Глава 12

“Лучше бы он меня пристрелил” — думала Юля всю последующую неделю. Обозленные мужчины, которых предали, обычно орут, кричат, матерятся, обзывают женщин законченными потаскухами. Некоторые особи даже поднимают руку на женщин. Но не Дима. Бесчувственный тюремщик наказывал ее по-другому. Намного более жестоким и изощренным способом. Орлов просто ее игнорировал. Он уезжал рано утром, пока она спала, а приезжал поздно ночью. Привозил заказанный из ресторана ужин, который они поедали в гробовой тишине. Затем, просматривал какие-то бумаги, отвечал на звонки и ложился спать, неизменно на другой стороне кровати. Юля предпринимала попытки поговорить, даже соблазнить его, но Орлов был невероятно стойким товарищем: он упорно делал вид, что ее в природе не существует.

Ближе к концу недели Юля психанула и, когда обиженный Дима вновь завалился в кровать, она включила свет в спальне и спокойно сказала:

― Я больше так не могу.

― Юля, выключи свет. Я устал и хочу спать.

― Нет. Все. С меня хватит. Уходи немедленно.

Дима нехотя привстал с кровати и обреченно запустил руки в волосы. Юля с удушающей горечью спросила:

― Дима, ты зачем меня мучаешь? Себя мучаешь? Ты меня не простишь, я права? — когда он так ничего и не ответил, она продолжила: — Так вот будь добр, заканчивай это показательное “избиение младенца”, собирай свои вещи и уходи.

Не говоря ни слова, Дима поднялся и стал одеваться.

― И машину забери. Документы на нее я тебе в коридоре оставила. Перепишешь на новую и лучшую партию для такого потрясающего мужчины как ты, — не удержалась и съязвила Юля. Дима упорно молчал, неспешно собираясь от нее уйти. Глядя на эту ужасающую картину, из глаз брызнули слезы и у Юли просто сдали нервы.

― Да твою ж мать, Дима! Проорись, обзови, ударь меня один раз! И закончим на этом. Пожалуйста! — чуть ли не взмолилась она. Но Дима продолжал складывать свои вещи, не обращая на нее никакого внимания.

― Знаешь, а тебя не звала. Ты сам меня выбрал. Сам, Дима! Я тебе говорила, что будет больно. Но ты убедил меня в обратном! А теперь ты наказываешь меня за то, что я оказалась права?!

― Да, я ошибся, — согласился Дима. — Я думал, ты бывшая шлюха, а ты оказывается настоящая, — бросил ей словно пощечину.

― Замечательно! — истерично завопила она. — Вот и найди себе другую, хорошую, классную и не шлюху! А от меня отвали, а то сил больше нет…

― Ты думаешь, я не хочу?! — взревел он грохочущим басом, откинул в сторону сумку и ударил кулаком в стену. — Ты действительно думаешь, что я не хочу найти нормальную женщину, с которой смогу создать семью и родить, наконец, этих чертовых детей?! Ту, у которой с головой все в порядке, и с которой я не буду при встрече с каждым своим партнёром гадать на кофейной гуще, спала она с ним или нет?!

― Так вперед, что же тебя останавливает?!

― Я не могу! — заорал он еще громче, размахивая руками, сотрясая воздух.

― Отчего же?!

― Люблю, — голос Димы прозвучал в напряжённой, искрящейся от сгустившейся атмосфере так искренне, что Юля на несколько секунд потерялась. Злость и обида разом сникли, уступили место чему-то большому, светлому, тому, что ранее им было неведанно. Из ее глаз брызнули слезы, и Юля подошла к нему и отчаянно с мольбой прошептала:

― Так люби, Дима. Люби, я прошу тебя. Пожалуйста. Просто люби…

Его руки безвольно упали, плечи опустились, а он с щемящей болью уставился на нее.

