Глава 13

Без двадцати девять. Юля подъехала к клинике, где ей предстояло пройти неприятную, но обязательную процедуру аборта. Вчера после разговора с подругами она заблаговременно отключила мобильный, чтобы на нее не сыпались с частотой звука их навязчивые смс, с просьбой передумать о своем решении. Юля припарковалась. Сделала глубокий выдох, досчитала до пяти и вышла из машины. Она все делает правильно. Никогда Юля не станет матерью. А эти дуры, Аверина и Баринова, пусть хоть по десятерых рожают! А Орлов… что ж! Если не поймет, значит, им все-таки придется попрощаться. Странно, но беременность пугала ее намного больше, чем возможность расставания с Димой. Юля уверенно поднималась по ступенькам женской консультации, когда неожиданно почувствовала сильный толчок спереди. Она удивленно опустила голову и увидела мальчишку двух-трех лет, который чуть не сбил ее с ног. Ухватившись своими маленькими ручонками за ее колени, малыш уставился на нее своими огромными серыми глазищами, широко улыбнулся и произнес всего одно слово:

― Мама!

К нему тут же подбежала беременная женщина и, обращаясь к остолбеневшей Юле, затараторила:

― Извините, пожалуйста, ему как два года стукнуло, так не поспеваю следом. Глаз да глаз нужен. Все время ускользает. А скоро второй будет, так вообще не знаю, как справляться буду! Муж все время на работе, а я одна вот маюсь. Извинись немедленно перед тетей, — строго сказала она карапузу, который открыл широко рот, высунул язык и забавно ловил снежинки ртом. — Простите, еще раз! Пойдем, Антошенька, с мамой. Чуть с ног не сбил, хулиган маленький! — мягко бранила сынишку женщина, уводя его из клиники. Мальчик что-то пролепетал на непонятном детском языке, затем обернулся, снял варежку и весело помахал Юле пухлой ладошкой на прощание.

Она застыла и по какой-то неведомой причине долго не могла оторвать взгляд от отдаляющегося розовощекого малыша. Крупные снежинки падали на нее, застилая ей взор, как бы отгораживая от мальчика. Она раздраженно тряхнула головой, но карапуз с мамой уже успели скрыться из виду. Юля опустила голову, снова шумно выдохнула и уже было потянулась к ручке входной двери, но почему-то резко развернулась, осторожно подошла к перилам лестницы и плюхнулась прямо в дорогой шубе на верхнюю ступеньку крыльца перед клиникой.

Без десяти девять. Клиника была расположена в шикарном месте, возле уютного тихого парка. Юля наслаждалась волшебным зимним пейзажем. Она успеет. Ей просто подышать потребовалось. А в принципе, у нее отменное здоровье, она прекрасно себя чувствует, несмотря на беременность. Она ведь даже не почувствовала, что залетела, так как ее ничего не беспокоило. Ни токсикоза, ни одышки, ни головной боли. Вообще, ничего! Поэтому, даже если все лифты в здании будут заняты, Юля спокойно поднимется на четвертый этаж. Взлетит прямо! Ей же сказали прийти в девять ноль-ноль, это она на всякий случай приехала заранее. Юля точно доберется до кабинета вовремя.

Девять ноль-ноль. Мести перестало. Выглянуло яркое солнце, и она прищурилась от ослепляющих лучей. В конце концов, Юля — ВИП клиент. Она может позволить себе небольшое опоздание. За те бешеные деньги, которые она заплатит за аборт, врачи даже косо взглянуть в ее сторону не имеют права! Да в любой другой частной клинике цены в пять раз ниже! Они просто обязаны ее облизывать со всех сторон, даже если она опоздает на пару минут!

