40

Шаг влево, поворот, делаем поддержку, приземляюсь, но становлюсь не чётко и немного подворачиваю ногу.

— Чёрт, ай! — острая боль заставляет зашипеть и схватиться за лодыжку.

— Тихо-тихо, осторожно, — Малк помогает мне сесть на диван и выключает с пульта музыку, — сильно?

— Нет, но лучше неси лёд, если не хочешь, чтобы мы потеряли несколько дней.

Растираю кожу, дабы не образовался синяк. Вывихи довольно частое явление в танцевальном спорте. Мои ноги подвергались им не раз, поэтому сейчас по десяти бальной шкале понимая, что болит примерно на единицу, могу сказать, что это просто неудачное приземление. Без последствий.

— Держи, — На лодыжку бережно ложится пакет с замороженными пельменями, — льда не нашёл.

— Сойдёт. Спасибо.

Мы уже почти неделю учим танец. То у Малкольма дома, то у меня. Не очень удобно конечно, но выбирать не приходится. Благо мебели в гостиных у нас не много, места хватает. Хотя иногда я все же задеваю руками то стеллаж, то стол, то еще что-то.

— На сегодня закончили? — с сожалением осведомляется друг.

— Наверное, да.

— Дай гляну, — убирает пельмени и опускает мой носок, сосредоточенно осматривая косточку. Осторожно проводит по ней большими пальцами, — Больно?

— Нет, жить буду.

Телефон рядом на столе оживает, разнося весёлую трель по квартире.

Зак.

Подсознательно напрягаюсь. Каждый раз, когда он звонит во время репетиции у меня внутри все в тугую пружину сжимается.

Хватаю телефон и тычу на зеленую кнопку.

— Привет, — вкладываю интонацию бодрость по максимуму.

— Привет, маленькая, — низкий пропитанный нежностью рокот заставляет улыбнуться.

Люблю это его «маленькая».

— У тебя перерыв?

— Да, жара такая жесть. Хорошо, что ты не ходишь больше, испеклась бы здесь.

— Мне хватило того раза. Не представляю, как вы еще бегать умудряетесь под солнцем.

— Привыкли, — хмыкает Зак, — ты чем занимаешься?

— Слушай, я нам коф… — вставляет вдруг Малкольм за что тут же получает от меня сильный удар в грудь.

Я быстро накрываю его рот рукой, глазами показывая, чтобы замолчал. Сердце при этом подскакивает и ударяется о грудную клетку.

— Кино смотрю, — стараюсь звучать непринуждённо, при этом устремляю выразительный взгляд на моего друга идиота.

Надеюсь, Зак не расслышал его слов.

— М-м-м, интересное?

Голос не изменился, он все также бодр, отчего я незаметно с облегчением выдыхаю. Пульс уже успел набрать скорость за такой короткий срок и теперь пытается замедлиться.

Малкольм убирает мою руку, при этом закатив глаза. Встаёт и уходит на кухню. Так бы и сразу, а то как будто не знает, что если Зак услышит, случится армагеддон.

— Тар? — напоминает о себе Зак.

— Нет, не особо. Думаю что-то другое глянуть, — от собственного вранья на языке горечь растекается.

Морщусь. Неприятно это ужасно. Каждый день говорить, что я дома, а на деле..

— Посмотри Ходячих Мертвецов. Помнишь, мы тащились раньше?

— Точно, я же так и не досмотрела его!

— Ну супер. На вечер есть планы?

— Вообще-то да, — вспоминаю без особой радости, — к маме её подруга придёт с дочерью. Мама попросила уделить ей время. Хотя я бы с гораздо большим удовольствием погуляла с тобой, чем слушать её монотонные рассказы о небесных телах. Она фаната астрономии.

Сочувственный смех Зака летит из трубки.

— А ты нет.

— Я совсем нет.

— Может тебя спасти? Могу нагрянуть типа без предупреждения.

Прикидываю вариант весь вечер провести в компании нудной Сильвии или же с моим мальчиком, и конечно второй вариант побеждает.

— А давай. Только не сразу. Все же просьбу мамы совсем я игнорировать не могу. Часиков в восемь.

— Все будет сделано в лучшем виде. Твой Супермен придёт на помощь.

— М-м-м, а я потом тебя вознагражу, — мурлычу, уже сама предвкушая это вознаграждение.

— Я потребую двойное, — нотки в мужском голосе приобретают чувственный окрас, вызывая во мне зыбь трепета.

Мне кажется, я стала нимфоманкой по отношению к Заку. Мы оба помешались. Не было ни одного вечера за все время пока мы вместе, чтобы мы не занимались сексом.

