Глава 10

Юлю разбудил тихий звук поставленной перед ней чашки и тонкий аромат превосходного кофе. Сонная, она сначала не поняла, где находится, потерла глаза, огляделась и догадалась, что так и заснула, сидя в холле элитного отеля, опершись на свой чемодан.

― Доброе утро, красавица! — донесся рядом веселый голос Орлова, — Тебе никто не говорил, что у тебя весьма неоднозначный, но довольно красноречивый способ выразить мужчине свою симпатию? — ухмыльнулся он, усаживаясь рядом с ней на диван. — Сразу становится ясно, нравишься ли, нужен ли ты женщине или нет.

― Э-э-э, я просто… — Юля смутилась, потянулась за кофе и сделала пару глотков, — Я не смогла забронировать билет на самолет. Не было свободных мест.

― Верю! — язвил Дима, — На всех авиалиниях. Просто ураган, землетрясение и песчаная буря добрались до Монте-Карло, и все рейсы отменены из-за тяжелых погодных условий. Разом.

― Это ничего не значит! — возразила она, нервно теребя волосы, — Дима, я осталась, потому что заснула и… — она снова не смогла найти вескую, убедительную причину, почему не улетела, и быстро перевела тему: — Ты решил вопрос с Шаламовым?

― Я не хочу сейчас об этом. Я хочу сейчас о нас…

― Дима… мы уже обо всем поговорили.

― Круто! — воскликнул он, взял ее руку и чуть ли не приказал: — Идем!

― Куда?

― Юль, только честно, ты выспалась? — спросил он.

― Нет.

― Вот и я не мог всю ночь глаз сомкнуть. Так что, пошли спать! Я страшно вымотался, — под ее протестующие возгласы он повел Юлю в номер. И под его напором она снова сдалась и послушно улеглась рядом.

Глупое бабское любопытство взяло верх, и Юля, укладывая свою голову ему на грудь, не удержалась и спросила:

― А что бы ты сделал, если бы я уехала?

― Женщина, когда я выходил сегодня из отеля, я уже приказал заправлять самолет, чтобы лететь за одной сумасбродной истеричкой!

― Я не истеричка! — выкрикнула Юля и ткнула его в бок.

― Сказала она истерично! — засмеялся он, целуя ее в макушку.

Юля прикусила губу и тихо сказала:

― Дима, прости.

― Юля, я на многое могу закрыть глаза. Я стараюсь быть толерантным к чужим недостаткам, — начал он, — Но есть вещи, которые для меня принципиальны. Поэтому, никогда мне не ври. Прямо скажи, как есть. Ничего не делай за моей спиной, меня это выбешивает. Никогда не наступай мне на яйца, у меня обостренное чувство гордости. Я ж Орлов! Меня фамилия обязывает. А еще я нетерпим к предательству. В остальном, я очень добрый, красивый, хороший, классный и…

― Малахольный, — посмеиваясь, подытожила Юля, прижимаясь к нему крепче. Она нежно водила кончиками пальцев по его груди, думая о том, что раньше у нее никогда такого не было. Когда мужчина выбирает спать с ней, вне зависимости от того, планируется ли секс. И остается до утра, просто потому, что хочет быть рядом. С ней, вот такой, поломанной, неправильной, дрянной. Скупая капля скатилась по щеке. Одинокая слеза благодарности ему… самому удивительному мужчине, которого она знала…

Выспаться им так и не удалось. Через час их разбудил мобильный телефон. Дима вышел на террасу, а Юля, так и не сумев заснуть, заказала им поздний завтрак в номер.

― Саша, ты бесподобен! — воскликнул довольный Орлов, расхаживая по террасе, — Огромная моя благодарность. Аверин — ты лучший!

― Удалось найти лазейку в контракте? — спросила Юля, когда он отключился.

― Этот мужик — гений! Жил бы в Америке, с их расценками на юридические услуги, давно бы стал миллиардером, — заявил Дима, отпивая черный кофе и набирая следующий номер: — Расплатитесь с Авериным. Щедро. Очень щедро. Что? Да твою ж… это моя мать собирает собрание акционеров? А кто? Ясно. Черт! — он встал из-за стола, подошел к перилам, взглянул на простирающийся морской вид и шумно выдохнул.

― Что еще случилось?