Девять пятнадцать. Юля наблюдала, как обильный снег падает с тяжелых еловых веток. Прикольно! Хлюп и упал! И ничего страшного не произойдет, если Юля придет позже! Она занята просто сейчас немного, сидит тут и ей красиво! И вполне вероятно, что в клинике произошел сбой, все лифты пришли в неисправность, а в городе были жуткие пробки из-за непогоды! Да, в конце концов! Она беременная, ей двигаться просто тяжело, поэтому Юля настолько задержалась. И плевать, если у них уже следующая запись назначена! Она первая записалась, а с ее стервозным характером из кабинета гинеколога вылетит нафиг любая, кто посмеет занять ее место. Надо будет, Юля доберется до владельца клиники и такой скандал закатит, что они ее надолго запомнят! До конца своих дней…

Девять тридцать. Здесь так тихо… Мешают только прохожие и посетители клиники, которые нарушают ее сказочный покой, разговаривая между собой. Был бы с собой автомат, точно расстреляла! А ее бы даже не посадили, наверное. У нее ведь справка о ПТСР имеется. Но ей точно нужен психолог. Срочно! Потому что Юля, наверное, с ума сошла, раз до сих пор торчит на улице на морозе и не заходит внутрь. Наверное, ей уже звонил администратор, может, даже оставил смс с напоминанием, что у нее назначена процедура. А у нее телефон отключен! Ха! Нет, что ни говори, здесь очень красиво! И Юля понятия не имеет, какого черта медлит! Ах, милый карапуз глянул на нее своими огромными глазищами серого цвета?! И что?! Юля ненавидит детей. Что она будет делать с орущим новорожденным? Она же даже не знает, как к ним подступиться! Ей никогда не нравились сопливые, слюнявые дети. Быть матерью — это целое призвание, которое Юлю, слава Богу, обойдет стороной! Это же надо хотеть ею стать. А она никогда не изъявляла такого желания. Что, черт возьми, она творит?! Она сумасшедшая. Завтра же, она наберет своего психотерапевта и возобновит прием. И будет туда ходить не три раза в неделю, а целых пять, потому что с момента знакомства с Орловым, ее шарахает из края в край! Такими темпами она точно закончит в психушке!

Девять сорок. Юля ненавидит посетителей клиники. Каждый третий подходит к ней с вопросом, все ли в порядке. Юля по-черному огрызается на каждого обеспокоенного прохожего, а еще мысленно материт свою тупую башку за то, что до сих пор сидит на ступеньках. Зла не хватает, если бы могла, давно бы себе врезала! На улице, между прочим, минусовая температура, а Юля уже замерзла. Но заставить отлепить свою идиотскую задницу от ступенек, она не могла. Юле всегда нравился зимний пейзаж. А еще она помнит, как в снежки играла с дворовыми ребятами. Хорошо здесь! И кушать очень захотелось. Чего-нибудь сладенького. Юля уже лет сто не нарушала строгого режима правильного питания. Сначала тяжело было, а потом она привыкла, втянулась. А теперь уж очень хочется чего-нибудь вредного, шоколадного. И соленых грибочков. Только натуральных, бочковых. И селедки. Желательно с вареньем, лучше клубничным. В детстве Юля очень любила клубничное варенье, могла полбанки за раз слопать. Это потом она от него отказалась, чтобы фигуру держать в форме. А было время… Юля приложила голову к железным холодным перилам, прикрыла глаза, и несколько раз несильно о них стукнулась головой, так как поняла: ей настал конец…

Девять сорок пять. Она услышала вой доносящихся издалека мигалок, и через мгновение во двор клиники, мчась на сумасшедшей скорости, влетели несколько дорогих иномарок и резко затормозили у входа. Из одной из них выскочил взъерошенный Орлов, заметил ее, но не обогнул машину, а нетерпеливо запрыгнул на капот, перекатился и подбежал к ней.

― Я успел? УСПЕЛ?! — закричал он, схватив ее за плечи и приподнимая со ступенек.

― Дима… — Юля начала говорить, но ее губы задрожали, а из глаз полились слезы. — Я не смогла-а-а! — уже во всю рыдая, призналась она.

