ГЛАВА 20. Может, поспорим?

Лиза

Сплю я, на удивление, как убитая. А просыпаюсь с такой обидой на Феликса, что даже из комнаты выходить не желаю.

Лежу на кровати с блокнотом, выводя карандашом новый шедевр – портрет этого придурка. На этот раз всё же карикатура, да. Нос побольше, губы поменьше, глаза навыкате.

Вот теперь отлично вышло. Нужно в рамочку поставить.

Подписываю рисунок: «С наилучшими пожеланиями, козёл».

Откинув блокнот, переворачиваюсь на живот и зарываюсь лицом в подушку. Мне чудится, что от неё пахнет Феликсом, чтоб его.

– Лиз, ты завтракать идёшь? – внезапно раздаётся его голос.

Феликс заглядывает в комнату.

– Или...

Он осекается, наверняка увидев мой почти голый зад, так как я в своей футболке и трусиках, которые почти ничего не прикрывают.

А чё пялимся, а? Вчера по моей глупости всё это было тебе доступно. Но тогда тебе было не надо. Так что теперь – до свидания!

– Ты ещё не проснулась, что ли? – хрипнет его голос.

– Проснулась. Сейчас приду, – бормочу, не глядя на него.

Не нужно показывать ему степень своего разочарования. А то ещё возгордится, подумает, что я на него запала.

А я не запала. Просто вчера немного увлеклась его поцелуями, прикосновениями...

Всё-таки встаю, натягиваю шорты и покидаю своё убежище.

С кухни доносится запах чего-то пригоревшего. Удивлённо шагаю туда. В центре стола стоит сковорода на деревянной доске. Внутри сковороды вроде бы яичница с пригоревшей ветчиной или колбасой. А Феликс открывает и закрывает шкафчики, что-то ищет, походу. Меня не видит.

Выглядит он, кстати, свеженько, не то что я. И так, словно уже куда-то выходил. Потому что дома он чаще всего щеголяет в шортах или спортивных штанах. А сейчас на нём джинсы. Футболку он снял и повесил на спинку стула.

Играет тут мышцами «на радость» Лизе, чёрт бы его побрал...

Плюхаюсь на стул, беру вилку, пробую яичницу. Мда... Она ещё и пересоленная.

– Да ты прям кулинар, – бросаю я.

Феликс оборачивается.

– Я не умею готовить, но попытался, – говорит без эмоций. – Ты сахар не видела, кстати?

– Видела. Но кто ж его сейчас найдёт после такой глобальной перестановки.

По глазам вижу, как стремительно до него доходит смысл сказанных слов. Сначала Феликс усмехается, потом, кажется, закипает. Со стуком поставив две кружки с кофе на стол, садится напротив.

– Значит, попьёшь без сахара.

Взяв вилку, тоже пробует свой шедевр – и морщится.

– Вкусно, да? – поддеваю его.

– Нормально.

Мы быстро уплетаем эту несъедобную яичницу, будто соперничаем. От такого количества соли кофе без сахара кажется даже сносным.

И будто не было вчера между нами поцелуев, прикосновений и бури желания. Всё словно вернулось на круги своя. Я – просто родственница его друга. Проблема, свалившаяся на голову Феликс. Заноза, которую он терпит.

Господи, когда Богдан вернётся, а?

Когда сковорода пустеет, Феликс относит её в раковину, смывает жир и запихивает в посудомойку. Я пью кофе с какими-то крендельками, стараясь не встречаться с парнем взглядом.

Теперь всё между нами иначе. Я чувствую неловкость за своё поведение вчера.

Чёрт... Я его ведь за ширинку дёргала! Прям выпрашивала секс. Господи...

– Лиз, поговорим? – вновь садится напротив меня.

– И о чём? – вскидываю брови.

– О том, что я... нас... как бы тормознул вчера, – тщательно подбирает слова. – Хочешь знать, почему?

– Не хочу, – отвечаю ровным тоном. – Даже благодарна тебе на самом деле, что ты не воспользовался моим пьяненьким тельцем. Снова.

– Лиз...

– Нет, Феликс, – перебиваю его. – Давай закроем тему, ладно? Мне она неприятна.

– Что именно неприятно? – хмурится он, и его голос звенит.

– Ты и я. Не хочу даже думать в этом контексте.

– Вчера мне так не показалось.

– Вчера я была не в себе.

– Лиз, ты можешь общаться без колючек, а?

– А кто колется-то? – возмущаюсь я. – Я нормально тебе говорю, что это было неправильно. И больше такого не повторится.

Появившаяся в его глазах злость быстро исчезает, а губы дёргаются в кривой усмешке.

– Может, поспорим, Лиз?

Феликс медленно поднимается. И взгляд у него такой, словно сейчас набросится на меня и разобьёт в пух и прах всю мою оборону. Чтобы доказать, что я тут комедию разыгрываю. Потому что я очень даже откликнулась на все его приставания. Снова.

– Ладно, я в душ! – выпаливаю, смываясь из кухни.

Заперевшись в ванной, прижимаюсь лбом к двери. Вот гад какой. Сам вчера оттолкнул, а сегодня клешни решил распускать?

Мозг пытается выстроить какие-то линии защиты, придумать мелкие пакости – чисто по инерции уже. Но ничего стоящего не придумывается, и я выбираю плыть по течению.

Принимаю душ, умудрившись не намочить волосы. Их я рьяно расчёсываю, пытаясь придать себе презентабельный вид. Снимаю с сушилки высохшую пижаму и облачаюсь в неё. Потом выглядываю из ванной.

Феликса не видно. Зато слышно, как говорит по телефону в гостиной.

Подхожу ближе.

– До какого часа надо проехать? До двенадцати? Так это же сорок минут у нас всего... Ладно, Богдан, понял. Значит, выезжаем прям щас.

И тут же рявкает:

– Лиза! Мы уезжаем! Собирайся!

Заглядываю в гостиную.

– Чего ты орёшь?

Но он продолжает говорить с Богданом и лишь награждает меня тяжёлым взглядом. Только глаза упираются не в моё лицо, а в низкий вырез маечки.

И Феликс с азартом облизывает губы.

Пячусь.

Мы в горы едем, да?

И что я буду делать там наедине с этим мачо?