― Они собирают консилиум, чтобы влепить мне вотум недоверия из-за упущенного контракта, — Дима стиснул зубы, — Знаешь, что самое обидное? Я с колен поднял этот чертов холдинг, увеличил их прибыль почти в десять раз, несмотря на постоянное брюзжание старых пердунов. По факту, они все трусы. Сидят, ни хера не делают, только трясутся за свои миллионы, идиоты. Хотя должны были уже знать, что если я рискую, то побеждаю. А если напортачил — сам все разрулю. Не в первый же раз! Но нет, клевать начинают тут же! За каждый неверный шаг. Зато когда каждый месяц прибыль получают с моей, между прочим, подачи, так молчат в тряпочку. И я еще им должен доказывать, убеждать, блин, что достоин своей должности, и каждый раз за нее насмерть драться… — он помолчал пару секунд и скривился: — А после этого слушать, как мне постоянно тычут в нос моими деньгами. Знаешь, когда проходишь, а тебе в спину летит “олигарх, зажрался, наворовал”! Пожил бы кто-нибудь из этих умников моей жизнью. Пообщался бы со стервятниками, с которыми я общаюсь, попринимал решения, которые я принимаю, рисковал бы так, как я. Хоть один день! — злился он, закрывая от усталости глаза.

― Дима, я не поняла, — Юля стервозно улыбнулась, — Это ты сейчас падшей женщине решил пожаловаться на тяжелую судьбу несчастного олигарха?

― А раз я олигарх, значит, не человек? Между прочим, могла бы и посочувствовать, — буркнул Дима. Юля встала из-за стола, подошла к нему и толкнула в плетеное кресло. Уселась на него сверху и стала поглаживать по голове, издевательски приговаривая:

― Ах, ты ж мой бедненький… — затем остановилась и выдала: — Не знаю, как тебя, а вот меня уже тошнит.

― И тебе, блин, не пожалуешься, — прикрыв глаза, рассмеялся Орлов, — Куда же мне идти? Куда же мне податься?!

― Тебе не нужна моя жалость, Дима, — сказала она, обхватив его лицо двумя ладонями, — Слушай, ты ж помешан на своей фамилии, ведь так? Ну, так вот, что я знаю про орлов. Единственной птицей, которая осмеливается напасть на орла, является ворон. Он садится ему на спину и начинает клевать. Орел продолжает полет и не вступает в схватку. Он набирает высоту. Выше и выше! Ворону становится тяжелее дышать, а спустя время из-за недостатка кислорода он теряет сознание и камнем летит вниз! А орел, как ни в чем не бывало, продолжает полет. — Юля замолчала на мгновение, давая ему обдумать сказанное, — Так что, давай, орел гордый, заканчивай ныть, и придумай способ выкарабкаться из этого дерьма. В твоем обычном, идиотском, эксцентричном стиле. А когда выберешься, — Юля наклонилась, и игриво прошептала ему на ухо: — Тебя ждут эротический массаж в моем исполнении и самый отвязный секс в твоей жизни.

― А можно поподробнее насчет отвязного секса… — несмотря на исключительные, душевные качества, Орлов все же был в первую очередь только мужчиной. Юля загадочно повела бровью:

― В любой позе, в любом наряде, при любых декорация, с игрушками или без, — с придыханием перечисляла она, — могу даже надеть латексный костюм, пристегнуть тебя наручниками и отшлепать! Все, что душе угодно! Можешь совершенно не стесняться в своих предпочтениях!

― Вот умеешь ты, женщина, мотивировать мужчину на победу! — сбивчиво прошептал Дима.

― Так и знала, что ты поведешься на игры в доминантку! — ухмыльнулась Юля. Орлов потянулся к ее шее и стал искушающе целовать. Его руки шаловливо полезли под подол ее халата и приподняли его выше, оголяя ее бедра. У Юли вырвался стон, но не тот, на который рассчитывал Дима. — Резников! — ее внезапно осенило.

― М? — промурлыкал он, продолжая ссоблазнительные нежные ласки.

― Резников! Дима, да подожди! — она подскочила и стала нервно расхаживать по террасе.

― Женщина, ты просто невероятна! Каждодневный ядерный взрыв моей самооценки! — воскликнул возмущенный Дима, откидываясь на спинку кресла, — Юля, мне как бы совсем не нравится, что женщина, которую я целую, в этот момент думает о другом мужчине!

