Глава 17

Юлия была для Орлова женским эквивалентом рулетки. Непредсказуемая игра, основанная на чистой случайности, где меньше всего шансов на выигрыш. Нельзя просто подойти и поставить на двойное зеро. Ее нужно чувствовать… И Дима чувствовал. С первого взгляда. С первого вздоха. С тех пор как увидел ее в облегающем алом платье на том торжестве, Орлов понял: эта женщина обязана принадлежать ему. Крутая красивая штучка. Прячет свои эмоции под маской стервы. Ему удалось заставить ее снять чертову маску и то, только потому, что он первым сорвал свою и полностью открылся для нее, ради нее, во имя нее. С первой встречи. С первого взгляда. Рискованно, даже для такого азартного игрока как он. Но его стратегия сработала, черт возьми. Как же так, красавица?!

И плевать, сколько мужиков у нее было до, плевать на ее гадское прошлое, плевать на чужое мнение. Потому что… Юля убила его одним выстрелом. Нет не в голову. В душу, что в сто раз хуже. Орлов в ней растворился до последнего вздоха. Нет теперь у нее прошлого, как и у него. Ничего больше нет. Только будущее. Только вместе, держась за руки, они пойдут дальше. Но снова Юля, поддавшись своему нелепому страху, бежала стремглав от него. И не то, чтобы Орлов винил жену за сомнения, учитывая ее подноготную. Но блин… Какого черта, любимая?!

Как только ему доложили о пропаже Юли, Дима тотчас же велел поднять самолет и направился обратно в столицу. Его служба безопасности утверждала, что Юля исчезла без следа. Орлов связался с другом своего отца, генералом Михеевым, который уже ожидал его в особняке вместе с матерью. Когда Дима вернулся домой, генерал успел подготовить для него кое-какую информацию.

― По всем данным она сбежала. С ее счета были сняты деньги, — сказал генерал, показывая ему видео, где Юля заходит в банк, снимает сумму и уезжает в неизвестном направлении. — В целом, учитывая то, что она ш…

― Рот закрой! — рявкнул на него Дима, — Ты о моей жене говоришь! Выбирай выражения! Сколько она сняла?

― В общей сложности, по нашим данным, тринадцать тысяч долларов.

― Михалыч, я ей дом подарил, свою фамилию дал. У нее шуба стоит в десять раз дороже, а машина — больше двадцати миллионов. И ты уверяешь, что Юля меня бросила ради пары тысяч? — Дима затряс головой, — Найдите мне мою жену!

― Я не утверждаю, но выглядит это несколько подозрительно. Дима, учитывая бывшую… профессию твоей супруги… я….

― Она беременна, — встрял его верный и надежный охранник Роман, который, к сожалению, сопровождал его в поездке, и не мог проследить за женой. — Юлия Викторовна далеко не дура и понимает, что будет обеспечена до конца своих дней. Тем более… вы простите меня, Дмитрий Константинович, но я не верю, что она могла вас бросить… И видео какое-то показушное. Словно специально его подсунули. Мол, глядите, я деньги со счетов снимаю! Бред!

Дима снова включил запись. Юля с достоинством снежной королевы, выходит из машины, заходит в банк и терпеливо ждет, пока ей выдадут определенную сумму, затем садится в машину и спокойно уезжает. Все это жена проделала с невероятной уверенностью, спокойствием и с жуткой холодностью, которая резанула его по живому.

― Вот, видите? — указал на съемку Роман, — Она же в каждую камеру смотрит! На входе, внутри и снаружи! Специально словно! Дмитрий Константинович, чуйка у меня — подстава это!

Внимание Орлова привлекло не Юлина показушность. А ее неосознанное легкое, почти незаметное движение. Она поглаживала живот. Ласково так, словно убаюкивала малыша внутри себя. Юля никогда не дотрагивалась до своего округлившегося живота. Ни разу эта женщина не проявляла ни единого намека на нежность к их будущему ребенку. Да Юля его в принципе не хотела. Орлов же ее практически заставил рожать! А тут… Рома прав, что-то здесь было нечисто…

― Сколько ее нет? — спросил он.

― Около двух суток, — ответила его мать, которая сидела подозрительно тихо и не встревала со своими замечаниями, как обычно.

