликсу бокал с водкой. ― За дите! Чтоб он был здоровым и не вырос такой же гнидой и конченой сволочью, как мы с тобой!

Феликс хмыкнул. Чокнулся с ним и выпил. Потому как искренне, с кровожадным остервенением желал своему не родившемуся ребенку совсем другую жизнь. И пусть его в адском костре поджарят, если у его сына ее не будет.

— А теперь, за моего… не чокаясь, ― сказал Баринов, разливая по третьему кругу. Феликс помнил, что пять лет назад Божий одуванчик потеряла ребенка. И вот они практически так же бухали. Руслана потеря не рожденного ребенка сильно подкосила. Он никогда не обсуждал этот вопрос. Но Феликс видел застывшую немую боль в его глазах. Ох уж эти дети…

Он никогда не мечтал стать отцом. Даже особо и не задумывался над этим. А сейчас, глядя на спивающегося Руслана, понял, что навык спасения сына у него отточен почти до уровня профессионализма, ведь родителем Феликс стал уже давно, двадцать пять лет назад, когда впервые взглянул в наглые глаза спесивого лысого щенка. Одного защитил, и другого сможет! Даже ценой собственной жизни, но эти двое будут жить, и лысый упырь, и неокрепший зародыш в животе у Лики.

Феликс зашел в спальню. По его усталому виду Лика догадалась, что он сильно выдохся. Морщины вокруг глаз собрались в мелкую паутину и стали отчетливее, и казалось, что беспощадно добавились новые седые волосы к его шевелюре.

— Я тебе ванну приготовила, ― сказала она.

Феликс подошел к стоящей у окна Лике, с грустью улыбнулся и неожиданно опустился на колени. Обхватил ее за округлые бедра и с неописуемой нежностью поцеловал в выступающий живот. Ликина слеза невольно упала ему на макушку. Лика зарылась ладонями в его сильно отросшие волосы и стала перебирать их нежными пальцами.

— Я прошу тебя только об одном. Заклинаю тебя, выживи, ― прошептала Лика. Феликс поднялся с колен, прижал ее к себе и спросил:

— Ты поела? ― Лика утвердительно закивала, смахивая слезы. ― Умница. Пойдем, ванна стынет.

Феликс залез в душистую пену. От пара и горячей воды его щеки раскраснелись. Он расслабленно лежал, прикрыв тяжелые веки, и оставался неподвижным. Лика намочила жесткую мочалку и бережно стала намыливать его стальную грудь, широкие плечи и жилистые руки. Ее движения были плавными и медленными. Лике захотелось запомнить каждый изгиб его тела, каждый шрам. Когда он отодвинулся от края ванны, чтобы облегчить ее рукам доступ к крепкой спине, она провела пальцами по уродливым шрамам. Затем припала теплыми губами к горячей коже и покрывала легкими поцелуями каждое из многочисленных увечий его тела. Потом она стала массировать его широкие плечи, плавно поднимаясь к его шее и к голове. В этот тихий прохладный вечер Феликс позволял ей заботиться о себе, дарить ему женскую ласку и тепло, взамен получая непривычное, но сильно желанное расслабление.

Когда Лика мылила его волосы, она безудержно шептала:

— Все будет хорошо, Феликс. Ты поедешь на эту чертову сходку. А потом ты вернешься. Ко мне. По-другому быть не может. Ты ко мне вернешься. Обязательно. Ты обещал. Ты мне слово дал. Ты всегда будешь рядом. Все будет хорошо, любимый.

Феликс молчал, блаженно закрыв глаза, и наслаждался чувственными прикосновениями горячо любящей божественной женщины…

Они лежали в кровати в обнимку. Феликс заснул быстро, сказалась сильная усталость и выпитый алкоголь на пару с Бариновым. Лика гладила этого сильного молчаливого мужчину, безвозмездно подарившего ей то, в чем она так отчаянно нуждалась. Обычное человеческое тепло и неожиданную, быстро вспыхнувшую любовь.

Лика не боялась за себя. Ей давно на себя было плевать. Также не опасалась за ребенка. Потому как была твердо убеждена, что Феликс о них позаботится. Он не позволит ничему дурному случиться ни с ней, ни с малышом.

И пусть его осудят. Пусть некоторые посчитают его монстром за чрезвычайную жестокость и криминальный образ жизни. Для Лики этот неоднозначный суровый мужчина стал истинным светом, внезапно озарившим ее убогую жалкую жизнь. Никто не имеет права его судить. Феликс помог ее старенькому больному отцу. Феликс защитил ее. Не только от рук поганого Минаева. Он спас Лику от тотального саморазрушения, от душевного разложения, когда у нее не осталось никаких сил. Она была заперта собственными внутренними демонами в темнице и даже не собиралась выбираться. Не видела смысла.

Феликс не дал ей скатиться ниже, на темное мрачное днище. Не позволил глубоко увязнуть в зловонном бесконечном болоте пожирающих ее ужасов. Он бескорыстно протянул руку помощи законченной проститутке, наплевав на все мыслимые законы и известные стереотипы. Он подарил ей самое драгоценное, что могло случиться в ее жизни: ребенка. Она и мечтать не смела вновь стать матерью. Феликс вернул Лике саму себя. Настоящую. Шаг за шагом, двигаясь бережно, но твердо и уверенно, он возродил ее из мертвого пепла. Теперь Лика знала, ради чего и ради кого жить.

Лика никогда за себя не молилась. Ни пока находилась в заграничном борделе, ни когда ее жестоко избивали. Только за Марусю. Только за свою принцессу. Но тогда ее отчаянные мольбы так и не были услышаны. Даже не надеясь, что ее жалостным просьбам внимут теперь, простят за содеянные грехи, Лика беззвучно, одними губами, шептала молитву, услышанную когда-то от матери:

— Пресвятая Дева Мария, помощь и защита моя, возношу молитву свою, да уповаю на тебя в час мук сердечных, направляю к тебе мольбу свою, прошу благости твоей и прощения. Прости его за все, пресвятая Богородица. Прости его и сохрани ему жизнь. Пожалуйста. Сохрани его для меня…