Глава 16

― Двадцать лет назад, Орлов, у тебя не было яиц, но хотя бы имелись мозги! — с порога рявкнул раскрасневшийся от гнева Вяземский.

― А теперь у меня не только яйца, но еще и член отрос, — парировал Дима, присаживаясь в свое президентское кресло, — Чем обязан “приятному” визиту, Алексей Данилович?

― Меня достали твои выходки! Даже не надейся, что в этот раз я проголосую за тебя, — оскалился Вяземский.

― Леша, ты перегибаешь палку, — залебезила перед акционером Марта Олеговна, — Давай, сядем, все спокойно обсудим.

― Нет, Марта, мне надоело прикрывать твоего сыночка!

― А бабки рубить не надоело? — спросил Дима, — Те, которые Я вам зарабатываю, несмотря на мои, как вы выразились “выходки”! Мои деньги тратить не устали?! Что конкретно ты лично сделал для этого холдинга? — вспылил Орлов. — А я тебе скажу: ни хера! Тридцать лет просиживаешь штаны в офисе и сливки снимаешь, раньше с трудов моего отца, а теперь с моих! Ты от этого устал, Алексей Данилович?!

― Ни я, ни любой другой акционер этого холдинга не потерпит, чтобы акции перешли к твоей ш… — зашипел Вяземский.

― Если не хочешь следующие полгода питаться через трубочку, советую тебе выбирать выражения, когда упоминаешь мою жену! — рявкнул Дима, жахнув по столу кулаком.

― Я тридцать лет был другом твоего отца. Тридцать лет! А ты… Забудь про мой голос на совете! Более того, я проинформирую всех акционеров об условиях твоего брачного договора, и ты вылетишь нах… с этого поста! — заорал обиженный Вяземский, — А я займу твое место. Я все сказал!

― Передавайте привет Кристине! — пролепетала Юля сладеньким голосочком Вяземскому в спину. Он резко остановился, медленно развернулся и удивленно посмотрел на нее. — О, вы не в курсе? Я с ней тесно общалась какое-то время. Теперь-то она уже занята. Ванечкой, кажется? Так зовут вашего сына? Ему, кажется, целых три года исполнилось?! Поздравляю!

― Леша, у тебя есть сын?! — удивилась Марта Олеговна, округляя глаза.

― Это же конфиденциальная информация, — Вяземский побледнел, — Мне же Баринов обещал!

― Как вы могли догадаться, я уже не работаю на Руслана, а значит, более не обязана хранить обет молчания, — Юля хищнически улыбнулась. — Интересно, а что скажет ваша драгоценнейшая супруга, когда узнает, что вы родили себе сыночка? Да еще и с девочкой из эскорта! У вас же, насколько я осведомлена, свой контракт имеется? Бедная женщина, двадцать лет безуспешного лечения от бесплодия в лучших клиниках мира! Какое горе! Ай-ай-ай! — Юля театрально покачала головой, издеваясь, — Вы же на деньги своего свекра поднялись? У вас своих-то, кажется, целое “зеро”! Думаете, жена оставит вам хотя бы на такси? Чтобы вы забрали свои пожитки? Трусы и носки, я правильно понимаю? Или вы все же припасли на черный день?!

― Грязно играешь, Орлов! — зарычал Вяземский на ничего не подозревающего Диму, который, надо отдать ему должное, даже бровью не повел. А вот свекровь ее удивила, так как встряла и начала ей подыгрывать:

― Юленька, не оставит! Я давно знакома с Эльвирой. Так что катить тебе, Лешенька, пустой чемоданчик придется пешком прямо к дверям… как зовут девушку?

― Кристина, — Юля язвительно улыбнулась, — Хорошая девочка.

― Правда? — спросила свекровь.

― Да, послушная и угодливая, пока ей деньги платят.

― Какая прелесть! — воскликнула Марта Олеговна, — Лешенька, ты не волнуйся, подарок на следующий день рождения Ванечка от нашей семьи обязательно получит. Я так понимаю, лучше внушительным чеком? Тебе же больше не на что будет его содержать.

― Что вы, Марта Олеговна! — запротестовала Юля. — Кристина девочка красивая. Она себе быстро другого спонсора найдет. А еще: умная, цепкая — не пропадет! Даже думаю, запишет своего сыночка на нового папика, который в состоянии будет ее обеспечить, в отличие от Алексея Даниловича.

― Да? Замечательно! — Марта Олеговна саркастично подняла брови и посмотрела на бледного как смерть Вяземского, — Прости, Леша, значит, без подарков обойдемся.

― Чего, мать вашу, вы хотите?! — рявкнул злой Вяземский.

― Вы молчите о нашем контракте, а мы в свою очередь не сообщаем вашей супруге пренеприятнейшую новость, — ответила Юля, — А свой голос на совете акционеров, вы отдадите Диме и продолжите всячески его поддерживать.