― Фу! Слава тебе, Господи! — выдохнул радостный Дима, прижимая ее к себе, пообещал: — Юля, я тебя когда-нибудь придушу! — он слегка отодвинулся, обхватил ее лицо теплыми ладонями: — Я тебе звонил! Я тебе писал! Я думал, не успею… Мне не разрешали взлететь из-за метели… Я… Юля, я думал, умру, если опоздаю…

― Я беременна-а-а, Дима-а-а! — плакала Юля как маленькая пятилетняя девочка.

― Юляша, ты не плачь! — обманчиво ласково шептал ей запыхавшийся Дима. — Ты радуйся, мать твою, что ты сейчас в положении, а то я бы тебя точно убил! Ты чего удумала, а?!

― Я… я не могу… стать мамой…

― Правда, что ли?! — ухмыльнулся Дима. — Идем, красавица, сейчас я тебе покажу, как именно ты СМОЖЕШЬ и СТАНЕШЬ матерью! — отрезал Орлов и повел ее в кабинет гинеколога.

Никак не прокомментировав опоздание неопределившийся пациентки, Ольга Николаевна подробно доложила не перестающему улыбаться, как идиот, Орлову о самочувствии будущего ребенка и его матери, которая сидела с лицом обреченного смертника камикадзе. Затем гинеколог лично проводила ВИП клиентов на УЗИ, где Дима уставился на экран монитора и даже открыл рот. Юля же не смогла себя заставить повернуть голову в сторону своего будущего ребенка.

― А можно узнать, кто у нас будет? — спросил Орлов, сияя, как разноцветная гирлянда на новогодней елке, и, словно не замечая, что Юля сидит чернее тучи.

― Пока еще рано. Не видно, — ответил узист.

― Так, давайте я вам куплю нормальное оборудование, чтобы четко видно было? Мне раз плюнуть! — подскочив со стула, он достал мобильный и стал набирать чей-то номер.

Удивленные врачи переглянулись и Ольга Николаевна, улыбаясь, вежливо заметила:

― Дмитрий Константинович, еще по сроку рано определять. Это не от оборудования зависит. Плоду нужно время, чтобы развиться. Вот придете к нам через месяц другой, тогда мы вам точно скажем, кто у вас родится.

― А, я понял, — сказал Дима, сел обратно и снова вперился в монитор. Он даже, кажется, дышать перестал. Все присутствующие тактично молчали, глядя на ошалевшего от счастья молодого папашу и ждали, когда же олигарх вдоволь наглядится на свой зародыш.

Минут через пятнадцать выжидательной тишины, Дима, не отрываясь от монитора, достал мобильный, набрал номер и отдал распоряжение:

― Мне нужен дом. Нормальный. Ага. И лучший дизайнер детской. Нет, лучший в стране! Ага. И коляска. И люлька. И… — он, наконец-то заметил, что не один находится в палате, взглянул на докторов и растерянно спросил: — И что мне еще нужно для ребенка?! — так и не дождавшись их ответа, выкрикнул. — Игрушки! И мотоцикл детский. И куклу на всякий случай! Нет, много кукол и много машинок! Пусть будут! — отключился и снова уставился радостным олухом в монитор. Врачи не знали уже как культурнее спрятать улыбки, отворачивались и прикрывали рот рукой.

Юля фыркнула первой. Она закатила глаза и сказала:

― Так, мне это уже осточертело! — она вытерла гель с живота, встала с кушетки, нацепила сверху шубу и стремглав выскочила из кабинета. Орлов догнал ее уже на выходе из клиники:

― Юля, ты чего?!

― Если тебе непонятно, читай по губам, Орлов! Я НЕ МОГУ БЫТЬ МАМОЙ! — закричала она. — Мне НЕ РАДОСТНО, Дима, от осознания, что у меня в животе кто-то живет! Черт, надо было делать аборт! — она стукнула себя по лбу. — Я страшно ступила! Ты бы не успел меня остановить! Как чувствовала, что тебе не надо было говорить о беременности.