― Черт бы тебя побрал, Юля! — с надрывом сдался он. Затем его сильные руки приподняли ее, и понесли к кровати. Запустив пальцы ему в волосы, Юля прильнула к его губам и стала поочередно покусывать то верхнюю, то нижнюю. Не заботясь ни о чем, Юля дёрнула в стороны полы его рубашки, с наслаждением восприняв звук рвущейся материи и отлетающих в стороны пуговиц. И немедля, сама же сорвала с себя ночнушку, отрывая тонкие бретельки.

Он гладил, мял, подминал под себя, но разгоряченная Юля все время выскальзывала из-под него. Несмотря на острое возбуждение, всю страсть, которую она хотела отдать, Юля чувствовала потребность задержаться на пике. Ей хотелось, чтобы предощущение того, когда она покорится ему, продлилось, стало острее и нестерпимее. Чтобы оно стёрло все, что произошло. Чтобы он, наконец, понял: нет у нее никого, только он, один, единственный…

Раздался треск рвущейся ткани, и разорванные трусики отлетели прочь, а сама Юля оказалась прижатой к постели. Схватившись за него, Юля слилась с ним долгим поцелуем, наслаждаясь его нетерпеливыми движениями в попытке раздвинуть ее ноги. Ухватившись за обнаженную грудь, Дима спустился дорожкой поцелуев по плоскому животу Юли и прильнул между ее распахнутых ног.

Задохнувшись стоном, Юля запрокинула голову, когда язык и губы Дмитрия страстным порывом стали ласкать складки, сильно и нежно прижимая, натирая клитор. Не отрываясь от нее, Дима обхватил ее за талию и, приподняв, сам сел на колени, подтянув Юлю вверх так, что прижатая спиной к его груди, она висела в воздухе, упираясь в постель только плечами и затылком.

Плавающее в плотной дымке страстного желания сознание все еще противилось, пыталось отсрочить этот момент единения, момент, когда Юля примет его в себя. И то, что произошло, вся эта чёрная буря обиды и злости утихнет окончательно. Никто никогда не признавался ей в любви. Ни один мужчина. Ей даже не врали. Ее хотели, пользовали, но никогда не любили. После его ошеломляющих слов Юля вдруг поверила, до конца поверила, что их взаимность, притяжение способно будет выстоять, удержать вместе.

Она подалась вперед, расслабившись, отдавшись его напору и с огромным облегчением почувствовала, как его член стремительно заполняет ее всю, как он начинает своё движение, как, разгоняясь, мчится к высшей точке. Юля наслаждалась его стремительностью, каждое движение все убыстрялось, темп наращивался, даря обоим невыразимое удовольствие. Ухватившись за спинку кровати, Юля вытянулась, выгнула спину, ощущая, как он проникает в нее так сладо, так глубоко.

Неожиданно остановившись, Дима перехватил ее и рывком поставил на колени перед собой и тут же сильно надавил на спину, заставляя лечь грудью на кровать. Прогибаясь, предоставляя себя в самой покорной позе, Юля томно застонала, подаваясь назад. И ощутив, как член входит в нее, удовлетворённо выдохнула, позволяя ему владеть и распоряжаться собой, как он пожелает.

Сначала глубокие и сильные движения Димы стали убыстряться. А когда он практически лег на нее сверху, отчаянно вколачиваясь в нежную податливость влажного женского естества, когда его руки сжали тело с такой силой, что грозили задушить, Юля испытала то самое чувство, которое так искала, может быть неосознанно, может быть, не отдавая себе отчета. Но то мгновенное чувство, посетившее ее на берегу реки, чувство единения с этим мужчиной, оно пришло снова, и теперь стало более сильным, более ярким.