― Черт с вами, я согласен! Но когда-нибудь, настанет день, и вы не сможете меня этим шантажировать! — пригрозил напоследок Вяземский и удалился, громко хлопая дверью.

― А, возможно, ты не так уж и безнадежна, — отрезала Марта Олеговна и покинула кабинет Димы.

― Значит так, красавица, — сказал задумчивый Орлов, — Во-первых, это лучшее и самое приятное, что ты когда-нибудь услышишь от моей маман. Во-вторых, в тебя просто влюбится моя сестра, потому что ты доводишь нашу мать до бешенства! Я-то на нее просто зол, а Дианка ее люто ненавидит. И в третьих, мораль у тебя, красавица, как у динозавра!

― Так что же ты молчал, высокодуховный мой?! Рот мне не закрыл?! — Юля встала, подобрала мячик с пола и победно закинула его в кольцо, — И вообще, это ты на мне женился. Сам виноват. Я была за то, чтобы продолжать жить во грехе. Так что поздняк метаться, ковбой! Ты сам подписал контракт, — она замолчала, взглянула на Диму и спросила: — Что она сделала? Твоя мать… почему вы ее настолько недолюбливаете?

Его задорное настроение моментально улетучилось. Он стиснул зубы, скривился, помолчал несколько минут и ответил:

― Она изменила моему отцу, а когда это вскрылось, у него случился сердечный приступ и он умер. Он ее сильно любил, а она его предала. Тем не менее, папа успел изменить завещание, оставив ее главным управляющим нашего состояния до тех пор, пока мне не исполнится двадцать один год. После учебы в Гарварде, я законно вступил в права наследника. Маман осталась не у дел, что ее сильно раздражало. Поэтому, она мастерски воспользовалась смертью Лены, моим личным горем. Я тогда запил по-черному и забил на дела. Марта Олеговна продала свою дочь, мою восемнадцатилетнюю сестру, Борису Акулову за двадцать пять процентов акций холдинга и место в совете директоров, — он с горечью хмыкнул, устало потирая виски, — Вот уже семь лет я не могу вызволить Диану из ее кошмарного брака. Но ничего, когда-нибудь я исправлю свой промах! Акулов сполна заплатит за то, что сделал с моей сестрой…

На следующий день, когда Юля с Димой завтракали, к ним вновь явилась Марта Олеговна вместе со специалистом по связям с общественностью и огорошила новостью:

― В СМИ просочилась информация об аварии на заводе!

― Да твою ж… я бешеные деньги заплатил, чтобы все молчали! — Орлов облокотился на стол и обреченно опустил голову.

― Более того, семьи погибших организуют сегодня митинг у завода! — добила его мать, — Требуют наказать виновников пожара!

― Дмитрий Константинович, пресс-конференция просто необходима! — сказал пиар сотрудник Валерий, — Нужно сообщить правду, что ведется следствие, что авария произошла не по вине руководства.

― Я пойду с тобой! — заявила свекровь, — Мы вместе от лица нашей семьи…

― Ха! — рассмеялась Юля, отпивая травяной чай. — Это вы в своем дорогущем платье от Chanel собрались давать интервью? А золотое колье с бриллиантами, которое на вас надето, сколько стоит? Четверть миллиона? Марта Олеговна, от вас снобизмом за километр разит! Аж из ушей вываливается! Без обид!

― Да как ты смеешь?! — воскликнула свекровь, сжав побелевшими цепкими пальчиками сумочку от Louis Vuitton.

― Репортаж с пресс-конференции увидят семьи пострадавших. У них любимые погибли, — стала пояснять Юля, — Как вы думаете, как они отреагирует вот на такую… даму, которая в жизни не знала, что значит на заводе впахивать? Что вы им объяснять собираетесь?! Когда умер мой отец, а по телевизору приехавший на дорогой машине начальник завода с упитанной рожей отмахивался от обвинений, моя мать плюнула на экран, а затем разбила его вовсе! А потом вышла на организованную забастовку, где рабочие закидали этого козла гнилыми помидорами.

― Ты мне об этом не рассказывала, — сказал изумленный Дима.

― Да какая теперь разница! — Юля нервно повела плечами, — Ничего личного, но нельзя вам, Марта Олеговна, давать интервью.

― Марта Олеговна, — обратился Валерий, — Извините меня, но Юлия Викторовна права. Вам не стоит появляться на пресс конференции.

― Согласен. Я пойду один, — заявил Орлов.

― Ага! — хмыкнула Юля, — Пусть рабочие заценят твой лощеный костюмчик от Armani и золотистый загар, полученный на отдыхе в Дубае. Один! Тогда тебя точно сожрут!

― Что ты предлагаешь? — спросил ее Дима.

― Пойти вместе.

― А у тебя просто “кристально чистая репутация”! Ты ж святее всех святых! — воскликнула свекровь, язвительно приподняв бровь, — Забыла, кем работала? Только тебя там не хватало Диме для полного счастья!

