Глава 11

Обеспокоенный Орлов ежеминутно слал ей смс. Оставил сотни пропущенных звонков. Она не удержалась от сравнения: Баринов давно бы уже приказал своим людям, пробить ее местонахождение через мобильный телефон. Но Дима другой. Предоставляет ей свободу действий. Очень зря…

“Юля, где ты?”

“С тобой все в порядке?”

“Хочешь, я приеду?”

“Назови адрес”

“Где ты?”

“Юля!”

Она очень хотела откликнуться на его манящий призыв, плюнуть на все и вновь почувствовать себя в его теплых крепких объятьях. Но для Юли это являлось непозволительной роскошью, ведь за такое непременно последует страшная расплата. А больше свою душу она не отдаст никому.

Опустошенная, Юля в раздумьях бродила по городу до самой темноты. Зашла в небольшой бар, заказала сто грамм водки, выпила ее залпом, не закусывая. Словно отпетая алкоголичка. Сама не поняла, как очутилась в ночном клубе. Отодвигая присутствующих, она выперлась на середину огромного зала и стала двигаться как обезумевшая. Юля словно вытанцовывала из себя остатки жуткой боли, жгучих обид, горьких разочарований, а главное, сомнений в принятом решении. Дополнительный один шорт самбуки придал ей хладнокровное и непоколебимое мужество. Теперь же Юле стало окончательно плевать на последствия!

Она скинула Орлову смс с адресом ночного клуба и попросила забрать ее. Ей оставалось только найти подходящую жертву. Она огляделась и заметила молодого парня, Егора Лаврентьева, сына депутата, отдыхающего со своими друзьями-мажорами. Когда-то давно симпатичный парнишка даже пытался снять ее на ночь, но не срослось.

― Егорка, привет! — сказала Юля, подойдя к веселой и шумной компании.

― Юленька! — расплылся смазливый мажор. — Какими судьбами? Можно я тебя угощу?

― А сейчас денег хватит? — поддела его Юля, припоминая прошлый косяк Лаврентьева.

― Ты перестанешь меня этим уже тыкать? — смутился Егор, и даже покраснел. Какая же он лапочка! — Мне тогда всего лишь двести баксов не хватило! И если бы ты согласилась, провела бы умопомрачительную ночь с таким красавчиком, как я, — обаятельный засранец улыбнулся.

― Егорка, я же тебе не дешевка, — рассмеялась Юля. Лаврентьев-младший заказал ей шампанское Veuve Clicquot. Юля практически залпом осушила несколько бокалов, совершенно не чувствуя вкус дорогого игристого вина.

― Ого! Ты решила сегодня оттянуться по полной? — спросил довольный Егор, — Хочешь, помогу тебе расслабиться? — руки парня тут же подкрались к подолу ее платья, и опустились на колени. Мальчиком он был неплохим. Смазливым и щедрым. В отличие от остальных парней его возраста, от него не веяло дешевыми понтами папенькиных сыночков. В былые времена Юля бы с радостью с ним развлеклась. Однако на этого мажора у нее были несколько другие планы.

― Пошли, красавчик, танцевать охота, — воскликнула Юля и потянула его на танцпол. Они стали прижиматься друг к другу, двигаясь в развязном танце. Одна рука мажора удерживала ее за талию, другая пошло скользила по ее телу. Позволяя Егорке лапать себя, Юля призывно улыбалась, и тем обещала ни в чем не повинному парню отвязную оргию с ее участием в главной роли. А вот и захватывающая сюжетная завязка дешевой постыдной постановки.

Появление того, ради которого организовывался вшивый спектакль, Юля почувствовала спинным мозгом. В неё словно сзади воткнули острый кинжал, когда Орлов появился в зале. Встретившись с застывшим взглядом серых глаз, не отрываясь от лица Димы, Юля стервозно улыбнулась, и стала опускаться по телу мажора вниз, бедрами описывая восьмерки. Сев чуть ли не на корточки, в такт мелодии она резко прогнулась в пояснице и поднялась в пошлом движении, задевая пах кайфующего Егора.