― Предложи контракт Шаламова Резникову! — Юля его не слышала, у нее возникла отличная идея, и он просто обязан ее выслушать. — Твои акционеры от чего бесятся? Что прибыли не будет? Вот! А ты им дашь нового партнера, и вотум будет снят с повестки. — Наконец, она увидела в глазах Димы понимание и продолжила: — Да, я знаю, ваша братия Резникова недолюбливает из-за того, что считает немного неотесанным. Тем не менее, я думаю, что его тупо недооценивают. Там огромный финансовый потенциал. И мозги. И он не станет ломаться как Шаламов. Его не надо будет развлекать как этого козла. Резников мужик простой, и более адекватный, чем многие из вас.

Дима нахмурился, скрестил руки на груди и посмотрел на нее в упор. Взгляд у него стал тяжелым и отчего-то очень злым.

― Выдыхай, — догадалась она, — Не было ничего у меня с ним. Я тебе про него рассказывала. Это он раз в неделю вызывал меня к себе поговорить за жизнь. А еще, даже денег Баринову дал на мое восстановление…. когда меня слегка помяли. Я даже думаю, он тебе больше подойдет. Вы с ним даже чем-то схожи, понятиями, что ли.

Когда Юля заметила, что Орлов продолжает подозрительно на нее смотреть, она закатила глаза и добавила:

― Дима, это ты вспыхиваешь как ужаленный петух при упоминании любого мужчины из моего прошлого! А я не из стеснительных. Если было, я бы честно сказала. Я не знаю, изменяет ли он своей супруге, но куклу Вуду она будет делать явно не с моим изображением. Клянусь!

Дима задумался на несколько мгновений, отрешенно потирая подбородок. Плечи Юли мгновенно опустились. Наверное, глупо было предполагать, что он последует ее совету. У богатых мужчин слишком раздутое эго, чтобы прислушиваться к мнению женщины, тем более, такой как она. Но Дима ее снова удивил.

― Резников, говоришь? А что? В принципе может сработать.

― Только не посылай к нему своего выскочку — Сергея, — Юля затараторила быстрее. — Он таких терпеть не может. Сам иди. И без твоих дурацких шуточек. Он их тоже не очень хорошо воспринимает. Да, мужик чуть дубовый. И ему надо все четко объяснить, не увиливать и не пытаться облапошить. Если с твоим договором все чисто, я не вижу причин для его отказа.

Дима вытащил телефон и набрал чей-то номер:

― Назначь мне встречу с Резниковым. Да, через пару дней. Нет, я лично к нему подъеду, — облегченно вздохнул он и расслабился: — Вот видишь, красавица? Все решаемо, если без игр и утаивания.

Раньше мнение Юли всегда игнорировали. Ее не воспринимали всерьез, хотя она обладала недюжинным умом, тем более в вопросах, касающихся денег и информации о богатых людях. А Дима уже во второй раз не только вникает в то, что она говорит, но и следует ее рекомендациям. Запросто, будто так и должно быть. Он считает ее мнение ценным. Удивительное ощущение, когда женщина понимает, что ее слышат.

Учитывая изменившиеся обстоятельства их поездки, у них остались лишь сутки, чтобы отдохнуть и насладиться шикарным курортом. Они направились в бухту Monte Carlo Harbor, где у Димы была пришвартована яхта. Несмотря на профессиональную команду, находящуюся на судне, он решил лично вывести его в открытое море. Юля любовалась великолепным видом лазурного берега с другой стороны, много улыбалась, еще больше блаженно прижималась к спине своего мятежного капитана. Они болтали обо всем на свете, не могли оторваться друг от друга как два глупых сопливых подростка. Никогда Юля не была так счастлива, как на палубе его двухъярусной яхты. До чертовых глупых бабочек в животе. До колик от щемящего восторга. Она была просто влюбленной женщиной, а он обычным мужчиной. Те потрясающие двадцать четыре часа, Юля запомнит на всю жизнь. Ведь тогда им не нужно было возвращаться в жестокие реалии, где она являлась бывшей шлюхой, а он — успешным владельцем крупного холдинга. Туда, где, несмотря на все его заверения, им никогда не быть вместе…

Юля не узнавала свой дом. Она с ужасом осматривала помещение, которое сама выбирала. Она тщательно продумала дизайн своей трехкомнатной квартиры, расположенной в самом центре города, отделала ее по своему вкусу. А теперь в спасительном уголке ее маленького женского мирка Юля постоянно натыкалась на мужские вещи.