― Марта Олеговна, это вы забыли одну маленькую, но очень важную деталь, — Юля улыбнулась, — Я беременная, а беременных любят все. Валерий, — обратилась она к пиар-менеджеру, — организуете мне стилиста и платье а-ля Джеки Кеннеди? Лучше нежных, пастельных оттенков!

Пиар менеджер просиял и стал звонить по телефону.

― Юля, уверена? — спросил Дима, — Может, лучше не стоит…

Она посмотрела на мужа и прошептала:

― Ты ж говорил, будем вместе бояться, — подмигнула она и ушла готовиться к выходу в свет в новом для себя качестве, поддерживающей и верной супруги.

Для пресс-конференции Юля выбрала нежно-розовое платье длиной ниже колена от Dior, в тон к нему балетки без каблуков. Минимум макияжа, легкие, свободно падающие кудри, и вот, милая беременная женщина, вызывающая умиление и восторг, готова! Юля криво усмехнулась, глядя в свое отражение. Кто бы мог предположить, что несколько месяцев назад именно эта женщина раздевалась догола перед хмельной богатой публикой?!

Когда они подъехали в офис холдинга и подошли к конференц-залу, руки Димы затряслись, он резко остановился и шумно выдохнул, потеряно оглядываясь на свою команду.

― И что я должен им говорить? — опустошенно пробормотал он.

― Дима, скажи, что ведется следствие, — назойливо встряла свекровь, — Наша семья не несет ответственности за пожар и…

― Значит так, орел гордый, — перебила ее Юля, обращаясь к мужу. Она взяла его за руку и крепко ее сжала, — Твой холдинг возьмет ответственность вне зависимости от результатов расследования. У тебя корпоративная этика развита на самом высоком уровне. Семьям пострадавших обязуешься помогать.

― Так я бы и так это сделал, — Дима пожал плечами.

― Я знаю. Но ты это озвучь в эфире! — настаивала Юля, — Отвечай четко. Лаконично и по делу. Не вздумай оправдываться. Не бери на себя чужой вины, но не отрицай случившейся катастрофы. И никаких твоих дурацких шуточек, Дима!

― Угу, — пробормотал Орлов, прижался губами к ее ладони, и они вместе, держась за руки, вошли в конференц-зал, где их уже ждали стервятники журналисты, чтобы растерзать на части.

Орлов был на высоте. Он мастерски отбивался от голодных до грязной сенсации озлобленных журналистов. Дима был собран, серьезен и убедителен. Он парировал любой каверзный вопрос, который кровожадные падальщики ему задавали. Отсек все их нападки. Юля, сжимая его ладонь под столом на протяжении всей конференции, поняла каково это… гордиться мужем! Она молча слушала его выступление и искренне восхищалась силой его духа, умом, терпением и упорством.

― Юлия Викторовна, скажите, пожалуйста, а правда ли вы работали в стриптизе, а так же оказывали эскорт услуги влиятельным людям столицы? — один из журналистов обратился к ней.

Ничто не могло вывести упрямого сильного Орлова из себя, кроме одного: вопросов об его жене. Дима тут же напрягся и ощетинился, готовый в любой момент кинуться в бой и защитить ее честь. Юля предупредительно сжала его руку.

― Простите, а вы из какой газеты? — вежливо уточнила она, и чуть ли не впилась ногтями в ладонь Орлова, на лице которого заходили желваки.

― “Мегаполис”, — ответил ушлый журналист.

Юля мило улыбнулась ему:

― К сожалению, мы живем в мире, где грязное белье другого человека намного интереснее, чем трагедия огромного количества людей. Правильно, зачем говорить о семьях пострадавших? Зачем говорить о той боли, которую испытывает каждая женщина, потерявшая мужа, каждый ребенок в семье, лишившийся отца… Давайте обсудим в деталях, перед кем жена Дмитрия Орлова снимала свои трусики? — она ухмыльнулась и тяжело вздохнула, — Стыдно, господа! Я не отрицаю своего прошлого. Однако лично я четко знаю, что именно переживает каждый ребенок из пятидесяти семей пострадавших, — она замолчала на секунду, с трудом сглотнула и продолжила: — Давайте, я расскажу о своей жизни, раз уж вам так интересно. Мой отец работал на примерно таком же заводе. Всю свою жизнь. Честно и упорно. Когда мне было шесть лет, на производстве случилась авария, и он умер, — предательская слеза скатилась по ее щеке, она нервно ее стряхнула, — До сих пор, спустя столько лет, меня мучает вопрос о том, кем бы я стала, если бы он остался жив. Выбрала бы я ту дорогу, по которой пошла? Или рядом оказался человек, который смог бы меня от этого уберечь, защитить? Потому как… — она грустно улыбнулась, — В моей жизни таковой не встретился. И если бы я хоть на секунду подозревала, что пожар на заводе случился по вине моего мужа, я бы с ним не жила, — уверенно заявила Юля. — Именно поэтому, семья Орловых в ближайшем будущем организует фонд для детей пострадавших. Каждому ребенку, лишившемуся отца, будет оказана помощь в получении образования. Можете назвать мой поступок эгоистичным, но у меня в свое время не было денег на учебу, а мне очень хотелось… — Юля замолчала на пару секунд, давая осмыслить сказанное, затем продолжила: — Так же я хочу обратиться к женам погибших сотрудников завода и заверить, что им не придется думать о том, чем кормить своих детей и как обеспечить им будущее. Семья Орловых обязуется материально спонсировать все семьи и проконтролировать дальнейшее трудоустройство каждого ребенка. Этим женам и матерям не придется толкать детей на опасную дорогу, только для того, чтобы выжить и не умереть с голоду, — на ее заверения журналисты ахнули, поняв ее недвусмысленный намек на то, кто является истинным виновником ее грязного прошлого. — Так же… насчет моей “бывшей профессии”… — она достала фотографию, которую до сих пор, на протяжении девяти лет хранила в бумажнике, замолчала на мгновение, обдумывая свое решение, но затем, уверенно продолжила: — В скором времени я организую фонд моего имени, где будет оказываться помощь любой девушке, пострадавшей от рук сутенера или жестокого клиента. Таким женщинам будет предоставляться медицинская, психологическая и материальная помощь, вплоть до обеспечения им убежища, а так же, помощь в обучении и обретении новой профессии, — она снова замолчала на секунду, затем показала фотографию журналистам: — Это моя подруга Ирина. Ее мать ждет звонка от своей дочери, бесследно исчезнувшей девять лет назад. Как и я, до сих пор жду, чтобы виновные в пропаже Иры ответили по закону, — глаза Юля наполнились слезами, она вздохнула и продолжила: — Если кто-нибудь обладает хоть какой-то информацией о том, где находится Ирина, прошу обратиться по телефону, который вам предоставит наша пресс служба, — неожиданно у Юли закружилась голова от внезапной смелости, и она сказала: — А теперь простите, мы закончим на этом. Я неважно себя чувствую.

Дима помог ей подняться и под возгласы журналистов и непрекращающиеся вспышки камер, они удалились в кабинет Орлова.

― Аллилуйя! Хоть кто-то в этой семье понимает важность пиара, — воскликнул радостный Валерий, — Со всем уважением, но это правда! Юлия Викторовна, да мы с вами такие вещи можем проворачивать! Да с заявленными фондами мы так пропиаримся! Ух! Я уже в предвкушении…

Марта Олеговна задумчиво и странно поглядывала на нее. Если бы у Юли не кружилась голова, она бы поняла и оценила, что в глазах свекрови-мегеры кроме ненависти и пренебрежения к невестке появились восхищение и чуть ли не материнская гордость…

― Оставьте нас, на минуту, — попросил Орлов, поднося ей стакан воды, — Юль, когда я говорил, чтобы ты начала делать из меня миллионера, я не совсем это имел в виду.

― Я знаю, — прошептала она обессилено, — Я позволила себе лишнего и… кажется, нажила тебе еще одного врага…

― Насчет твоей подруги, я распоряжусь, ее найдут, — сказал Орлов, — Про нее ты мне тоже не рассказывала, — мягко упрекая, заметил Дима.

― Не надо, — отрезала Юля, — Баринов и Волков знают, что с ней произошло. Но ее уже никто не найдет, поверь мне, — трясущимися руками она взяла стакан и сделала несколько глотков. — Я это сделала, просто чтобы они знали, что когда-нибудь им придется ответить за то, что они сделали с Ирой. В частности Волкову. Думаю, что Баринов просто помог ему замести следы. И еще, — Юля потянулась к мобильному телефону, открыла банковское приложение и показала двузначную сумму с шестью нулями.

― Уау! — воскликнул Орлов, — А я и не знал, что женился на богатой наследнице миллионного состояния! Юля, да я, оказывается, меркантильный сукин сын! — пошутил он.

― Дима, это… моя доля от бизнеса Минаева, — ответила она, — Я тебе говорила, Баринов хороший управленец. Он умеет зарабатывать деньги. И я хочу, чтобы эти фонды спонсировались из моих средств.

Улыбка Димы мгновенно улетучилась и он строго ответил:

― Юля, я в состоянии обеспечить прихоть своей жены и финансировать любые твои идеи. Что два, что десять фондов…

― Ты не понимаешь! — с горечью возразила она, обхватывая себя двумя руками, — Все эти годы, я ни копейки не брала из этих денег. Я просто не могла… — она тяжело сглотнула, — Это как взять оплату, за что, что эти ироды меня искалечили, — она приблизилась к мужу, положила ладонь ему на грудь и объяснила: — Мне это нужно, Дима. Очень нужно. Пожалуйста! Раз уж мне до сих пор “любезно” отстегивают за то, что со мной сделали, то пусть хотя бы эти средства пойдут на что-то действительно стоящее.