А теперь триумфальная кульминация! Юля обвила шею Егора руками и прильнула к его губам. Она методично и целенаправленно убивала свои первые нормальные отношения. Это потом Юля сдохнет. А сейчас она со злостным наслаждением упивалась своим подлым поступком.

Когда они с мажором закончили свой страстный поцелуй, она обернулась и поняла, что Орлов уже покинул ночной клуб. Продолжать гнусный спектакль было бессмысленно, поэтому Юля тут же оттолкнула Егора:

― Мне пора.

― Юля, стой! Ты куда? Это даже не динамо! Это кидалово, Юля! — кричал ей вслед обалдевший сын депутата. Егорка Лаврентьев был неплохим парнем. Главное, безобидным. Поэтому Юля, не обращая внимания на его недовольные окрики, села в такси и уехала домой.

Зайдя к себе в квартиру, она прислонилась лбом к входной двери, зажмурилась и, медленно стекая вниз, закрыла лицо руками, захлебываясь в жутких рыданиях. Нет, это были не слезы, даже не крики. Надрывный тягучий вой одной побитой жизнью одинокой женщины, которая больше никому не верит…

Через минут двадцать, когда ее всхлипы стали стихать, она услышала тихий надтреснутый голос:

― Успокоилась?

― Что ты здесь делаешь? — спросила обомлевшая Юля, вскакивая на ноги. Только сейчас в кромешной темноте она разглядела высокую фигуру Димы. Он стоял спиной к ней, засунув руки в карманы, и отчужденно смотрел в окно.

― Хотел узнать, хватит ли совести привести его сюда. Где мы с тобой… — ответил Дима, резко развернулся и подошел к ней вплотную. Испытывающе посмотрел на Юлю и с легкой усмешкой, которая резанула по ее внутренностям, спросил: — Только один вопрос… почему?

Она сделала шаг к нему на встречу и, пытаясь разглядеть в темноте его глаза, ответила:

― Ты думаешь, я дура? Я не вижу, что между нами происходит? Почему?! — ее страшный саркастический смех сейчас мало напоминал человеческий, — Потому что сам ты пока не уйдешь. А отказаться от тебя я не в силах, — она передернула плечами, признавая свою слабость к нему. — А ты хороший. Ты очень хороший. Ты лучший из мужчин, которых я встречала. Но когда-нибудь, ты сделаешь мне больно. Ты обязательно меня предашь, Дима. И я уже не смогу себя собрать по кусочкам в четвертый раз. У меня больше нет сил. Понимаешь?! Я не смогу! А то, что я сделала сегодня…. ты не простишь. Никогда. Это был единственный выход. Пока еще не поздно. Поэтому, я прошу тебя. Нет, я умоляю тебя — уходи! — надрывно, с безудержным отчаянием шептала она. — УХОДИ!

Орлов молча выслушал ее болезненную тираду, а потом с грустной горечью попросил:

― Так отпусти меня, Юля!

Она недоуменно перевела взгляд вниз, и только сейчас увидела, что объясняя ему причину своего гадкого поступка, она отчаянно вцепилась в края его пиджака, со всей силы сжимая ткань, словно хотела притянуть Диму к себе. Ближе. Она отрешенно уставилась на свои побелевшие пальцы, и ей потребовалось еще несколько секунд, лишь пару мгновений, чтобы собраться и довести фальшивую глупую постановку до неминуемой трагической развязки. Юля резко разжала пальцы. Дима, не говоря больше ни слова, покинул ее квартиру. Вот и финал! А эпилога у них не будет… он ее никогда не простит…

Говорят, шлюхи не умеют любить. Ведь они бездушные меркантильные куклы. Однако это неправда. Только шлюхи и любят по-настоящему. Потому что всегда знают, что мужчина никогда не будет им принадлежать. У них напрочь отсутствует чувство собственности по отношению к любимому. Потому как они раз за разом, превозмогая острую невыносимую боль, отпускают мужчину туда, где ему будет лучше. Истинная любовь никогда не терзает, насильно удерживая рядом, но всегда дает возможность расправить крылья и взлететь.