Дмитрий застонал, и Юля почувствовала, как он извергается внутри нее, как горячие потоки заполняют влагалище, как пульсирует член, и в то же мгновение по ее телу побежала такая знакомая, такая желанная волна чистого счастья, сотрясая и заставляя дрожать от высочайшего удовольствия: любить его и быть любимой им…

Все проходит. И плохое, и самое обидное — хорошее тоже. Только быстрее. Через три месяца Юля в ужасе уставилась на две полоски проклятого теста. Они провели фантастическое время в Марокко, затем Дима повез ее на отдых в Непал, а недавно они вернулись из Дубая, где с шиком встретили Новый год. Орлов водил Юлю с собой по светским приемам, со свойственным ему пофигизмом всем представлял ее своей женщиной, и словно не замечал косые взгляды, которые его знакомые, друзья и партнеры бросали на них. Юля же с непроницаемым лицом делала вид, что никого не знает, ничего не видит, не слышит, а главное, она ни с кем никогда не спала. Дима откопал ее чистой девственницей, ага… Врать и лицемерить Юле было не впервой, а уж тем более ради такой достойной цели — спокойствия в их отношениях. Да на раз плюнуть! Три месяца исключительного счастья рядом с мужчиной, от которого она без ума, прошли слишком быстро. А беда подкралась незаметно…

У нее зазвонил телефон, она отряхнулась от ужасающих мыслей о будущем и ответила.

― Ты была на приеме у Гриневича и МЕНЯ не пригласила?! — на Юлю обрушился ураган по имени “Арина Аверина”. Будучи истинной светской львицей, она обожала мероприятия подобного рода и старалась не пропускать ни одного из них. — Как ты могла?! КАК?!

― Меня Орлов повел, я даже не знала, куда мы идем, и там было ограниченное количество приглашенных, — пыталась оправдаться Юля.

― И это после того, как я помирила тебя с твоим олигархом?! — продолжала возмущаться Арина.

― Минуточку, что значит, ты меня с ним помирила? Мы сами разобрались.

― Сами?! САМИ?! Да без меня ты бы до сих пор выла в подушку. А он спускал бы с горя огромные деньги в казино!

― Не поняла…

― Юля, ты хоть представляешь, чего мне стоило узнать, где олигарх Орлов тусуется, а?! — возмущалась Арина. — Да еще и не один, а с подходящей дамой? С которой ты не знакома лично, настолько обалденной, чтобы тебя точно проняло! Чтобы вы оба с катушек слетели, разругались вдрызг, а потом отдались страсти, а? Да я подняла все свои связи, собрала целую тусовку, уговорила прийти их в этот несусветно дорогой бар, только чтобы вы с ним встретились!

― Так ты ж говорила…

― Мало ли что я говорю? Это же не значит, что все правда! Господи, да я думала, подохну, пока уговорю администратора усадить нас прямо напротив серых глаз Орлова!

― Ах, ты ж сучка! — выдохнула ошеломленная Юля.

― А то! — хмыкнула Аверина, ничуть не смущаясь, — Я старалась для любимой подруги. Такой спектакль срежиссировала! Во мне умер великий постановщик! А ты… меня НЕ пригласила!

― Аверина, выкинешь еще раз такое, я тебя…

― Естественно выкину! Я тебя умоляю, — подруга вздохнула. — Нет, я должна была сидеть и наблюдать, как ты таблетками закидываешься от тоски…

― Спасибо, — буркнула Юля, замолчала на секунду и призналась: — Аверина, кажется, я беременна.

― Это точно?!

― Нет, но лучше бы меня убили и закопали, пока не станет заметно. Для меня это все равно, что податься в сайентологи.

― Юля, не делай глупости, я сейчас буду! — тревожно закричала в трубку Аверина, которая слишком хорошо ее знала…

Подруга потащила Юлю к лучшему гинекологу в городе. Приятная женщина, Ольга Николаевна, после осмотра подтвердила ее опасения.

― Твою ж мать! За столько лет ни одного залета! Я ж следила, как ненормальная! Как я могла такое упустить?! Как сразу не догадалась?! — злилась “счастливая мамаша”.

― Юля, вы три года не принимали противозачаточные, организм восстановился. Обычное дело.

― Записывайте меня на аборт, — отрезала она.

― Юлия, срок не очень удачный для аборта. Одиннадцатая неделя. То есть, еще успеваем, но я бы не рекомендовала. В крайнем случае, и в срочном порядке на этой неделе. Но, может быть, вы еще подумаете? Вам тридцать два, у вас первая беременность, потом передумаете, а будет поздно. В вашем возрасте уже не стоит разбрасываться такими шансами, — пыталась убедить ее врач.