Дима молчал, поджимая губы. Она с мольбой взглянула ему в глаза и попросила:

― Дима, пожалуйста!

― Вот и разобрались, — ответил муж, улыбнувшись и нежно обняв ее, — Я не такой уж и святой, а ты не такая уж и стерва!

― Дима, я…. — она не договорила, так как в кабинет вошел один из сотрудников Орлова и сообщил:

― Дмитрий Константинович, самолет уже готов.

― Ты улетаешь? — спросила она.

― На завод. Надо успокоить людей и снова лично с ними поговорить. Прости, красавица, — он жадно прильнул к ее губам, а она вновь растворилась в его упоительном поцелуе. Оторвавшись от нее, он строго спросил: — Я надеюсь, в этот раз ты будешь брать трубку, Юля? — затем, так и не дождавшись ответа, прижался губами к ее лбу и добавил: — Все, красавица, мне пора.

― Дима, я… — она запнулась на полуслове, так как посчитала, что говорить “я люблю тебя, Дима” стоит не в спину удаляющегося мужа, а глядя прямо в его серые глаза. Позже, Юля часто жалела, что тогда так и не решилась признаться Орлову…

― Ты видела новости?! — сказала свекровь, явившись к ней под вечер следующего дня.

Юля включила телевизор, где по одному новостному каналу говорили о том, что власти планируют организовать тотальную проверку холдинга Орлова из-за халатности и преступных действий его руководителя.

― Они на него всех собак решили спустить! — возмущалась Марта Олеговна, — Сделали из него единственного козла отпущения!

― Вы звонили Диме?

― Он все еще на заводе, занят митингующими. Сказал, что ему сейчас не до этого! Он же порядочный и благородный! Придурок!

― Это заказной репортаж. Чей это канал? — спросила Юля.

― Шаламова. Своей мокрой туши Диме никак забыть не может! — злилась свекровь, — А еще, я подняла все свои связи и… эти сволочи отказываются помогать ему! — Марта Олеговна стала нервно расхаживать по гостиной, — И это после того, сколько наша семья для них сделала! Мне ясно дали понять, что Орловы теперь под прицелом, а акционеры, как обычно все проблемы скинули на моего сына! — свекровь прикрыла глаза от еле контролируемой ярости и уперлась кулаками в столешницу гостиной. — Конечно! Как считать наши деньги, которые, между прочим, им Дима зарабатывает, так это они горазды! А как ему помочь, так они палец о палец не ударят! Тут же вспоминают ему все его прегрешения! Юля! Они открыли на него уголовное дело! На него лично! Это же незаконно, я уже молчу о справедливости! — возмущалась она, — Словно мой сын самолично проклятый поджог устроил на заводе!

― Кто может помочь? — спросила обеспокоенная Юля.

― Я же говорю, никто! — зашипела свекровь, — Даже Боря, будь он проклят, отказался! — когда Марта Олеговна увидела, что Юля не понимает о ком речь, она объяснила: — Мой зять, Борис Акулов. Они с Димой не ладят. Акулов сказал, что вмешается, только если сам Дима его попросит. А этого никогда не будет! НИКОГДА! Потому что мой сын гордый, упертый…

― Баран, вы уже говорили, — дополнила ее Юля, достала телефон и набрала номер: — Руслан, новости видел?

― А то! — ответил Баринов, — Нехило взялись за твоего олигарха.

― Узнай, что хочет Шаламов, чтобы остановить нападки на Орлова, пожалуйста, — попросила Юля и отключилась. Затем, взглянула на свекровь и попыталась объясниться: — У Руслана связи в разных кругах… и он…

― Я знаю, кто такой Руслан Баринов! — воскликнула свекровь, — Мне уже все равно, кто поможет моему сыну, хоть бандит, хоть проститутка! Не в обиду будет сказано, — Марта Олеговна подошла к барной стойке, налила себе скотча и залпом осушила бокал. — Акулов законченный ублюдок, перед которым стелиться надо, мой сын — идиот, каждый день влипает в полную задницу, а моя дочь, как обычно, занимается только собой и своей личной жизнью! Вот родила наследников, мать их за ногу! Так что, Юля, на тебя и твоего Баринова одна надежда!

Час напряженного ожидания информации от Руслана. От переживаний ладони Юли взмокли, она нервно теребила края платья. Ей казалось, что время течет слишком медленно, а внутри нее даже беспокойный спиногрыз тревожно затих.

― Юля, Шаламов ни при чем, — сказал Баринов, наконец-то, отзвонившись, — То есть… ему принесли уже готовый материал и приказали запустить в СМИ. А так как он злится на твоего муженька, то просто исполнил, чего велено. Ха! А Орлов, че, правда, его с яхты скинул? — засмеялся Руслан, — Веселый у тебя мужик!