― Ясно, — ответил Дима, — То есть нихера вы за это время не нарыли! — злился Дима, стуча кулаком по столу. Если госорганы не могут найти Юлю, он обратится к тому, кто точно сможет. Орлов набрал нужный номер: — Барин, Юля пропала. Помоги.

― Да мы сами справимся! — возмутился Михеев, — Зачем… этого… подключать?!

― Затем, Михалыч, что за двое суток вы ни хера не смогли. А этот… за пару часов мне предоставит детальную информацию!

Как Дима и надеялся, через час его набрал Барин и, матерясь, сообщил:

― Последний раз Юлю видели у Северова.

― Что?! — кровь мгновенно отхлынула от лица, а его затрясло от гнусного предчувствия очередного подлого предательства.

― Дима, ты только не кипишуй раньше времени. Может, все не так как кажется на первый взгляд, — предупредил Баринов.

У Северова? Юля пошла к Северову? Зачем? Первым неосознанным желанием Димы было послать эту проклятую женщину ко всем чертям, напиться в усмерть, а купленный ей особняк для их семейной жизни сжечь дотла! Вот только… Орлов сам просил ее несколько раз не делать поспешных выводов. Может… Она ж клялась, что больше в жизни не пойдет на такое… Нет, он должен знать наверняка. Если Юля снова взялась за старое, Орлов обязан посмотреть ей в глаза и точно в этом убедиться.

Криминальный авторитет Вадик Север встретил Диму на террасе своего загородного дома. Как только его впустила охрана, Орлов тут же вбежал в его дом с криком:

― Где она?

― Орлов, выслушай! Да куда ты пошел?! Дима, нет ее тут! — безуспешно орал вслед ему Север. Орлов его не слышал.

― Юля, выйди, я тебе ничего не сделаю! Просто поговорить хочу! — кричал Дима, забегая в каждую комнату проклятого дома в поисках Юли, но так ее и не нашел.

― Дима, ее здесь нет! — повторил Вадик, нагнав его. Орлов развернулся и со всей дури врезал Северу. Тот немного покачнулся, однако не упал. Стер выступающую кровь с губы и сказал:

― Ладно, это стерплю. Но второй раз дам в ответку.

― Где она? — рявкнул Дима, схватив его за грудки.

― Не у меня! Я сказал это Барину, повторю и тебе!

― Сволочь, она беременна! Как ты мог?! — презрительно выплюнул Дима ему в лицо.

― Да вы, блядь, достали уже! Я вам кто?! Мразь последняя чужую бабу беременную трахать? Совсем охуели?! — возмутился задетый Север, сплевывая на пол, — Не было ничего у меня с твоей женой. Приехала позавчера. Мы побазарили, она уехала. Все. Точка.

― Что она хотела? Зачем она к тебе приезжала?

― Просила узнать, кто под тебя копает и устраивает громкие фейерверки, что аж на всю округу гремит, — ответил Вадик, — Я своим дал задание. Жду ответа. Дима, я, правда, не при делах. Но, если что… я дам знать.

― Она у тебя, говори, где она?! — Орлов кинулся на него, скрутил и локтем уперся ему в горло.

― Услышь меня, Дима! Я ее пальцем не трогал! — настаивал Северов. Орлов взглянул на него и поверил. Есть люди, которые легко убьют человека, но не солгут, глядя прямо в глаза. Он отпустил злого Вадика, упал прямо на пол и обхватил голову двумя руками. Его вновь накрыл жуткий, липкий, выворачивающий внутренности наизнанку, страх, который все это время он усилием воли отгонял от себя. Панический страх, о котором Дима старался просто не думать, разворачивая самолет и направляясь сюда: он может потерять Юлю… То же самое он чувствовал, стоя около больничной койки, держа за руку Лену, когда улыбаясь, врал ей в лицо, что все будет у них хорошо, что после очередной химиотерапии Лена выглядит как всегда обворожительно, она скоро выздоровеет и родит ему кучу ребятишек, о которых они так мечтали… Гнилой, омерзительный страх… Орлов не может, нет, он просто не имеет права, потерять еще и Юлю! Второй раз Дима не переживет… Дуреха, зачем она поперлась к Северову? Помочь ему решила. Не нужна ему ее помощь! Юля сама, целиком, со всеми своими чертовыми тараканами, со всей своей адской внутренней болью нужна! Живая и здоровая. И их ребенок ему очень нужен.

