Глава 20
– Мама, не уходи.
Алиса вцепилась двумя руками в мою ногу, сильно тянула на себя штанину и умоляюще глядела на меня. В такие моменты ощущала себя наихудшей матерью на свете. Чувство вины перед дочерью давно прочно въелось в самое сердце.
Присев перед ней на корточки так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, обхватила ладонями щёчки моей малышки.
– Солнышко, послушай маму. Я тебе обещаю, что сегодня последний раз, когда я ухожу в выходные на работу.
Надеюсь, обещание своё выполню. На прошлой неделе я всё-таки решилась и разослала резюме в несколько фирм на должность офис-менеджера. Зарплата, к сожалению, не сравнится с моей нынешней, но, имея в виду отсутствие диплома о высшем образовании, мне приходилось мириться с реальностью.
Ещё не сообщила Петре о своём решении – смелости не хватало. Знала, что она болезненно воспримет новость о моём уходе, но у меня просто не было другого выбора.
Со щемящим сердцем покинула квартиру. Напрасно пыталась заглушить образ плачущей Алисы на руках у Ксюши, чувство вины лишь сильнее обострялось.
– Настюша, добрый вечер.
Ко мне навстречу по лестнице поднималась Елизавета Макаровна – женщина, у которой я снимала квартиру. Точнее, жилплощадь я арендовала у её сына, тот давно переехал в Штаты на постоянную работу и квартиру продавать пока не собирался. Несмотря на то, что Елизавета Макаровна жила в соседнем подъезде и ответственность за недвижимость сына легла на её плечи, внезапными приходами она ни разу нас с Алиской не побеспокоила. Поэтому её появление без предупреждения немного настораживало.
– Как хорошо, что я тебя застала. Ой, какая ты красивая! На свидание идёшь?
– На работу.
– В субботу? – с прищуром на меня посмотрела.
– У нас выставка сегодня вечером в галерее намечается, обычно они проходят по выходным, – сдержано пояснила. – Что-то случилось?
Мысленно напряглась – не пропустила ли я оплату аренды или, может, коммунальные не оплатила…
– Вижу, ты торопишься. Не буду ходить вокруг да около: мне сын сегодня сказал, что, возможно, вернётся домой.
Только этого мне ещё не хватало!
– Когда планирует?
– Пока не знает. Скорее всего, через пару месяцев, но он ещё не принял окончательное решение. Возможно, он ещё передумает. Не знаю. – Женщина пожала плечами. – Просто я хотела предупредить заранее, чтобы для тебя не было это неожиданностью.
– Я поняла, Елизавета Макаровна.
– Ты извини, что так получилось, Настюш.
– Ну что вы… спасибо, что предупредили.
Старалась не грузиться из-за неприятных новостей, возможно, её сын вообще не вернётся в Россию, так что рано переживать по этому поводу. Мысленно настраиваюсь на позитив.
Сегодня в нашей галерее пройдёт выставка, посвящённая чёрно-белой фотографии, в которой будут участвовать несколько фотографов из России и стран СНГ. Валентин тоже примет участие, более того, он попросил разрешения использовать фотографию Алисы, но я отказала, потому что боялась, что Влад, которого Петра наверняка пригласит на сегодняшнее мероприятие, случайно узнает, что это фото моей дочери. И хотя внешне Алиса на него ни капельки не похожа, мне всё равно не хотелось рисковать. Мало ли чем всё это могло бы обернуться.
Но когда Петра вчера с грустью объявила, что Владу пришлось срочно улететь в Лондон на несколько дней, я всё-таки сдалась под очередными уговорами Валентина и позволила использовать на выставке фото Алисы.
– У нас всё готово? – спросила Петра, критично обводя взглядом зал галереи.
Последовала её примеру и осталась довольна увиденным. На прошлой неделе Петра внезапно загорелась идеей установить продвинутую систему освещения. Работа была выполнена в срок, и сегодняшняя выставка пройдёт в абсолютно новой обстановке – приглушённом свете, который придавал спокойную и даже немного романтичную атмосферу.
– Полина звонила. Сказала, что с доставкой десертов немного опоздает, – отчиталась перед начальницей.
– Опять?
– Я её предупредила, что в случае очередных опозданий мы разорвём с ней контракт. И раскрутила на скидку на сегодняшний заказ.
– Отлично. Спасибо, Настя, – поблагодарила она.
Двери галереи открылись через час, а ещё спустя два часа зал заполнили посетители.