― Ты не поверишь, — язвила Юля, — Ржу каждый день!

― Юля, короче на этом мои руки связаны, — огорошил ее Баринов, — Заказчик на самом верху. Кто-то из госаппарата. А ты знаешь, что меня они там не особо жалуют. Я больше ничего даже не узнаю. Меня просто не подпустят. А не то, чтобы…

― Кто может нам помочь? — быстро спросила Юля.

― Северов, — ответил Руслан, — У Вадика больше связей, да и поинтересней моих будут.

― Что он захочет за помощь?

― А я почем знаю? Это ж Север! Он непредсказуем!

― Звони Вадику, — попросила Юля.

Через полчаса Баринов вновь ее набрал и странным голосом, запинаясь и матерясь себе под нос, сказал:

― Юля… короче, я с ним говорил. Он согласен помочь, но… он потребовал кое-что взамен и… я не думаю, что…

― Да что угодно! — воскликнула Юля, — Чего он хочет?

― Тебя, — тихо ответил Баринов, — Чтобы ты к нему пришла сегодня… сама понимаешь, зачем.

У Юли все внутри похолодело. Ледяной пот стал катиться по позвоночнику. На нее словно напал тотальный паралич, потому как Юля не могла себя заставить ни заговорить, ни сдвинуться с места. Ноги стали ватными, в ушах звучал оглушающий шум, и она, превозмогая временное онемение и неспособность излагать свои мысли, решительно выдохнула:

― Передай Северу, что я сегодня буду…

― Как знаешь. Самостоятельная уже девочка, — недовольно забурчал Руслан и отключился.

― Сколько он хочет? — надменно спросила ее свекровь, — Миллион? Два?

― Вы не поверите, Марта Олеговна, — с грустью усмехнулась Юля, вытирая со лба бисеринки холодного пота, — Бандиты ныне зарабатывают намного больше, чем парочка жалких миллионов…

― Так сколько он хочет за помощь?

― Не сколько, а кого, — могильным голосом ответила Юля, — А хочет Вадик Северов меня…

― В каком смысле? — не поняла свекровь.

― В том самом, Марта Олеговна, в том самом…

Юля предполагала, что свекровь упадет в обморок от ужаса или хотя бы возмутиться, но эту стойкую мегеру ничем не проймешь. Выслушав ее, Марта Олеговна на мгновенье прикрыла глаза, затем снова подошла к бару, налила себе еще одну порцию скотча и залпом выпила. Отдаленно Юле пришла мысль, что после рождения спиногрыза, ей обязательно стоит хоть один раз попытаться нажраться в усмерть с этой холодной “английской королевой”.

― Господи, история повторяется! — выдохнула побледневшая свекровь, бессильно падая на диван, — Дима тебе этого никогда не простит. Уж поверь мне, я знаю! — с горечью произнесла она, покачиваясь на одном месте и опустошенно закрыв лицо руками.

― Значит, ваше желание избавиться от грязной потаскухи исполнится быстрее, чем вы предполагали! — печально усмехнулась Юля.

― Юля, ты, правда, это сделаешь? Пойдешь к Северову? — свекровь посмотрела на нее с какой-то необъяснимой тоской, даже с жалостью, и, одновременно, с отчаянной мольбой.

― Марта Олеговна, я уже вам говорила, но, видимо вы не поняли, — тихо произнесла Юля, — Ради Димы, я не просто готова лечь под кого-угодно! Да я умру ради вашего сына…

― А ты действительно его любишь, — сказала ошеломленная свекровь…

Все рушится как гребанное домино. Юлю словно вытолкнули в чудесный мир, где она представляет хоть какую-то ценность, где она любима, обожаема, где она хоть чего-то, да стоит… Но кровожадные демоны прошлого не отпускают, они вновь затягивают ее в свое мерзкое грязное болото. А Юля ведь поверила, что сможет выбраться из порочного ада. Она ведь действительно первый раз в своей проклятой жизни поверила в сказочное чудо, что, такая как она, может быть любимой, нужной, уважаемой, что достойна счастливой, нормальной жизни… Вина, наверное, лежит на Диме, ведь это он ее убедил. Орлов невольно сломал ее в четвертый раз, дав почувствовать, каково это — любить взаимно … А ведь она его предупреждала… Прошлый беспросветный мрак затягивает, очерняет, снова вымазывает в своей грязи. Меркнущее сознание брыкалось, отказывалось верить, что это не дурной сон, ощущение сюрреализма цеплялось из последних сил и не отпускало. Но нет, вот рутинная реальность Юли: ей снова придется стать обычной подстилкой. Не зря же говорят, что «бывших» в таком деле не бывает…

Для встречи с криминальным авторитетом Вадиком Северовым Юля выбрала черное платье от Dior, единственное из ее шикарного гардероба, которое могло хоть немного скрыть округлый живот. Юля усмехнулась про себя: черное, словно траурное. А ведь так и есть! Сегодня она окончательно похоронит свой недолгий брак с Димой. Наверное, поэтому женщина рожает детей. Когда неизбежно происходит разрыв, ребенок остается призрачным воспоминанием о том времени, когда она была счастлива и любима.