― Вадик, если она не у тебя, то где же она? — бессильно выдохнул он. Злобно матерясь сквозь стиснутые зубы, Северов так ему и не ответил…

― А почему ты без Юли? Что он с ней сделал? — обеспокоено спросила его мать, как только он вернулся от Северова. То, что изначально показалось Диме подозрительным в поведении матери, теперь обрело реальные очертания. Он горько рассмеялся.

― Это ты ее подначила? Ты накрутила! Помочь мне уговорила! — заорал он на сущую ведьму, которая по несчастью приходилась ему матерью.

― Я ее не уговаривала. Между прочим, я беспокоилась о собственном сыне, — оправдывалась маман.

― Не лги мне. Деньги и твоя репутация — единственное, что тебя интересует по жизни.

― Она могла помочь, я просто воспользовалась ситуацией, — маман нервно передернула плечами.

― Мама, какая же ты…

― Так ты нашел ее? Я хочу знать, что с моим внуком! — воскликнула маман, и только сейчас Орлов увидел, что на ее красивом обеспокоенном лице уже давно виднеются глубокие морщины, которые она безуспешно пытается скрыть под толстым слоем макияжа. Раньше, из-за их вражды, он не замечал, как сильно за эти годы постарела его мать.

― Ты отправила беременную женщину к криминальному авторитету, а теперь хочешь знать, как твой внук?! — возмутился Дима и от бессилия закатил глаза. Ее уже не исправить. Его мать сущая стерва, жизненные принципы которой оставляют желать лучшего.

― Я никуда ее не отправляла, — огрызалась она, — Она сама приняла решение. Ей не пятнадцать лет!

― Ты могла ее остановить! Или сообщить мне, мама! Двое суток! Двое! — заорал он, — Но ты выбрала отмалчиваться. А сейчас, маман, начинай молиться, чтобы не то, что твой внук, а хотя бы Юля была жива. А не то… я тебе клянусь, я отберу у тебя все! Акции, деньги, положение! Все, за что ты так трясешься! Теперь, будь добра, езжай-ка ты… домой!

― Я сделала это ради тебя, — ответила мать, взирая на него глазами полными слез.

― Успокаивай себя этим чаще, а главное, громче, — отрезал Дима, — Потому что, видимо, только это позволяет тебе спокойно спать по ночам.

В этот момент ему позвонил Руслан Баринов:

― Север пробил, чьих это рук дело. Подъезжай через пару часов. Адрес скину.

В назначенное время Орлов вместе с вызвавшимся генералом и охраной подъехали на заброшенный склад. В центре помещения находился привязанный к стулу избитый депутат Евгений Симбирев.

― Это что за…?! — заорал генерал Михеев, — Да ты охренел, Северов! Ты на условно досрочном, мать твою! Я же при исполнении!

― Мой член уже салютует, товарищ генерал! — хмыкнул Вадик.

― Дима, я не потерплю этот беспредел! Вы мне еще за убитого Алиева ответите, гады! — возмущался полковник, обращаясь к Барину и Северу.

― Не заливай, начальник, я к Алиеву ниче не имею, — отрезал Барин, явно придуриваясь, — Мое алиби твердо как ледник до глобального потепления!

― Дима, я… это… — мямлил возмущенный генерал.

― Орлов, ты просил, я помог, — сказал Север, — От тебя еще дорога нужна. Через горы. Спокойная. Товар доставить.

― Да я ж тебя посадить могу даже за разговор такой, падла! — не унимался красный от бешенства Михеев, — Да вы совсем охренели?! Один на условно досрочном, а этот, — кивнул в сторону Баринова, — у меня на тебя и твоих людей пять или шесть уголовных дел заведено!

― Пиздец, уже ощущаю легкий бриз между ягодиц! Алё, начальник, у меня легальный бизнес, — парировал Барин, — Сначала докажи, а потом предъявы кидай. А Север вообще детские игрушки доставляет. Через горы.

― И этого вот, угомони, а? — Северов кивнув в сторону взмокшего от праведного гнева и возмущения Михеева.

― Замолчи, Михалыч, — шикнул на генерала Орлов, не отводя взгляда от своего одноклассника и бывшего друга далекой юности.

― Эта падла организовала поджог на твоем заводе, — сказал Северов, — Потом стала сливать по своим каналам в сеть фальшивый компромат на тебя, а через своих друзей в госдепартаменте подставить решила.