Черт ее дери, Юля все сделала правильно. Орлов заслуживает лучшего, чем потасканная психически изуродованная проститутка. Дима ошибается. Одной выжить в сто крат легче. Погибать и возрождаться как птица Феникс, никого не утягивая за собой, не разочаровываясь и не ожидая помощи. И умирая от невыносимой рези раздирающей в клочья грудь, Юля тихо скулила, свернувшись клубочком на полу своего коридора…

Раньше, Юля думала, что ад — это годы, проведенные с отчимом. После — та ночь с Минаевым. Теперь же Юля знала наверняка, что именно сейчас перед ней открылись двери настоящей преисподней: не слышать хриплый бархатный голос Димы, не вдыхать южный аромат теплой Тосканы, обволакивающий облачной дымкой, не иметь право дотронуться до его горячей обжигающей кожи. Не кутаться в теплых мужественных объятьях. Не целовать его сладкие губы, не видеть ухмыляющихся серых глаз, не чувствовать его внутри.

Первые трое суток ее рвало. Следующие три дня она одиноко глушила адскую боль выпивкой. Через неделю стала снова принимать антидепрессанты. Но алкоголь и таблетки больше не помогали. Искусственные болеутоляющие не могут снять жуткий спазм, идущий из глубины души. Ее крутило, выворачивало и, хотя она билась до последнего, дралась и вроде бы победила, но каким-то странным образом вновь попала в садистскую мясорубку под названием “любовь”, которую так отчаянно старалась избежать.

Плакать Юля перестала на второй неделе. Видимо, измученные слезные железы просто устали вырабатывать горючую жидкость. Она целыми днями лежала на подушке, которая до сих пор хранила его стойкий запах.

Все это время ей названивали подруги. Алиса Баринова засыпала ее непрекращающимися смс:

“Юля! Причем здесь я?”

“Руслан тебя обидел. Понимаю. Он мне ничего не рассказывает, но, Юля, ответь!”

“Твой игнор несправедлив по отношению ко мне!”

“Юля, мне страшно, что с тобой?”

Нервировать будущую маму у Юли не хватило совести. Поэтому она написала:

“Дай мне время, Алиса”.

Воспитанная и понимающая Баринова, наконец, оставила ее в покое.

Однако у нее имелась другая подруга, которую никогда не пугал Юлин стервозный характер. Актрису драматического театра Арину Аверину полным игнором не проймешь, и если бешеная фурия задалась целью, ее ничего остановит!

В один вечер Юля услышала сначала постукивающие звуки, доносящиеся из подъезда, затем резкий скрежещущий грохот, прямо возле входной двери. А потом в ее дом ввалился немолодой слесарь и довольная собой жгучая брюнетка.

― Аверина, ты охренела в корень?! — рявкнула Юля, когда поняла, что подруга просто вскрыла ее квартиру.

― Сама виновата. Надо было отвечать на мои звонки. Собирайся. Пока Иван Иванович вставит тебе новый замок.

― Подождите, вы же сказали, что это ваша квартира, а вы ключи забыли! Это незаконно! — возмутился ошалевший слесарь.

― О! Простите, пожалуйста, вы меня не так поняли, видимо, — она кокетливо улыбнулась мужчине. Затем залезла в дамскую сумочку, вытащила визитку и протянула ему. — Мой муж — известный адвокат. Если вам когда-нибудь понадобятся юридические услуги, обращайтесь прямо к нему. Совершенно бесплатно! А теперь, будьте любезны, вставить этой даме новый замок, пока она будет собираться.

― Я никуда не поеду, — устало бросила Юля, накрываясь одеялом.

― Марш в душ и резко одеваться, — приказала она.

― Пошла на х…

― С удовольствием бы, но мой Аверин уехал в очередную командировку! Так что давай, живенько, — эта маленькая стерва чуть ли не за волосы потащила злую как черт и матерящуюся Юлю в душ, выбрала для нее наряд, и нанесла бледной как смерть Юле макияж. Затем насильно отвезла в ресторан, где чуть ли не с ложечки запихивала в неё еду. Отбиваться от упрямой мегеры у Юли просто не было никаких сил. Поэтому она сдалась и позволила отвезти себя в недавно открывшийся ночной клуб. Там их встретила компания друзей Арины, они заказали ВИП столик и шампанское, потому как Аверина самоуправно решила, что Юле надо отвлечься и немного развеяться.