Юля матом отшила охрану. Возмущенные мужчины хотели было ей возразить, но властная свекровь их быстро утихомирила. Она ничего не сказала ей на прощание. Просто подошла и молча обняла ее. Затем смахнула покатившуюся единственную слезу и вернулась в дом. “А леди-то не железная” — подумала Юля, села в подаренный Димой синий Rolls Royce, и добровольно поехала в неминуемый раскаленный ад.

Когда Юлю проводили в гостиную криминального авторитета, обнаженный по пояс Северов уже ожидал ее, сидя на белоснежном диване. На его плече виднелась медицинская повязка, еще одна была прикреплена на ребрах. Юля поняла, что в Вадика недавно стреляли. Перед ним на столике стояли две бутылки виски, одна из которых была уже пустая. Клиентом Север был нормальным, без извращений, насколько она помнит их давнюю встречу. Тем не менее, помятое лицо пьяного Вадика не сулило ничего доброго. Она подошла к нему ближе, и только хотела было присесть рядом, как Северов заорал:

― Ты че с дубу рухнула?! Туда села! — и указал ей на место в кресле напротив него. Юлю передернуло от его резкого тона, с которым раньше с ней частенько разговаривали подвыпившие клиенты, но который она несколько месяцев не слышала. Да, к хорошему привыкают быстро. Орлову все же удалось ее разбаловать.

― Юлька! Вот скажи мне, что вы бабы суки-то такие? — спросил бухой Вадик. Он закурил прямо в помещении, вертя наполненный бокал виски в руках. — Че вам надо-то, а? — этот извечный пьяный базар всех мужиков вызвал в Юле рвотный рефлекс, но она мысленно приказала себе терпеть.

― Я этой заразе рыжей, — продолжал Северов. — Все дал! Все! А она, прикинь? В меня выстрельнула и ушла. Вот видишь? — он показал Юле свои повязки, — Два раза в меня шмальнула и свалила. Да еще кота забрала! А это МОЙ кот! — заорал Вадик, отчего-то смотря не на Юлю, а куда-то вверх. — Она права не имела! Вот ответь мне, чего вам надо-то, а? — повторил Север, грохнув кулаком по столу.

― Вадик, я… ты сказал Барину, что можешь помочь Орлову и… — Юля будто бы вмиг растеряла все отточенные, годами наработанные навыки общения с клиентами и не знала, как собраться с духом, чтобы совершить неизбежное.

― Чего? Какому Орлову? А… да, вспомнил, — он хлопнул себя по лбу, взял пустой бокал и налил ей виски. Юля послушно взяла свою порцию, задумчиво покачивая бокал с янтарной жидкостью в руках. Ей очень хотелось выпить. Хотя бы глоток. Но Юля не могла себе позволить, а затихший спиногрыз, словно почувствовал ее желание и предупреждающе стукнул внутри. Она немного скривилась от внезапной боли.

― Вадик…

― Юль, прикинь?! — перебил ее Северов, широко улыбаясь и продолжая свой пьяный треп: — Она мне тут орала, “ты конченный, я с тобой жить не буду, ла-ла-ла…”, а сама камеры в моем доме взломала и следит за мной, зараза херова! Лора же моя — хакерша! О! — он указал пальцем вверх, — Она думала, я не узнаю, а мне Тоха, айтишник мой, сказал. Прикинь?! Она за мной следит! А за мной, Юлька, кроме ментов никто никогда не следил. Всем на меня, Юлька, было похеру! Кроме одной вот заразы рыжей, — абсолютно довольный Северов хлопнул еще один бокал.

― Вадик, может, мы перейдем к главному, — Юля тяжело вздохнула, отодвигать неизбежное было глупо, чем быстрее начнется, тем быстрее закончится. Поэтому она встала и потянула руку к замку платья. А может хорошо, что он пьяный в стельку, и возможно, он закроет глаза на то, что Юля в положении. Бухим мужикам все равно, в кого пихать, им же главное удовлетворить свой животный голод.

― Юля! Ты че удумала?! Совсем рехнулась? — рявкнул Север, округляя глаза и стал отмахиваться от нее как от страшного чудища, — Я ж тебе объясняю! Низя мне! Камеры кругом! Знаешь, что эта зараза учудила мне в прошлый раз?! А я тогда ваще ниче не сделал, так тока помял одну телочку. Так она мне за это весь дом разбомбила! Дому настал полный пиздец! Знаешь, скока бабок я угробил, чтобы его заново восстановить?! Я че, больной что ли?! Нафиг мне это надо?!