― Объясни мне, красавица, а с чего это ты не можешь родить мне ребенка?! — возмутился Дима. — Я что, проходимец какой-то?! Алкоголик, наркоман? Или у меня болезнь, передающаяся на генетическом уровне?! Почему, Юля?!

― Причем здесь ты?! Вот причем здесь ты! — завизжала она, закрыла лицо руками и устало произнесла: — Дима, я не люблю детей. Я их ненавижу. Я не смогу умиляться каждому их чиху. Я не из таких женщин! Я другая. Мне отлично живется без детей, и я понятия не имею, нахрена их рожать! Я не буду любить этого ребенка! А он будет страдать, что мамочка его не любит. Это страшно, Дима! По себе знаю. Гуманнее будет избавиться от него пока не поздно.

Дима замолчал на несколько мгновений, задумчиво оглядываясь на окружающий зимний пейзаж, засунул руки в карман и пожал плечами:

― Смотри. Начало хорошее. Ты не хочешь, чтобы ребенок страдал, а значит….

― Это ничего не значит. Кроме того, что я его НЕ ХОЧУ!

― А я хочу, Юля! Очень хочу! Сына хочу! Дочку хочу! Почему я не имею права иметь детей?! — вскрикнул он.

― Да рожай себе на здоровье! — вскрикнула Юля. — Причем здесь я?!

― Так ты мне предлагаешь другой женщине детей сделать?! — он приподнял брови и нервно рассмеялся.

― Дима, я не знаю, — устало бросила она, мечась из стороны в сторону, — Пойми меня, правильно. Я буду ужасной мамой. Худшей из тех, кого можно вообразить. Я не смогу его любить.

― Юль, знаешь, — начал Дима, ласково погладив ее по щеке. — Меня воспитывала конченая стерва, хотя нет, — он недовольно закатил глаза. — Надо называть вещи своими именами, моя маман — откровенная сука. Таких еще поискать надо! Тем не менее, я же вырос! И ничего со мной не случилось. Жив, здоров. Не сможешь дарить ему материнское тепло, значит, не сможешь. Я его за двоих любить буду! — сказал он и тут же ответил на звонок: — Да! А какая лучше? Так, мне самую лучшую коляску. А…. тогда две сразу бери! Нет лучше три! Разных цветов, чтобы и для мальчика, и для девочки. Я еще не знаю, кто будет! Да, и люльку тоже, чтобы подходила. Так, а че мы паримся?! Скупай все в двойном экземпляре! Сразу мне звони, если что! И фото скидывай!

Орлов отключился, Юля, изумленная его заявлением, уставилась на радостное лицо любимого мужчины и застыла на несколько мгновений. У нее перехватило дыхание, а сердце словно остановилось. Он вновь ее удивил. Дима не стал ее попрекать тем, что она какая-то неправильная, которая не может выполнить “священный женский долг”. Ей казалось, что они будто вновь очутились в небе, слету прыгнули в бурную реку, а Дима снова спас от утопления, крепко сжал ее руку и вытащил на берег. А еще его серые глаза засияли таким неподдельным искренним счастьем, почти детским, восторженным, словно ему не сорок, а года четыре, и ему к празднику была обещана самая крутая игрушка на свете!

― Юля, давай так… — задумался он. — Чего ты хочешь за ребенка?

― В смысле?

― Ты родишь мне наследника. Я хочу знать, во сколько это мне обойдется, — произнес он деловым тоном. — Ты же русский язык не понимаешь! Ок, давай по-твоему, как ты обычно привыкла. Только без обид, просто это правда, — пояснил Дима. — Замок в Швейцарии хочешь? Яхту? Собственный самолет?! Чего тебе надобно, девица, чтобы ты не наделала глупостей, а я смог спать спокойно и не бояться, что тебя заглючит в очередной раз? Хочешь, остров подарю? Не стесняйся, красавица, я сегодня очень счастливый и очень щедрый!