Он каждый раз разный. Будоражащий, безудержный, какой-то аномально неутолимый. Мы с Заком как двое одержимых сходим с ума, стоит оказаться наедине. Он топит меня в сумасшедшей страсти, а потом, когда я того не ожидаю качает на волнах нежности. В памяти всплывает наша вчерашняя неожиданная близость в его машине на заднем сидении. Пальцы на ногах подгибаются мгновенно, потому что это было безумно остро. Машина была припаркована на парковке под торговым центром. Вокруг, слепя фарами, проезжали другие автомобили, а мы не могли оторваться друг от друга.

Боже, я снова хочу его!

Договорив, скидываю звонок, проверяю действительно ли отключился Зак и только потом отправляюсь на кухню. Последние дни этот процесс выработался до автомата. Не дай Бог он когда-то не отключится и услышит голос Малкольма рядом…

— Кофе остыл уже, — небрежно информирует Малкольм.

На столе предусмотрительно ждут две чашки и тарелка с бутербродами. Рядом открытая упаковка мидий, а на десерт — пирожные.

— Это не самое страшное в жизни, — сажусь на стул, подтягивая к себе мидии. Малкольм заботливо покупает их каждый день для меня, хотя сам, как и Зак их не особо жалует.

— Смотрю, ходишь уже нормально, — кивнув на мою ногу, отпивает из своей чашки.

— Да, повезло. У нас в запасе час. Можем после кофе паузы ещё немного пройтись по программе.

— Отлично, я за. У нас не так много времени, — соглашается он.

— А когда этот конкурс вообще?

Что-то я даже не поинтересовалась. Малкольм говорил, что через три недели, но надо же знать точно.

— В конце месяца.

— А точнее? У Зака матч важный двадцать третьего. Я обязана там быть.

Малкольм задумывается на несколько секунд. Смотрит на меня, словно пытаясь вспомнить, опускает взгляд на стол. Снова на меня. Кажется, кто-то забыл дату самого важного события в этот период жизни.

— Сейчас проверю. У меня записано.

Вероятно, память его все же подвела. Не зря я все записываю в календарь телефона. Так я точно не выпущу из головы ничего важного.

— Двадцать четвертого, — доносится из зала.

— Отлично. — кричу в ответ. А когда он возвращается добавляю, — Мне нужно ещё платье будет на прокат взять.

— Я дам тебе. У меня есть несколько. Мы с Бриджит оставляем друг у друга по паре костюмов на всякий случай. Так что ничего арендовать не надо.

— А размер?

Будет смешно, если в момент выступления с меня летит бретелька и на обозрение жюри выпадут мои прелести. Может, это конечно добавит пару баллов Малкольму, но не думаю, что лично я буду в большом восторге.

— Примеряем на днях. Но у вас примерно одинаковое телосложение. Думаю, проблем не будет, — заверяет он, — А вот если бы ты могла и по вечерам выделять время, было бы еще лучше. Мы бы довели все до идеала.

— По вечерам не могу, — отрезаю категорически.

— Я в курсе. Твой Отелло не даёт тебе и шага ступить. Иногда мне кажется, что посадить тебя на цепь для него мечта номер один.

Сарказм в ядовито брошенных словах заставляет ощетиниться. Ненавижу, когда давят на мои болевые точки. Ещё и намеренно.

— Если ты не хочешь провести час в гордом одиночестве, Малк, то советую дальше эту тему не развивать. Я сама как-то разберусь.

Друг плотно сжимает губы. Направляет на меня прямой взгляд.

— Я не пытаюсь тебя обидеть, Тар, — говорит примирительно. — Просто не понимаю, как так можно. Он звонит тебе на каждом перерыве. Мы шесть дней репетируем и ещё ни разу не было такого, чтобы не ощущалось его незримое присутствие. Он тебе хоть в туалет даёт сходить, или ты должна и об этом отчитываться?

— Не твоё дело, — огрызаюсь, мгновенно разозлившись, — Малкольм, я тебя люблю, но у меня тоже есть предел. Со своими отношениями я разберусь сама. Не лезь, ясно?

Звучу довольно резко, но так и должно быть. Нечего совать нос туда, куда не стоит. Когда он встречался с девчонками я никогда не выказывала своё «фи», хотя некоторые с трудом дотягивали даже до отметки удовлетворительно. А он вечно пытается ткнуть меня носом в то, какой Зак плохой.

— Ясно, — пару секунд у него уходит на то, чтобы дышать сквозь расширенные от злости ноздри. Я понимаю, что он так заботится обо мне, но говорить о Заке нелестные слова не позволю. — Просто я волнуюсь за тебя.

— Не стоит. Я себя в обиду не дам.

— Я в курсе. Помню, как ты накостыляла тому задире в садике, когда он пытался оторвать твоей Барби ногу.

Детское воспоминание слегка осаждает злость. Улыбаюсь, вспоминая как один вредный мальчишка плакал в углу после того, как получил той самой Барби несколько раз по голове.

— Зато он больше ко мне не лез.

— Я бы тоже не стал, — усмехается Малкольм, и я искренне радуюсь, что конфликт исчерпан, — Ну что, погнали?

— Да, давай.