Два дня назад к нам за поддержкой обратился фонд помощи больным детям, поэтому совмещение выставки и сбора денежных средств даже не обсуждалось. Все участвующие фотографы безоговорочно дали на это согласие. Обычно на такие мероприятие публичные личности, будь это из шоубиза, журналисты, блогеры или представители делового мира, охотно приходили и жертвовали приличные деньги. Как бы это грустно ни звучало, но многие из них делали это с целью пропиариться и лишний раз засветиться в светских хрониках.
– Посмотри, – услышала позади.
Валентин подкрался незаметно, заставляя развернуться на его голос.
– Фото Алисы привлекло внимание многих.
Мы оба посмотрели в сторону, где была выставлена фотография дочки. Даже несмотря на то, что фото-портрет был распечатан в большом расширении, качество от этого не стало хуже.
– Уверен, многие захотят приобрести фото, и за немалые деньги.
– Я только буду рада этому.
– У тебя прекрасная дочь, Настя. Смышлёная, забавная такая…
– Спасибо. – Грустно улыбнулась, вспомнив при каких обстоятельствах покинула сегодня квартиру.
Ничего, скоро найду новую работу. Обязательно со строгим графиком: с понедельника по пятницу, и все выходные буду уделять исключительно дочери. К тому же, из-за маленькой зарплаты я больше не смогу оплачивать садик, который Алиса сейчас посещает, и мне придётся подыскать другой, подешевле. Вот! Как раз и подвернулся случай выбрать что-то поближе к дому. Соответственно, два часа после работы на дорогу больше не буду тратить, свободного времени по вечерам появится больше, и мы с моей малышкой ка-ак начнём кайфовать!
– Мне очень понравился вечер, который мы провели вместе, – негромко сказал Валентин.
– Алиса тоже осталась в восторге.
– Правда?
– Угу. Особенно когда ты напокупал целую тележку игрушек в детском отделе. – С укором посмотрела на него.
– Ну ладно тебе. Всё ещё злишься?
– Вчера, когда мы зашли в магазин за продуктами, она попыталась набрать корзину сладостей. На мой отказ устроила истерику. Дети в её возрасте быстро привыкают к хорошему. Мне пришлось долго и усердно ей объяснять, почему я, в отличие от дяди Валентина, не могу позволить себе купить всё, что ей заблагорассудится.
– Извини, Насть. Я как-то не подумал. В следующий раз этого не повторится, обещаю. – Валентин взял меня за руку, слегка её сжал. – Сходим завтра на свидание? Все вместе, конечно же. В кинотеатрах сейчас идёт мультик интересный для девочек, моя племяшка в восторге, Алисе тоже должен понравиться.
Отвела взгляд в сторону.
– Насть…
Я не готова к отношениям с мужчинами. Я дочке толком внимания не уделяю, а мужчине тем более не буду. У меня сейчас совсем другие заботы, грядут большие перемены, к которым я морально не готова, как бы себя ни настраивала. Не хочу я по свиданиям шастать, мне это вообще неинтересно. Может, попозже. Однозначно не сейчас.
– Вижу, неподходящее время я выбрал для таких разговоров. Не отвечай пока. Завтра поговорим об этом. Я тебе позвоню. Ладно?
– Ладно, – согласилась скорее для того, чтобы закрыть тему и заняться наконец своими обязанностями.
Со щемящей тоской огляделась по сторонам. Как же мне будет не хватать всей этой движухи, общения с интересными личностями и рабочей рутины, к которой я привыкла. И Петры мне будет не хватать, её доброты, звонкого смеха… За короткое время очень привязалась к ней.
Я всё ещё не придумала причину своего ухода. Каждый раз, когда представляла эту ситуацию, так мерзко на душе становилось, что выть хотелось. А потом разум всё-таки подкинул разумные доводы, что моё увольнение – это единственное правильное решение для всех нас: и для меня, и для Петры, и, конечно же, для Влада.
Было почти одиннадцать, когда двери галереи закрылись за последним гостем. Петра была у себя в кабинете, рабочий день для неё ещё не закончился – сейчас она вела видео-разговор с очередным молодым художником, на этот раз из штатов. Официанты убирали остатки закусок и пустые фужеры, персонал из клининг-компании наводил порядок, а я решила пока составить список фотографии, которые нам сегодня удалось продать. Фото Алисы, кстати, так никто и не купил, не буду лукавить – меня этот факт сильно обрадовал. Мысль, что фото моей малышки будут любоваться посторонние люди, заставляла чувствовать себя некомфортно.
Я подошла к фото-портрету, любуясь своей девочкой. Единственный снимок, на котором Алиса глядела в объектив. Взгляд – чистый, невинный и искренний, но пронизывающий до самого сердца. Как у её отца. Улыбалась уголком губ, подперев кулачком подбородок. Господи, ей всего лишь три, а на детском личике опечаток взрослой мудрости проскальзывал. Откуда это в ней?