Юля глядела в эти искренние, полные надежд глаза и так и не смогла воспользоваться предоставленным ей королевским великодушием неприлично богатого олигарха. В любых других обстоятельствах, с любым другим мужчиной, только не с ним…

― Ничего, — тихо ответила она, — Я рожу тебе ребенка, Дима. Просто потому, что… ты этого хочешь…

Орлову потребовалось почти два месяца, чтобы определиться, какое жилище подходит его наследнику. Дима привез ее в шикарный двухэтажный особняк, расположенный в одном из самых элитных районов города. В огромном замке располагался бассейн закрытого типа, огромная терраса, где можно устраивать целые светские приемы, шестнадцать спален, два тренажерных зала, три теннисных корта и конюшня. Прилагающаяся к особняку необъятная территория, скорее напоминала отдельный большой поселок! С открытым ртом Юля стояла, наверное, минут двадцать, глядя на купленный им дом под хохот довольного собой Орлова.

― Красавица, я записал его на тебя.

― Ты убить меня решил? Я ж в обморок могу грохнуться! — сказала обалдевшая от его щедрости Юля.

― Нет, просто объясняю на понятном тебе языке, что я готов вкладываться в тебя. В нас, — уточнил он, поглаживая ее живот. — Это чтобы ты глупости не делала, — предупредил он с серьезным тоном, целуя ее в макушку.

― Подожди, то есть я буду здесь ЖИТЬ?! — изумилась она.

― Нет, МЫ будем здесь жить, — отрезал Орлов и повел ее смотреть внутреннюю отделку дома. Роскошный дворец внутри выглядел еще шикарнее, чем снаружи. Мебель сделана из карельской березы и красного дерева, а полы из мрамора. В интерьере было много красивых хрустальных люстр и изящной лепнины, создающей теплый уют. Выполненное с неимоверным размахом обустройство дома поражало своей роскошью. Довершили просто шикарную общую картину удивительной красоты наличие дорогого антиквариата.

― После рождения ребенка, красавица, станешь владелицей апартаментов в Лондоне, я там часто бываю, — говорил Дима, пока Юля не знала, какой комнатой восхищаться больше, — И яхты.

― Дима, я же сказала, что рожу его, — пообещала она, — Необязательно было…

― Я знаю, красавица, но учитывая твой характер, так мне будет спокойнее, — отрезал Орлов. — А теперь пошли, приехал дизайнер, который займется оформлением детской. Меня заверили, что он лучший.

Юля не была уверена, что именно этот специалист будет в состоянии отделать комнату для будущего малыша. Зато, она четко осознала, что если эта пигалица, сидящая на диване возле Орлова, не перестанет сию минуту хлопать своими накладными ресницами, кокетливо приглаживать волосы и заигрывающе улыбаться, то будущая владелица яхты точно займется разукрашиванием ее лица, исключительно в алый и фиолетовый оттенок.

― Девушка, — обратилась к дизайнеру Юля, когда заметила, что та уже чуть ли не выпрыгивает из юбки, — Ни у кого уже не осталось сомнений, что вы готовы отсосать Дмитрию Константиновичу прямо здесь, передо мной. Но хочу вас предупредить, этот мужчина не сторонник орального секса.

― Что? Да как вы… я… — обомлевшая барышня подпрыгнула и стала нервно заглатывать воздух от возмущения.

Дима прыснул, закашлялся, но потом, взяв себя в руки, сказал:

― Думаю, моя ж… — он отчего-то запнулся на секунду, хитро прищурился и продолжил: — Нет, еще рано. Юлия имела в виду, что ваше предложение по обустройству детской нам не подходит. Благодарим за уделенное время. Вас проводят, — он дал сигнал охраннику и тот увел красную как рак дизайнершу на выход.