― Аборт, — отрезала Юля. — А после сразу запишите на стерилизацию.

Гинеколог посмотрела на нее, поджала губы и согласилась:

― Завтра в девять ноль-ноль. Жду вас.

Юля пулей вылетела из кабинета. Скоро ее проблема будет решена. Как удачно Орлов сегодня ночью улетел в командировку, на очередную проверку своего завода. А значит, у нее есть пару дней, чтобы избавиться от ненужной беременности.

Однако Юля недооценила стервозный характер, а главное, подлость Арины Авериной. Выскочив из клиники, она увидела ее в компании Алисы Бариновой, которая при виде нее нахмурилась и злобно скрестила руки на груди.

― Предательница! — шикнула Юля на подругу, — Я же только с тобой поделилась…

― Передо мной тебе никогда не было стыдно, — язвительно улыбнулась Аверина, — А вот перед ней… Расскажи- ка нам, Юленька, чего ты собираешься делать со своим не рожденным ребенком? — сладким голоском пролепетала эта дрянь.

― Ты с катушек слетела?! — завопила Алиса, — Совсем долбанулась, идиотка?! Орлов знает?

― Нет, конечно, — ответила за нее Аверина, — Она сию тайну унесет с собой в могилу.

― Ты не можешь сделать аборт! — воскликнула Алиса. — Орлов тебя никогда не простит. Ты его чуть не потеряла. Второй раз хочешь? Юля, может он уже свадьбу планирует, а ты ему такую свинью подложишь?!

― Что планирует Орлов мне не интересно, а вот я планирую самоубийство, — устало бросила Юля.

― Не дури и рожай! — поддержала Баринову подколодная змея Арина, — Юля, ты жалеть будешь до конца своих дней. Уж я-то знаю, каково это… (историю любви Арины Авериной читайте в романе «Ты — Моя душа»)

― Значит так, — рявкнула Юля, потому как они ее достали, — Ты у нас, Алиса, в какой семье воспитывалась? Ах, твой отец ушел от матери?! Горе-то какое?! — зло язвила Юля. — Скажи-ка мне вот что, тебя били? Тебя отчим насиловал, нет? Твоя мать сделала выбор в пользу мужика-алкоголика, а не собственного ребенка? — она перевела взгляд на Аверину. — У тебя, Аринушка, согласна! Полный трэш! Но ты хоть раз на улице жила?! Соглашалась спать с мужиками по подворотням, чтобы тебя накормили, потому что тебе шестнадцать, а жрать нечего? А еще холодно жутко?! Нет?! — она с яростью смотрела на притихших подруг. — У вас было хоть что-то! Хоть какое-то жалкое подобие семьи. Вы не голодали, не мерзли, и вас не пользовали вонючие, грязные мужики… Вы обе в восемнадцать замуж выскочили за своих мужей, и прячетесь за их спинами. Ах, ваши мужья неидеальны?! Какое несчастье! — она язвительно подняла бровь. — Вы с моё сначала проживите, а потом нотации читайте. Вы НЕ МОЖЕТЕ меня судить! — она прикрыла на мгновенье глаза и стиснула зубы: — Вы думаете, я не хочу стать такой как вы?! Радоваться, ожидая малыша, скупать ему детские вещи, игрушки? И умиляться на карапуза? И хоть раз почувствовать себя особенной, и таки надеть это сраное подвенечное платье! А потом, как дура, рыдать взахлеб от счастья, что нашелся-таки мужик, которому я нужна! Хочу! Честно хочу! Но я не могу! — завопила она, давясь слезами, — Потому как мне, блядь, не радостно! Я никогда не выйду замуж. Даже безбашенный Орлов не решится сделать предложение шлюхе. Вы как себе это представляете?! «Знакомьтесь, это Юлия, бывшая проститутка и мать моего ребенка»! Это он должен говорить людям?! Вы забыли, кто я! Да и не дано некоторым женщинам стать матерью. НЕ ДАНО! Я ненавижу детей! У меня никогда их не будет! И вас, законных жен, я тоже НЕНАВИЖУ! — с жуткой болью выплюнула она им в лицо. Глотнула воздуха, чтобы успокоится и добавила: — Поэтому, засуньте себе в жопу вашу сраную мораль!