― За что? — спросил Орлов, подойдя ближе к своему бывшему другу.

― За что?! — прошептал избитый Симбирев и засмеялся. От его жуткого, злорадного смеха Диме стало не по себе. — За что?! А за то, что тебе, Дима, всегда прет! Родился в богатой семье с золотой ложкой во рту, лучшая школа, Гарвард, готовый папочкин бизнес, все тебе доставалось легко! И хер с ним! — орал как сумасшедший Симбирев, плюясь кровью, — Но только Лена была моей. Я ж с пятого класса ее… А ты ее у меня украл! МОЮ Лену украл!

― Лена всегда относилась к тебе как к другу. Ничего большего, — ответил Орлов.

― Нет, ты не знаешь… Ты уехал в свой чертов Гарвард, а мы сблизились. Я бы ее доломал и она бы стала моей, но тут вернулся ты и все испортил! Сволочь! Приперся американским принцем на белом коне и увез ее от меня! Как же я тебя ненавижу! Это ты ее убил! Ты ее убил! Ты отнял ее у меня! — орал как обезумевший Симбирев, пытаясь вырваться из тесных веревок и накинуться на него.

― Пятьдесят человек, Женя, Господи! — шокированный Дима отшатнулся от него. — Заживо сгорели ПЯТЬДЕСЯТ человек! У них же дети, семьи… Ты ненормальный! Лена была смертельно больна! — он обхватил голову руками и прикрыл глаза от неспособности поверить в людскую жестокость. — Я знал, что вы общались, пока меня не было. Она мне сама рассказывала. Лена любила тебя как друга. А женой была моей. А ты… из-за глупой детской ревности… заживо… пятьдесят человек… — Дима тряс головой и просто не мог в это поверить. — Где Юля? — спросил он, — Где ты ее держишь?

― Хана твоей новой женушке-шлюшке! — засмеялся Симбирев, глаза которого мало напоминали человеческие.

― По-хорошему прошу, Жень, скажи, где моя жена?

― У Минаева, — если можно убить человека одной фразой, то Симбиреву только что это удалось, — Вот теперь ты, сволочь, узнаешь, каково это терять того, кого любишь! — злорадствуя, загоготал он, — Вот сейчас ты поймешь, что я чувствовал все эти годы! Володя на ней живого места не оставит!

Северов выругался сквозь зубы и, протягивая ему пистолет, спросил:

― Орлов, или ты его сейчас пристрелишь, или можно я? Я резко!

― Дима, — вмешался генерал, — Давай, по закону, я сделаю запрос и…

― И че? — взбеленился Баринов, — Пока твой запрос рассматривать будут, от Юльки опять один фарш останется. И че-то я не уверен, что ее снова соберут!

― Без обид, начальник, — встрял Север, — Но твои возможности против Минаевских, это хуйня на постном масле, — он кивнул в сторону Симбирева: — Даже этот жизнерадостный рахит покруче тебя будет. Это ж ты у нас, гордая птица, взяток не берешь. А твои товарищи, ой как нажились на этом деле! Эта гнида им всем проплатила! Валить Минаева надо, Дима. Я уж точно это сделаю. Барин тоже. Ты с нами?

― Да вы вообще оборзели! — рявкнул генерал, размахивая кулаками, — Вы че творите?!

― А тебе начальник не надоело, трупы девок изнасилованных и убитых после знакомства с Минаевым в лесу откапывать, а? Их же из-за побоев твои люди даже опознать не могут! — спросил Баринов. Генерал скалился, но молчал, так как Руслан был абсолютно прав. Об извращениях губернатора знали все, только вот доказать ничего не могли. Минаев мастерски заметал следы. — Вот и не мешай тогда. Мы свое правосудие организуем!

Орлов обдумывал поступающую информацию и старался отгонять от себя проплывающие кадры жутких издевательств над Юлей. Он должен собраться сию минуту. В первую очередь Дима обязан вытащить жену из очередного кромешного ада.

― Михалыч, ты по закону хотел? — обратился он к генералу, — Север, кроме чистосердечного от Симбирева, есть доказательства его вины?

― Да, несколько бумаг, пара телефонных разговоров и т. д.

― Отлично. Скинь генералу.

― Но Дима! — воскликнул Михеев.

― Займись, — отрезал Орлов, — А в дело с Минаевым, нам не по пути, Михалыч. Прости.