Она так часто ставит меня в тупик своими высказываниями. Вчера, например, попросила поиграть в дочки-матери.
– Я – мама, а ты – дочка, – говорит она мне.
– Хорошо. И что мы будем делать?
– Я буду разговаривать по телефону, а ты собирать игрушки.
Сначала я рассмеялась, а потом в глазах потемнело от непролитых слёз. Ведь эта игра – отражение наших с ней взаимоотношений. Так она их видит?
Звон колокольчика над входной дверью галереи прервал мои мысли и заставил обернуться.
Как в замедленной съемке смотрела на приближающегося Влада.
Плавной поступью приближался, не спускал оценивающего взгляда. Весь такой безупречный, сдержанный, прямо ходячий фонтан тестостерона. Нутром его чувствовала и впитывала против воли. Он под кожей джигу танцевал, кровь будоражил и иголочками в сердце впивался, заставляя барабанить его так сильно, что аж темнело в глазах.
Ну вот какого фига я так на него реагировала? Он поди ничего такого не испытывал. Присмотрелась – конечно, не испытывал. Никаких эмоций на лице. Бездушная маска.
– Привет.
Остановился в двух шагах от меня.
Почти полночь, а он выглядел идеально, даже после нелёгкого рабочего дня. Ни одной складочки на его костюме-тройке, даже галстук не ослабил…
– Привет.
Хотела нейтрально улыбнуться, но губы судорогой свело от напряжения, и я опустила голову.
На мне кроссовки. Поменяла каблуки на удобную обувь, как только двери галереи закрылись за последним гостем. И сейчас чувствовала себя нелепо в таком виде.
Злилась на себя. Мне ведь должно быть абсолютно всё равно, какое впечатление произвожу на Влада.
Попытка номер два. Подняла голову и дружелюбно улыбнулась.
– Не ожидала вас увидеть. Петра сказала, вы в Лондон вчера улетели.
Платонов молчал и пытливо разглядывал моё лицо.
– Она сейчас немного занята. – Переступила с ноги на ногу. – У неё видео-звонок со Штатами.
– Я подожду.
Он жестом подозвал официанта и попросил приготовить чёрный чай. Парень тут же выполнил просьбу несмотря на то, что кофемашины и хитеры для воды давно загрузили в кетеринговый грузовик.
– Я предупрежу Петру, что вы здесь, – сказала, не подумав, что, возможно, Влад хотел устроить ей сюрприз своим внезапным возвращением, а я ему все планы расстраивала.
– Не стоит её отвлекать.
– Как скажете.
Пожала плечами. Не стоит, так не стоит.
– Анастасия Сергеевна, – негромко позвал супервайзер клининговой компании, – мы закончили.
Вот и отлично. Появился повод избежать компании Влада. Я поспешила к ребятам подписать акт выполненных работ. Спустя несколько минут официанты тоже покинули галерею, и мы остались с Владом наедине.
Нет смысла еще задерживаться. Пусть Влад ждёт свою невесту, а я в его присутствии вряд ли уже смогу сконцентрироваться на работе, поэтому пойду-ка домой. Да и устала я, спать хотела безумно. Извинилась перед ним и пошла в свой кабинет. Собрала быстро вещи и вызвала такси. Когда проходила мимо кабинета Петры, приоткрыла дверь и жестами сообщила, что ухожу, стараясь особо её не отвлекать.
Стоило войти в зал, как меня потом холодным прошибло. Влад стоял перед фото-портретом моей девочки и смотрел на неё взглядом, который невозможно было расшифровать. И черты лица окаменели. Да вообще вся его поза…Он будто в статую превратился. Казалось, что он и не дышит вовсе. Я тоже затаила дыхание от растерянности и страха.
Вокруг так много фотографий, а его зацепила именно Алиса. Сосчитала до пяти, сделала глубокий вдох и дала себе установку успокоиться. Ничего страшного не произошло в конце концов. Если бы Алиса была на него похожа – другое дело, а так нет повода нервничать. Она даже и на меня толком-то непохожа. Только волосы мои, а от отца ей достался цвет глаз, и то на чёрно-белом фото этого не разглядеть.
– До свидания, Влад Романович.
– Спокойной, Настя, ночи, – попрощался не оборачиваясь.
Ощущение такое, будто за считанные минуты постарела лет на десять. «Мне эти убийственные волнения вообще ни к чему», – думала по дороге домой. Завтра при первой же возможности – хотя вряд ли такая подвернётся – сообщу Петре, что собираюсь уволиться. Не знала, что ей скажу, да уже и неважно это.
Мне оставалось только надеяться, что даже вскользь они не заговорят о том, кто изображён на фото.