После приезда из Монако Диме удалось убедить Резникова сотрудничать, и от него на некоторое время отстал совет акционеров. Этот месяц он был очень занят предстоящей сделкой, приезжал только к ночи. Они всегда оставались у нее. И этому наглому засранцу, потихоньку удалось почти к ней переселиться. Юлин гардеробный шкаф заполонили деловые мужские костюмы, ей так же пришлось предоставить ему полку в ванной для банных принадлежностей. А теперь, куда бы Юля ни сунулась, в каждом уголке ее квартиры, она обнаруживала разбросанные вещи Орлова. Он словно специально территорию метил! Что он там нес ей? Дом — это не место, а чувство?!

Окончательно Юля поняла, что ее затягивает, как муху в медовый сироп, когда проснувшись утром, добровольно, без принуждения, сама захотела приготовить любимое блюдо Орлова — щи с кислой капустой. Он ей все уши прожужжал о том, как вкусно их варил его повар-дед. Довольный Дима уминал приготовленное ею блюдо за обе щеки, а Юля сидела напротив и с умилением наблюдала за ним, как одна из тех самых домашних клуш, которых она ненавидела и над которыми злостно потешалась. Она еле дождалась, пока Дима заснет. Потом тихо вышла из квартиры и всю ночь бродила по ночной столице.

Она сошла с ума! Что она творит? И главное, что она будет делать, когда ему надоест? Глупо было надеяться на счастливый хеппи-энд этой истории. Наступит момент, когда Дима захочет создать семью и родить наследников для своей империи. Она для такой роли явно не годится. Когда Дима примет решение уйти, он ее быстро забудет. Самонадеянно считать, что мужчина будет любить тебя до гроба. Обычно до последнего вздоха, отчаянно, бесстрашно и вопреки, любят женщины. А мужчины легко, обиднее всего — слишком быстро находят себе помоложе, да красивее, даже если когда-то клялись любить тебя вечно. А Дима же ей ничего такого никогда не обещал… Юля понуро добрела до широкого моста, встала у перил, кутаясь в теплое пальто, и печально уставилась на огоньки ночного города. Жуткий, холодный пронизывающий ветер глухо завывал, словно аккомпанируя голосу ее горького отчаяния и тоскливой обреченности…

Вернувшись утром, Юля застала веселого Диму на кухне в фартуке, надетым на голый торс.

― Красавица, я не мой дед, готовить не умею, но яичницу на завтрак сварганить могу! Должен же я расплатиться натурой за вчерашние щи, — он снял с плиты сковородку и стал раскладывать по тарелкам. — Правда, немного подгорело.

Когда же Юля увидела, что сгоревшую сторону яичницы, он оставил себе, а ей протянул светлую часть, Юля не выдержала:

― Дима, я так больше не могу. Нам надо расстаться.

От неожиданности он на мгновенье замер, затем растерянно отложил тарелки.

― Понятно. Романтический завтрак отменяется, — тихо произнес он.

― Ничегошеньки тебе не понятно! — взвизгнула Юля.

― Красавица, послушай, — Дима попытался подойти к ней, обнять, но от его приближения, от осознания, что на нее надвигается кто-то сильнее, с кем она не сможет справиться, Юля вновь почувствовала себя в удушающих тисках. Ее накрыл очередной приступ. Она истошно заорала, закрыла уши руками и ринулась в ванную. Не успела она добежать до душевой кабины, как ее перехватил Орлов и насильно вытащил.

― Нет, красавица, в этот раз не выйдет. У нас уговор — боимся вместе, — издалека доносился трубный голос Димы. Ее продолжало трясти, она неистово кричала, дыхание стало сбивчивым. Ей сейчас необходима ледяная вода! Почему он не может просто оставить ее в покое?! Но Орлов поднял ее на руки и понес в комнату, сел в кресло, удерживая в своих теплых объятиях.