― Юля, то, что с тобой произошло, еще не значит… — начала Арина, но Баринова ее остановила.

― Не надо. Оставь ее. Ладно. Только если что, я заранее извиняюсь, — сказала Алиса, упрямо вздернув подбородок.

Юля подняла указательный палец вверх и пригрозила:

― Только попробуй сказать Орлову, Алиса. Тогда нашей дружбе настанет КОНЕЦ!

― Лично я ему не расскажу. Слово даю. Но помни, что заранее прощение у тебя все же попросила, — загадочно ответила Алиса. — Чего ты стоишь? Иди, давай! Тебе еще к аборту готовиться надо. Полежать перед ним или что там требуется? — чуть ли не выгоняя Юлю, неожиданно выдала она. Затем развернулась к Арине и добавила: — Пошли со мной чай пить.

Подруги развернулись и стали отдаляться от нее.

― Да пошли вы…! — буркнула Юля, села в машину и поехала домой. И только припарковавшись у своего подъезда, она поняла, по какой причине загадочная подруга просила прощения.

― Какая же ты сука, Алиса Дмитриевна! — процедила сквозь зубы Юля, заметив стоящего на пороге ее подъезда мужчину. Только скажи одной «лучшей подруге» Алисе о чем то, тут же об этом будет знать «вторая лучшая подруга» — Руслан Баринов! Выходя из машины, Юля хмыкнула, так как у него виднелся огромный синяк под левым глазом.

― Разговор есть, — сказал он, преграждая ей путь.

― Баринов, сделай милость, освободи проход, а заодно и планету!

― Ха! Не выйдет, — ответил, не сдвинувшись с места.

― Это тебя Орлов разукрасил? — Руслан скривился, подтверждая ее догадки, — Обожаю этого мужчину! — злорадно улыбнулась она.

― Полегчало?!

― Нет! Мне полегчает, когда ты сходишь в оружейный магазин, купишь себе ракетницу, засунешь в рот и отстрелишь себе свою лысую башку! Пожалуйста, сделай подарок этой грешной земле!

― Обойдешься, — хмыкнул Баринов, странно поглядывая на нее, — Мне сказали, ты беременна.

― Да, если будет мальчик назову в твою честь — хорек вонючий!

― Юлька, хватит ссать жидким азотом. Заканчивай уже. Нам выгодно дружить.

― Ты знаешь, Баринов, я недавно сменила диету: перестала заглатывать свои принципы. Так что, покорно благодарю, но я пас.

― У таких как мы с тобой много принципов: просто выбери другой! — язвил Руслан.

― А! Я поняла! — догадалась Юля, засмеявшись, — Орлов мало того, что тебе врезал, так еще и разорвал с тобой контракт. Ты ж поэтому сюда приперся? Баринов, я тебе больше не друг. Я тебе никто. Как и ты мне. Так что, рекомендую тебе заняться йогой. Она поможет развить гибкость, необходимую для того, чтобы засунуть голову себе в задницу! Я тебе помогать не буду.