Присутствующие за столом веселились, а она мрачно сидела молчаливой статуей, даже не вникая в их разговоры.

― Юля, ты только не поворачивайся, — неожиданно сказала Арина, — И прежде чем ты расцарапаешь белобрысой сучке рожу, я хочу тебя предупредить: я не знала, что он здесь будет! — выдала она скороговоркой.

― Какой сучке? — удивленно спросила Юля, оглянулась и заметила через несколько столиков Орлова, отдыхающего в компании друзей. Рядом с ним сидела умопомрачительного вида молодая блондинка лет двадцати пяти. Стильная, красивая, ухоженная, а главное, моложе ее. С первого взгляда Юля определила, что эффектная леди точно знает себе цену. Судя по ее шикарному наряду, блондинка была родом из уважаемой и богатой семьи. Дима склонился и что-то прошептал своей спутнице на ухо. Та обворожительно рассмеялась и поцеловала его в щеку. В этот момент Юля искренне пожалела, что извращенец губернатор три года назад оставил ее в живых…

Она еле заставила себя отлепить взгляд от воркующих голубков. Выхватила из ведерка бутылку шампанского и залпом выдула половину.

― Юля, я, кажется, знаю, кто это…

― Замолчи, — шикнула на нее Юля, — Мне похер. Вот совершенно ровно.

― Юля!

― Закрой рот, Аверина! Знать ничего не хочу! — рявкнула она и снова глянула в ее оживший страшный кошмар наяву. Юля встретилась глазами с Орловым. Казалось, он был слегка удивлен, увидев ее в этом месте. Она улыбнулась и даже заставила себя приподнять бутылку в приветственном жесте. Затем залпом осушила остатки шампанского. — Всё, на хер… Прости, Арина, но я валю домой. Иначе… точно убью кого-нибудь. Вот сейчас ни грамма не шучу.

Юля устремилась на выход, проталкиваясь сквозь танцующую толпу, и пулей выскочила из клуба, забыв захватить шубу. Жуткий, пронизывающий морозный воздух продувал ее короткое платье, развевая волосы на ветру. Юля сжалась, обхватила себя двумя руками и на высоких каблуках, спотыкаясь и поскальзываясь, упрямо брела по первому снегу.

― Юля!

Ее окликнул знакомый бархатный голос, который она внезапно стала ненавидеть. Хотя… а чего она хотела? Такой видный мужчина как Орлов не будет долго грустить в одиночестве. Юля же сама советовала найти ему подходящую женщину из приличной семьи и с достойным бэкграундом. Теперь ей что — плакать? Он поступил мудро, разумно. Вот только, если после ночи у губернатора Юля осталась покалеченной, но живой, то своим решением Дима, кажется, ее только что окончательно убил…

― Юля, стой! — Орлов быстро подбежал к ней и схватил за руку.

― Не трогай меня! — заорала она на всю улицу. — Не прикасайся ко мне, ублюдок!

― Юля, ты не так поняла…

― Ты что о себе возомнил, Дима?! — кричала она, на ходу стирая гребанные, стекающие по ее щекам слезы. Господи, какое позорище! Шлюха закатывает жуткую сцену ревности успешному олигарху прямо посреди улицы. Но от душераздирающей боли, Юля не могла остановиться и ее понесло. — Ты думаешь мне не плевать?! Да мне срать с кем ты спишь, понял?! Похуй… Мне все равно… Ты мне не нужен, ясно тебе?! НЕ НУЖЕН! — и, наверное, для пущей убедительности, Юля со всей силы стукнула сжатыми кулаками по его груди.

― Угомонись! — рявкнул он, стискивая ее в тисках. — Это моя сестра.

― Да мне… ЧТО? — переспросила Юля и рассмеялась, — Дима, ты меня совсем за идиотку считаешь? Это самая тупая отмазка, которую я когда-либо слышала! Да трахайся ты с кем хочешь! Мне плевать, понял ты, ублюдок?! Ненавижу! — не переставая молотить его, орала она.

― Заткнись, — шикнул он, — Это Диана Акулова.