― Вадик, я не поняла, — Юля оторопела, — Ты же сказал, что поможешь Диме…

― Орлову? А на хрен мне это надо? — повел Север плечом, — У меня с ним разные полюса. Пересечений нет. Вот нафига мне ему помогать?

― Тогда, я зачем здесь? — недоуменно спросила Юля, — Ты ж сам сказал, приехать и…

Захмелевший Север хитро прищурился, отпил пару глотков виски и выдал:

― Чтоб эта зараза рыжая ревновала! А пусть знает! Не сдохну я без нее! Вот назло ей и не сдохну! Пусть смотрит! — сказал Вадик, глядя прямо в камеру наблюдения, установленную в гостиной. — Юля, ты тока ко мне близко не подходи, на всякий пожарный, она же укуреная у меня на всю башку. Мало ли… а второй раз дом мне чинить в падлу… Ты знаешь, чем она мне пригрозила? Что взломает все мои сервера и мою бухгалтерию сольет конкурентам, если я ей врать буду. Нормально, а?! А сама шмотки свои забрала и ушла от меня, сука рыжая… Юль, а че ей бабки мои не нужны? Ей вообще от меня ниче не нужно… А я ж ее… одну… как дебил…

В этот момент Юля вспомнила упорные слухи о том, что у Вадика Северова появилась женщина, которую он всячески оберегает. Юля прикрыла глаза от своей беспросветной тупости. Она просчиталась, потому что влюбленному мужчине шлюха не нужна.

― Я пойду, Вадик, — прошептала она, разворачиваясь к нему боком.

― Угу, — буркнул он, глянул на нее и зашипел: — Юлька, ты чего брюхатая что ли? Охренеть! Вы че, падлы, думали, что я чужую брюхатую бабу пользовать буду? Да вы с Барином вообще охуели? Вы за кого меня принимаете? Я для вас, падлюг, совсем, что ли мразь конченная?

― Нет, Вадик, — тихо ответила Юля, — В этой комнате мразь только одна. И это точно не ты…

― Юль, а че мне делать? — растерянно спросил Северов, — Ну, с этой… заразой рыжей… Я ж так сопьюсь и загнусь… или застрелюсь… Ты ж тоже баба… вот скажи мне…

― О чем она мечтает? — спросила Юля.

― А хрен ее знает… я ей шмтоки купил, цацки дарил, долги отплатит, а ей пофигу!

― Вадик, мечтает она о чем? — Юля попыталась направить его обиду в адекватное направление.

― А… диплом она хочет о высшем образовании… и мультики делать … она ж у меня спец по компьютерам… все взломать может, даже машину с телефона, прикинь?! — гордый пьяный Северов хвастался заслугами своей женщины.

― Так купи ей диплом, Вадик, — предложила она, — И фирму открой ей. Пусть мультики делает.

Северов задумался. Потом сказал:

― Хрен с тобой, Юлька. Я поспрашиваю, кто организовал охоту на твоего Орлова. Если это не Минаев, я ввязываться не буду. Мне резона нет. А эту гниду я завалю. Он мою Лору обидел. Ему одна дорога — в гроб! — вынес смертный приговор губернатору криминальный авторитет Вадик Северов. Юля поняла: Минаев больше не жилец. — А как тебя вообще твой олигарх ко мне отпустил-то?

― Он не знает. Я сама.

― Едрить-колотить! — возмутился Северов, — Что ж вы, бабы, ебанутые такие, а? Вы чего с нами делаете-то?! — спросил захмелевший Вадик ей вслед. (историю любви криминального авторитета Вадика Северова читайте в романе “Ты — Моё Море”)

Юля выехала из загородного особняка Северова. Через несколько километров, она резко затормозила на тихой ночной трассе. Господи, что же она натворила?! Чего она добилась своей тупой самоотверженностью?! Дима ее не простит. А Северов обещал только узнать информацию, не более… Орлов просил же Юлю ничего не делать за его спиной, а она… Юля снова его подвела, снова была готова предать его за пустое, никчемное… Она его не стоит. Никогда не стоила. Юля не сможет стать полноценной женой рядом с таким невероятным мужчиной, она не соответствует своему новому статусу, она недостойна его любви, и навсегда останется в душе лишь жалкой потаскухой, обычной дешевкой… Кутаясь в дорогую шубу, она вышла из машины и обреченно уперлась руками о капот. Мокрый снег, вперемешку с льющимися слезами, нещадно застилал видимость. Юля тихо скулила на безлюдной дороге, словно заблудшая бездомная жалкая собачонка. Как она теперь сможет посмотреть в искренние любящие глаза Орлова? Разве она имеет теперь право даже надеяться на его прощение? Ослепляющий свет ярких фар проезжающего мимо темного внедорожника резанул по глазам, а Юля только сейчас осознала свою фатальную ошибку и неминуемую последующую расплату за свое предательство…