ГЛАВА 21. Кружева и пост.

Феликс

Мы в двух километрах от поста. Возможность выезда из города для нас может схлопнуться через пятнадцать минут. Но мы торчим в торговом центре, потому что Лиза, видите ли, не готова ехать за город с одним комплектом белья.

Ну... по мне так пусть ходит вообще без белья. О чём я, кстати, и сказал ей пару минут назад. Колючка одарила меня гневным взглядом и, задорно вильнув попкой, скрылась в отделе со всякими женскими штучками. Сплошные кружева и стразы... А я остался снаружи, пялясь на манекены в витринах этого отдела, облачённые в эти самые кружева, и капая слюной.

Пиздец... Смерти она моей, что ли, хочет? Не удивлюсь, если так и есть.

У меня в руках – полные пакеты с едой. На удивление, рыжая очень быстро пробежалась по супермаркету, сметая с полок самые разные продукты. А вот с бельём... Лиза прям мечется по этажу, бегая из отдела в отдел. Помочь ей, что ли, надо?

Заглядываю внутрь магазина. На кассе никого. Обе сотрудницы – у примерочной. Лизу я не вижу, увы, но слышу голоса продавщиц.

– Ну что Вы так удивляетесь? Это же новая коллекция. Каждая вещь в единственном экземпляре. Будет только у Вас, понимаете?

– Да Вы посмотрите, как на Вас сидит! А первый вообще идеально подошёл к цвету кожи. И качество премиум...

Фантазия рисует мне всякое...

Ммм... Какой комплект подошёл бы к цвету её кожи?..

Может быть, глубокий зелёный? Или тёмная вишня?

Ну не скучный же чёрный, да?

Хотя и просто белый смотрелся бы очень горячо.

Внезапно Лиза вылетает из примерочной и впихивает два кружевных комплекта в руки одной из продавщиц.

– За такие бабки не нужен мне ваш эксклюзив.

Устремившись к выходу, ловит мой хмурый и вопросительный взгляд. Мотает головой. Мол, нет, не подошло. Так было и в предыдущих трёх отделах.

Решительно вхожу в магазинчик.

– Да бога ради, заверните оба! – рявкаю недовольным тоном.

– Ты цену видел? – раздувает ноздри Лиза.

– Цена этих тряпочек явно не выше нашего проезда через пост.

Многозначительно дёргаю бровями, глядя на неё. Она молча отдаёт мне карту, которую я ей выдал, и вылетает из отдела. Расплачиваюсь за товар. Продавщицы упаковывают оба комплекта в какие-то нарядные коробки и складывают те в пакет.

– Хорошего дня, – сияют обе.

Ох, мои дни с каждым днём всё «лучше» и «лучше», вашу мать!

В коридоре Лизы нет. Иду к эскалатору, попутно выглядывая её рыжую голову во всех отделах. Не нахожу и спускаюсь вниз.

На первом этаже – вообще человеческая каша, и я сразу выскакиваю на улицу. Моя рыжая зараза сидит на капоте тачки и лениво рассматривает свои ногти.

– Достань ключ из кармана, – командую я, встав перед ней с пакетами в руках.

Она нехотя сползает с капота, забирается в карман моих штанов.

– Это не ключ, Лиз, – угораю я, когда она подбирается очень близко к паху.

Лиза поднимает на меня гневный взгляд и начинает обшаривать карманы с большим рвением. И правда касается там, где лучше бы коснулась, когда мы наедине останемся.

– Нет тут ключа! – психует она, резко отстраняясь.

– Ой, и правда, – усмехаюсь я.

Брелок висит у меня на пальце, и я сам открываю багажник под испепеляющим взглядом колючки.

Наконец садимся в тачку. Лиза сразу сгребает с заднего сиденья свой рюкзак, ставит на колени, обнимает и утыкается в него подбородком.

– Ну и сколько у нас там времени осталось? – бурчит она.

– Пять минут.

Газанув, вылетаю с парковки и несусь к шоссе.

– Ну... чтобы я смогла полапать тебя, у нас время, конечно, было, – ёрничает она.

– На это всегда есть время, малыш.

– Ой, только не «малыш», – брезгливо отмахивается она. – Вообще давай без прозвищ.

– Как скажешь, малыш.

Ааа! Меня что-то как-то прёт от этого всего. И от её колючести в том числе.

Подъезжаем к посту. Тут небольшой затор, но это норма. Прямо перед выездом из города каждый останавливается на стоп-линии, попадая под глазок камеры. Отсюда и замедление движения, а иногда и пробки с пару километров. Но сегодня, слава богу, без пробок.

У нас остаётся минута или около того, когда я жму на тормоз на стоп-линии. Богдан сказал, что на посту должен быть свой человек. Но в полдень появится какой-то лютый начальник, и какой-то рейд начнётся.

Надеюсь, рейд не по нашу честь?

Трогаюсь со стоп-линии. Проезжаю сто метров. И ещё сто. Смотрю в зеркала. Нас никто не остановил. Погони тоже нет.

Ух... Проехали, чёрт возьми!

Лиза вдруг начинает рыться в рюкзаке. Сначала проверяет карманы, потом засовывает руки внутрь и начинает всё доставать, выкладывая вещи на колени. Какая-то одежда, косметичка, пакет с туфлями, блокнот... Блокнот сползает с этой кучи на консоль и раскрывается.

– Господи... Думала, потеряла...

Лиза прижимает к груди какой-то маленький листок. Или не листок.

Фотка?

– Это что?

– Это фотография моей мамы.

Мельком показывает мне снимок. Чёрно-белый, потёртый. Не успеваю разглядеть лицо.

В груди начинает разворачиваться Армагеддон, когда я вспоминаю о той великой лжи, которой напичкали эту девчонку. Всю жизнь она оплакивает свою «умершую» мать, которая жива.

Треш...

Кто-то должен сказать ей правду. Однозначно.

А может, Богдан прав, и правда принесёт ей ещё больше боли, чем воспоминание об утрате, которую она давно пережила?

Взгляд сползает на блокнот. Там рисунок. Мм, кажется, опять я.

Беру блокнот, вглядываюсь. Ого! Красавчик какой... И подпись...

– Дай сюда, – колючка вырывает его из моих рук.

Бросаю на девчонку тяжёлый взгляд.

– Не такой уж я и козёл, как ты думаешь, малыш. И я тебе это докажу.

– А вот этого не надо, – парирует она, взмахивая рукой.

Умудряюсь поймать её кисть, притянуть к своим губам и невесомо коснуться тыльной стороны ладони. И так как Лиза не спешит вырывать руку, с чувством целую ладошку. Потом переплетаю наши пальцы, и дальше мы едем вот так, оставляя город за спиной.