Генерал мужиком был умным, прекрасно понимал, что он никогда не сможет засудить по закону Минаева. Оттого и отступил.

― Ну, так че? Валим, суку? — спросил Северов с горящими глазами, — Сейчас или никогда!

― Да я с тех пор как он Феликса тронул, две лопаты с собой таскаю в багажнике, — ответил Баринов, — Я всегда готов!

― Его нельзя просто так. Вам ли не знать, — сказал Дима, и, достав телефон, набрал один номер, который клялся и божился никогда не использовать.

― Я убираю Минаева, — отчеканил Дима, когда собеседник ответил, — Разрешения не спрашиваю. Просто информирую.

― Один? — уточнил Борис Акулов. Орлов вопросительно уставился на мужиков, и те утвердительно кивнули.

― Барин, Север.

― И Волков присоединится, — добавил Руслан, — За свою жену губернатору, наконец-то, отомстит. (историю любви олигарха Стаса Волкова читайте в «Ты — Моя Вера»)

На другом конце трубке повисло тяжелое молчание.

― Я не против. Мое имя не упоминать. И заметите следы, как следует. Чтобы я потом за вами не подчищал, — сказал Борис Акулов. Так они вчетвером получили официальное разрешение убрать доставшую всех сволочь, обнаглевшую и зазнавшуюся, покусившуюся на самое святое, что было в жизни четверых мужчин, обладающих безмерной властью в этой области. Один звонок, и действующему губернатору, Владимиру Минаеву, вынесли окончательный, не подлежащий обжалованию приговор…

― Мне еще кое-что от тебя нужно, — сказал Орлов, давя свою гордость и молясь, чтобы сестра Диана его когда-то простила. — Я хочу знать, где Минаев держит мою жену.

Акулов ничего не ответил и положил трубку, а Дима, гипнотизируя мобильный, стал вглядываться в экран, ожидая нужный адрес.

― Так че, Север, когда на свадьбу позовешь, а? Хочешь, шафером у тебя буду! — вдруг развеселился Баринов.

― А ты мне без мыла в жопу не лезь, понял? — скалился Вадик.

― Да я че? Я просто уточняю, как твоя личная жизнь с рыжей бестией! Я даже могу ее сопроводить к алтарю! А?

― Слышь, Барин, ты займись своей беременной женой и не суйся не в свое дело!

― Тронешь мою Алису, я тебя урою! — зашипел Руслан.

― Заткнись тогда!

― Я вам, блядь, не мешаю?! — рявкнул Дима во все горло на этих двух вечно цапающихся лысых придурков. — Моя жена на пятом месяце… и она у Минаева… — лицо Димы стало мертвенно бледным…

Юлю схватили прямо на трассе, когда она безрассудно остановила машину после визита к Северову. Тыча дулом и угрожая выстрелить в живот, отвезли в банк и заставили снять некую сумму со счета, чтобы запутать следы. Когда она выполнила все их требования, ее привезли в заброшенную халупу и приковали наручниками к заржавевшей батарее.

― Ну что, шлюшка? Я тебя уже заждался, — этот мерзкий голос снился ей в страшных кошмарах. Его жирное омерзительное лицо до сих пор являлось по ночам в самые худшие периоды ее жизни. — Я же обещал, что мы повторим наши игры!

Губернатор Минаев медленно подошел к своей жертве, расстегнул ширинку, выставил свой агрегат перед ее лицом. Он ожидал, что Юля, как послушная рабыня, трясясь от дикого ужаса, начнет беспрекословно исполнять его требования. Раньше, она бы это сделала. Подчинилась, чтобы выжить. Ведь только это могло ее спасти. Замереть при виде хищника и поддаться. Это работало. В прошлом ей удалось выстоять, сохранить свою жалкую тушу. Но это было раньше. Сейчас же… Она глядела на едва поднимающийся член Минаева и истерично расхохоталась. Ее безудержный грудной смех ликующим эхом отдавался в заброшенном здании. Ну, уж нет… Юля больше не прогнется под угоды сильных мира сего. Невзирая на вчерашнюю минутную слабость и отголоски помутнения ее травмированной психики, Юля больше никогда не позволит себе унизиться из-за мерзкого страха и слезно молить о пощаде грязных извращенцев. Она, мать их за ногу, — Юлия Орлова, и она скорее отгрызет зубами член вонючему ублюдку, чем возьмет его в рот, в жалкой надежде, что ее оставят в живых. Видимо, что-то поменялось в ее смелом, сумасшедшем взгляде, устремленном на губернатора, потому как Минаев опешил. Он недовольно скривился, отошел от нее на несколько шагов и застегнул ширинку.