― Ш-ш-ш… — он терпеливо качал Юлю на коленях, словно маленькую, прижимаясь губами к ее лбу. От его спокойных размеренных движений, от близости его горячей кожи Юля стала потихоньку успокаиваться, дыхание постепенно приходило в норму. Крики смолкли, остались только редкие всхлипы, которые со временем тоже стихли под его убаюкивающий голос.

Когда она полностью пришла в адекватное состояние, Дима осторожно спросил:

― Что тебя мучает?

Юля рассказала ему все. Про гибель отца, и про издевательства отчима, про адскую ночь у Минаева. В мельчайших подробностях, ничего не утаивая и не скрывая. Даже в кабинете лежа на кушетке у психоаналитика, Юля не была настолько откровенна, как сейчас, сидя у него на коленях и сжимаясь в комок.

― Баринов ему отомстил за меня, — говорила она, уставившись в одну точку, — Минаеву. Он отвез меня в реанимацию. А сам вернулся и избил его, практически точно так же как была искалечена я. Мы с губернатором даже в одной частной клинике лежали, на одном этаже, — хмыкнула она. — Я полгода. И он полгода. Око за око, как говаривал Руслан. А позже Барин отжал часть его бизнеса. В наглую. Его убить за это хотели, представляешь? Бывший смотрящий по области Феликс его тогда защитил. Барин не сдался. Он на меня переписал активы губернатора, счет открыл на Каймановых островах. Сам его бизнес ведет, а мне прибыль отчисляет. Огромную. У меня есть деньги, Дима. Их очень много. Представляешь, он за меня вступился и отомстил. За шлюху!

― Какой же твой Барин… положительный! Прямо герой удалой! — от резкой саркастической интонации Димы, ей стало не по себе. Она отодвинулась и с непониманием уставилась на него.

― Что? — с горечью хмыкнул Дима, — Юля, очнись! Я очень далек от мира криминала и всей этой компашки. Но даже я уже лет десять в курсе об извращениях Минаева. Баринов не мог НЕ ЗНАТЬ, что с тобой будет делать губернатор.

― Нет! — воскликнула Юля и подскочила с его колен, — Ты ошибаешься! Он не знал! Он за меня отомстил! Он не мог!

― Юля, ты же умная… — сказал Дима, ошарашено прикрывая ладонью лицо после ее ужасного рассказа, — Мог, если ему хорошо заплатили. О неимоверной жадности Руслана можно слагать легенды.

Юля дернулась, точно получила мощный удар в солнечное сплетение. Она потерянно огляделась, некрасиво ссутулилась, обхватив себя руками, и крепко зажмурилась на мгновение… Затем сверкнула яростным взглядом, схватила со стола ключи от машины и бросилась из квартиры.

― Юля, ты куда? Юля! — кричал ей вслед Орлов, но она уже мчалась на всех порах к Руслану. Она должна взглянуть ему в глаза и понять: был ли в курсе Баринов, что ее сломают в доме у губернатора? Предал ли ее? Мог ли он подставить ее после всего, что между ними было?

― Ты знал? — с порога спросила она, ворвавшись в кабинет Баринова.

― О чем? — недоуменно спросил Руслан, поднимая глаза от документов.

― Минаев. Ночь. Когда отправлял меня к нему? Знал? — от сильных переживаний, язык стал заплетаться, и подбирать слова давалось все сложнее. Она вглядывалась в лицо мужчины, которого любила почти тринадцать лет, которого в последнее время считала близким, родным человеком, в отчаянной надежде, что Орлов ошибся. Однако… Лицо Баринова побелело, он поджал губы и виновато опустил глаза вниз.

― Ха! — выдохнула Юля в ужасе и отшатнулась от его стола, — Какая же я дура, Господи!

― Юля, ты не понимаешь! — выкрикнул он, подскочив с кресла.

― Да? Так объясни мне, Баринов, сколько тебе отвалил губернатор? — заорала Юля, — На какую прибыль ты согласился, чтобы меня искалечили? Чтобы мне психику сломали напрочь? Сколько, Руслан?! Сколько это, блядь, у вас, богатых скотов, теперь стоит?! Изувечить человека?!