― Юляша, моему самолюбию, конечно же, льстит твоя… пылкость, но все же, может, стоит делать это более цивилизованным способом? — сказал он, ухмыляясь и откидываясь на спинку кресла.

Юля сделала вид, что призадумалась на мгновенье и воскликнула:

― Да куда еще-то цивилизованнее?! Я могла плеснуть ей в лицо горячий чай или облить кислотой, а еще расцарапать ее морду, я себе новый маникюр сделала. Вот смотри! Так что, нет. По-моему, я и так была слишком толерантной.

― Могла бы просто сказать, что тебе не нравится ее вариант дизайна, — смеялся Орлов.

― Точно! Нам нужен новый дизайнер! Обязательно мужчина! — предложила она.

― Обязательно гей! — добавил свое пожелание Орлов.

― Любой каприз за ваши деньги, — парировала Юля.

― А мне понравилось…

― Что именно?

― То, что ты меня ревнуешь! — и расплылся как довольный мартовский кот. Неожиданно у него зазвонил телефон, он ответил, а его лицо мгновенно побледнело, — Я вылетаю прямо сейчас!

― Что-то случилось?

― На одном из моих заводов произошло ЧП. Я должен немедленно лететь туда.

― Хочешь, я поеду с тобой? — предложила она. ― Я быстро соберусь!

― Нет, ты беременная. Не надо тебе на такое смотреть. Юля, мне, правда, пора, — отрезал он, небрежно чмокнул в щеку и уехал. По правде говоря, Юля расстроилась. Мог бы и с собой позвать, она бы не стала ему мешать, так как четко знала правила поведения содержанки, раз уж Дима самоуправно решил ее перевести в этот статус.

Орлов не отзвонился по прилету. Весь последующий день также от него не было вестей. Юля заселилась в шикарный особняк. Затем поехала на шоппинг, где прикупила себе несколько очень дорогих платьев для будущих мам, даже к косметологу сходила, только чтобы оторваться от телефона и перестать его мониторить каждую секунду. Успешные мужчины не любят, когда их отвлекают от работы, поэтому Юля занимала себя идиотскими делами, чтобы не плюнуть на все негласные правила и не позвонить ему. А часам к двенадцати ночи, глядя на огромную пустую кровать, в которой ей предстояло провести вторую одинокую ночь, Юля сдалась и набрала его. Ей долго не отвечали, а потом в трубке раздался женский голос:

― Алло!

Юля обомлела. Дыхание сперло, к горлу подкатил колящий комок. Ей словно по темечку тяжеловесной кувалдой ударили, напрочь выбив все мозги. Потому как до этого момента Юле даже в голову не приходило, чем Орлов может быть занят в командировках, когда ее нет рядом…

― Кто это? — спросила, видимо, очень важная для олигарха спутница, раз он ее притащил с собой.

― Вы, наверное, Юля? — кокетливо спросила девушка, явно наслаждаясь произведенным собой эффектом. — Дима не может сейчас подойти. Он в душе! Перезвоните через… ммм… пару часов. Он еще будет долго занят, — проворковала наглая сучка с явным и недвусмысленным намеком на то, как именно Дима проведет следующие часы, а затем, положила трубку.

Юля несколько раз мотнула головой, отказываясь признавать жестокую действительность. Голова закружилась, она съежилась и на подогнутых коленях еле добралась до кровати и бессильно рухнула на нее. Она крепко сжимала губы, чтобы не заорать во все горло, потому как из-за сильного удушья, все равно бы не смогла… Глупое, глупое бабское влюбленное сердце… И это она советовала Алисе Бариновой снять розовые очки, а сама-то, как дура повелась на единственное и ничего не стоящее “люблю”. Идиотка! Сама виновата и некого ей сейчас винить…

А утром, ввалившийся в спальню без стука охранник, окончательно добил сломленную женщину:

― Юлия Викторовна, Дмитрий Константинович позвонил и просил вас немедленно отсюда съехать…