― Ломать, пока не сломается, — приказал он своим подельникам, перекрикивая непрекращающийся безумный смех Юли. Нет, просто так насиловать, больным извращенцам мало. Им жизненно необходимо, чтобы жертва тряслась от леденящего ужаса в предчувствии издевательств, громко рыдала, вымаливая снисхождение, им важно видеть отчаянный страх и мучительные страдания — это возбуждает их намного больше, чем просто удовлетворение животного голода. Это заводит больных ублюдков сильнее. Только таким образом они могут получить сексуальную разрядку. Но Юля больше не доставит этому скоту, да и никому другому, подобного удовольствия. Ее можно избить, ее можно убить. Но сломать уже не получится. К своему бескрайнему удивлению, вопреки вчерашним метаниям, кажется только сегодня, сейчас, здесь, находясь во власти иродов, Юля обрела то, что не ломается и не исчезает бесследно: чувство собственной ценности. Дима подарил ей эту драгоценную, уникальную вещь, сделав ее своей женой. Просто так. Ни за что. Никто теперь не отберет у нее этого. Юля готова подохнуть в этой грязной лачуге, но она не заставит Диму в очередной раз краснеть за себя, добровольно обслуживая гнусных мерзавцев, ползая и унижаясь перед ними…

Раздосадованный губернатор сдался через два часа, когда, наконец, осознал, что кайфа от сегодняшний жертвы не получит, и уехал. А Юля же… вместо громкого завывания от жуткой боли и жалких молитв о пощаде, истерично продолжала хохотать как припадочная, не забывая прикрывать руками живот… как могла, как получалось защитить его… Они скоро устанут издеваться над ней. Ей лишь нужно потерпеть. Еще совсем чуть-чуть. Она лишь надеялась, что затихший внутри спиногрыз, просто спит и ничего не чувствует…

Юля очнулась от яркого морозного солнца. Ослепляющий луч бил прямо в правый глаз. Левый она отчего-то была не в силах открыть. Тело адски ломило. Юля практически не чувствовала конечностей, она не могла подняться и даже заговорить. Сквозь монотонный шум в ушах урывками донесся какой-то звук. Резкий, похожий на выстрел. Потом другой. Еще один. И еще. Громкие голоса людей. Истошные вопли. Слишком много криков. Юля, пытаясь что-либо рассмотреть, усилием воли заставила себя поднять тяжелое нависшее веко. Она увидела в проеме ошалевшее лицо Барина, который прошептал:

― Мать честная… — а потом, он куда-то исчез. Как же так?! Руслан снова пришел за ней, он должен забрать ее отсюда, обратно. Домой. К Диме. Юля хотела было его окликнуть, но язык не слушался. Вслед за Бариновым в проеме появился Вадик Северов, который подошел к ней и неожиданно ласково сказал:

― Так, золотая моя, все будет нормально. Ща все исправим. Подлатаем, и будешь как новенькая, — видимо, она и вправду слишком плохо выглядела, потому что ласковый Северов, это было что-то из ряда вон выходящее. Вадик поднял ее на руки, не желая того, причинил сумасшедшую боль и понес куда-то. Юля почувствовала жуткий холод, а потом чьи-то сильные руки, которые положили ее в какую-то белую машину. Затем услышала надломленный вопль мужа, только почему-то его не видела. Где же он? Почему не рядом?

― Дима, — прошептала она. Ее губы высохли и потрескались, а горло словно было сжато железными тисками. Ей больно было глотать, говорить, двигаться.

― Тише, тише, золотая моя. Не разговаривай. Тебе нельзя, — успокаивающе шептал ей Вадик, — Дима твой позже к тебе заглянет. У него еще одно дельце незаконченное, — а потом он обратился к кому-то в машине: — Кирилл, чтоб как новенькая была, а то урою всех нах…!

Затем Юле на лицо надели что-то прозрачное и пластиковое, и она улетела мыслями к теплым берегам солнечной Тосканы, туда, где находилась в родных спасительных объятиях своего любимого мужа, где им ничего не угрожает, туда, где ее очень сильно любят…