― Юль, ты решила мне мораль почитать? Рассказать в подробностях, какой я ублюдок?! Так я о себе это знаю, — проговорил Руслан, небрежно пожимая плечами, — Ты забыла Юля, это я собственными руками тебя к Минаеву привел. А утром, именно Я забирал тебя оттуда. И картина, какой из тебя фарш эти мрази сделали, каждый день передо мной маячит. Я вез тебя в больницу, Юля. И стоял под дверью реанимации. Ждал и молился, чтобы ты оклемалась. А позже, именно Я все бросал, жену, бизнес, дела, всех на хер посылал, и мчался к тебе, когда у тебя очередной припадок начинался. Вот такой ублюдок, как Я! — он с горечью стиснул зубы. — Ты же не понимаешь, да?! Ты же никогда не понимала до конца, кто ты для меня! — он прищурился и продолжил: — Юля, сколько тех девчонок, с которыми я начинал бизнес, остались со мной до победного? Сколько, Юля? А я тебе скажу, ни одной! Я гнал каждую за любой мелкий промах. Сливал их за мелочь. Выгонял за то, что постарели, подурнели, надоели. Но не тебя. Тебе было дозволено все! Я спускал тебе любые косяки. Потому что ты была моим человеком. Нет, не так… Ты была моим алмазом, моим лучшим творением! Идеальная девочка Барина. Как тебя называют до сих пор? “Настоящая шлюха в обличье истинной королевы”?! Я тебя сделал Юля, вот этими руками! Ты ж моё… — он поднял руки и гневно затряс ими перед ее лицом. — А потом сам… этими же руками… падлам отдал… — зарычал он, скривился, сжимая челюсти. — Так вот, подруга, чтобы ты знала, мне на хуй не нужно твое прощение, Потому что я сам себя никогда не прощу. Вот такой я ублюдок, Юля, и мне с этим жить, — Руслан сплюнул на землю, достал сигареты и закурил.

В его перекошенном от злости лице, она заметила гнетущее чувство вины и неподдельное сожаление о содеянном. Нет, в этот момент она его не пожалела. Просто поняла, что предавший человек страдает иногда намного сильнее, чем тот, кого предали.

― Тогда зачем ты пришел? — тихо спросила Юля, обхватив себя двумя руками.

― Я буду валить Минаева и его подельника Алиева. На моей стороне Вадик Северов. Это не обсуждается.

― А причем здесь я или Дима? — непонимающе спросила она.

― Знаешь, Юлька, — улыбнулся он, хитро прищуриваясь при упоминании Орлова. — Я же сразу понял, что ты поплыла. Еще тогда, когда ты согласилась провести с ним ночь. Несмотря на твои припадки. Ври себе сколько угодно, но мы оба знаем, что пошла ты к нему исключительно потому, что хотела. Ты ж на всю башку укуреная! — воскликнул он и повертел пальцами у виска. — Мне ли не знать, на что ты готова пойти ради того, кого любишь. У тебя ж мозг отключается напрочь! Носом воротить, это мы все горазды. Но Юля, включи свои влюбленные извилины хоть на минуту. Твой принц врезал Минаеву. А мы оба знаем, что это за вонючая падла. Да, пока с его стороны все тихо, но помяни мое слово. Он себя еще проявит. И когда он начнет, я буду нужен твоему Орлову. Потому что, эту мразь, я завалю. И хочу, чтобы Орлов мне помог.

― Дима не такой, — она отошла от него на шаг назад и затрясла головой.

― А, ну конечно! — язвил Баринов. — Он же у тебя голубых кровей! Любого Юля можно довести до точки невозврата. Если посильнее надавить на болевую точку… А я так понимаю, сейчас у Орлова их стало аж целых две: ты и ребенок! А он, дебил, тебе одной без охраны разрешает шастать.

― Тебя это не касается.

― Юля! Не тупи! Когда я начну охоту на ведьм, Минаев придет за тобой. И Орлов должен тебя защитить. Раз уж с меня ты “любезно” сняла эту обязанность. Я могу помочь. А он подсобит мне. Поговори с Димой.

― Без тебя разберемся, — отмахнулась от него Юля и зашла в подъезд. Она не слышала, как смотрящей ей вслед Руслан Баринов, почесал свою лысую голову и пробубнил себе под нос:

― Я, конечно, страшно перед тобой виноват. Зато у тебя появится еще один повод меня ненавидеть. Потому как хрен я тебе, Юлька, разрешу самой себе жизнь испоганить. Аборт, видите ли, она делать собралась! Ага, счаз! — он задумался на мгновенье и пожал плечами. — На крайняк — проклянет меня еще раз. Переживу! — он набрал номер и радостно воскликнул:

― Дима, у меня для тебя просто очешуенная новость!