Даже будучи разъяренным и пьяным, мозг Юли стал медленно соображать. Фамилия была ей знакома. Борис Акулов — властный, жестокий и очень опасный человек, сущий дьявол, один из самых жутких людей, которых она встречала. Юля на секунду притихла.

― Вижу по твоему лицу, знаешь, кто такой Акулов. А это его жена, Диана. В девичестве — Орлова, — злой Дима сжал зубы, повернул голову и кивнул кому-то стоящему за его спиной, — А теперь ты немедленно закончишь свою пьяную истерику, заткнешься и сядешь в машину. И чтобы я от тебя больше ни звука твоей идиотской белиберды не слышал. Все ясно?

Насупленная и пристыженная Юля согласно кивнула. Когда им подали автомобиль, Дима открыл дверь, усадил ее и добавил:

― По-моему я просил тебя больше не пить! Еще раз нажрешься, пеняй на себя, — рявкнул он, с силой хлопнул дверью и вернулся обратно в клуб. Притихшая Юля усилием воли пыталась скорее протрезветь. Будучи сегодня необычайно молчаливым, охранник Гена, видимо, пожалел ее, сочувственно улыбнулся и протянул свежезаваренный кофе.

Через минут двадцать из заведения вышел Орлов в сопровождении шикарной блондинки в соболиной шубе. Они прошли к рядом стоящему автомобилю. Девушка, с явным интересом поглядывая в сторону машины, где пряталась Юля, хитро улыбнулась и что-то сказала Диме. Поцеловав ей руку, он отправил сестру в другом автомобиле и ответил на звонок.

― Я сказал, Диана ночует у меня в гостинице, — говорил в трубку Дима, садясь в машину к Юле. — Твое недовольство я точно переживу, — отрезал он и отключился.

К ней в квартиру они ехали молча, стараясь не нарушать дребезжащую злобой тишину в салоне. Когда они зашли домой, Дима подошел к окну, засунув руки в карманы, и стал задумчиво глядеть на ночную столицу.

Юля осторожно присела на край кровати. Она неистово теребила края платья, словно собираясь с духом. Прошло, наверное, еще минут пять, прежде чем она заговорила.

― Ничего бы не было. С Лаврентьевым. У меня с ним не было бы ничего. Поцелуй не в счет. Ерунда все это. Так, детские шалости. Дима, я бы не смогла, ты же знаешь. Ты сам видел, какая я. Мои припадки на себе прочувствовал не единожды, — она стала заламывать себе пальцы, которые от страха и отчаяния тряслись. — У меня до тебя три с половиной года никого не было. После той ночи с Минаевым… я ни с кем не могла. Ни с одним… Я пару раз даже пыталась, но ничего не вышло, и я поставила на себе крест как на женщине. Я до сих пор не понимаю, почему с тобой получилось. Как-то само вышло. Дима… я… — она замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы он ее понял. Но Юля так и не смогла найти ничего лучше, чем хлипкое, жалкое и унизительное: — Прости меня…

Глаза ее наполнялись слезами, она несколько раз некрасиво и очень не женственно шмыгнула носом. Юля честно пыталась не заплакать и до крови прикусила себе губу, чтобы не заорать от удушающего отчаяния. Осознание, что Дима ее никогда не простит, никогда больше не дотронется до нее, вызывало невыносимую боль, словно ей на живую вспарывают грудную клетку.

― Еще раз, Юля, еще хоть один раз! И я уйду. Навсегда, — прошипел он, даже не взглянув на нее, — Я устал и хочу спать.

Дима снял пиджак и улегся на кровать, отвернувшись к ней спиной. Юля так и не смогла сомкнуть глаз. Она смотрела на спину любимого мужчины, которого сильно, незаслуженно и по дурости обидела. И все из-за своих дурацких страхов. Она протянула руку, чтобы дотронуться до него. Ей до боли хотелось прижаться к нему, почувствовать его. Кожа к коже. Но в ту ночь, она так и не решилась.

Юля не верила в Бога. Но в тот момент, ей отчаянно захотелось, чтобы там, наверху, кто-то все же был. Чтобы он ее услышал. Чтобы внял ее неумелой просьбе. Ничего другого она не желала сильнее, чем прощения сильного мужчины, лежащего рядом…