― Нет, Юля, все было не так! — воскликнул Руслан, пытаясь оправдаться, — Я знал, что он любит пожестче. Я просто не думал… что настолько…

― Ты не думал?! — горько язвила Юля, — А вот это сущая правда! Ты действительно мало о ком думаешь, кроме себя любимого. А я-то голову себе ломала, что же ты так обо мне печешься-то, а? Что же столько выхаживаешь меня после той ночи и заботишься?! А вот оно как… совесть заела?! Хотя о какой совести может идти речь у такого ублюдка, как ты. Там ее и в помине не было.

― Юля, выслушай меня! — Руслан обогнул стол и сделал несколько шагов ей навстречу, но Юля отрицательно покачала головой.

― Не подходи ко мне. Никогда больше! — зашипела она, — Я тебя любила, сволочь. Я все ради тебя делала. А ты… — слезы стекали по ее щекам, в горло, словно разом метнули тысячи острых кинжалов, — Все, Баринов. Вот теперь между нами точно все. КОНЕЦ!

На крики в кабинете мужа вошла удивленная Алиса. Увидев заплаканное, мертвецки бледное лицо Юли, ее глаза полные ненависти, направленные на виноватого Баринова, мудрая подруга спросила:

― Юля, что он сделал?

― Ничего, — горько засмеялась она. — Поздравляю, Алиса Дмитриевна, у тебя просто восхитительный муж! Я искренне желаю вам счастья! — выплюнула она напоследок и пулей вылетела из ненавистного офиса.

― Юля стой! Юля, подожди! — кричал выбежавшей следом за ней Руслан. Она уже успела сесть в машину и завела мотор, а когда он встал и уперся в капот, преграждая ей путь, Юля прошипела сквозь зубы:

― Уйди, Барин, задавлю! — он еле успел отпрыгнуть, когда она, с силой давя на газ, на всей скорости выехала с парковки.

Этот ярко-красный седан, который она водит вот уже третий год, подарил ей Баринов. После той роковой ночи. В качестве первой части отступных. Затем открыл счета в офшоре. Он задаривал ее дорогими подарками. Нашел врача психотерапевта, поддерживал. Она инстинктивно искала в нем защиту, он стал единственной моральной опорой в ее жизни. Она доверяла ему безраздельно. Она даже мысли не допускала, что он может с ней так поступить. Она думала, он ей не чужой. Дура…

Юля гнала как угорелая, набирая сумасшедшую скорость. Лавировала сквозь поток машин и затормозила у заброшенной свалки, не глуша мотор. Посидела пару минут. А потом на всей скорости влетела в бетонную стену. Нет, она не хотела покончить с собой. Не дождутся, твари! Юля просто хотела разбомбить эту проклятую машину к чертям собачьим, как символ ее покалеченной души.

Подушка безопасности сработала как часы. Юля разорвала прочный материал ногтями и зубами. Отъехала от стены, развернула машину и задним ходом, въехала в нее еще раз. Затем боковой частью. От сильного толчка, она ударилась об руль. На лбу появились несколько неглубоких царапин, но это не беда. В ее заблудшей истерзанной душе остались куда более страшные раны. Неизлечимые. Нанесённые сильными мира сего просто так, походя. Теми, кто считает, что им все дозволено. Переступить через другого, подставить, искалечить, даже убить. Всем на Юлю было плевать. Всю жизнь ею пользовались. Она позволяла. Хватит. Довольно!

Юля вышла из машины и почувствовала запах бензина. Из-за повреждений автомобиля топливо стало обильно течь под днищем передней части. Она вытащила пачку сигарет из бардачка. Отошла на безопасное расстояние и закурила. Сделала пару затяжек, а потом с наслаждением выкинула зажженный окурок под машину. Юля смотрела на уничтожающий шквальный огонь, и жилами чувствовала, как сгорает дотла гниющая мертвечина, годами жившая в ее израненной душе.

Теперь Юля не сомневалась ни на одну секунду. Обязательно настанет момент, когда и Диме надоест возиться с ней. Он тоже на нее наплюет. И предаст. Это неизбежно. Такова человеческая натура. Всегда выбирать себя. При любых обстоятельствах свою жалкую тушу ставить на первое место. Безграничный потребительский эгоизм. Но больше Юля этого не допустит. Ей никто не причинит такую боль снова…Она сыграет на опережение… И Юля достаточная сука, чтобы это сделать…