ГЛАВА 25. Спать не будем.

Лиза

Вот смотрю я на него спящего и думаю: почему ж ты такой красивый, гад?

Мама с папой явно постарались. А всякие там Вики и другие девицы, как и я, оценили эту красоту.

Но я вряд ли смогу соперничать с ними. Особенно, с целым стадом поклонниц.

Как он там сказал? Башню ему рвало, когда он думал, что я бегаю за Богданом? А то, что за ним толпами бегают фанатки – это пустяк? Это нормально?

Фыркаю в голос, и Феликс начинает шевелиться. Мне бы ушмыгнуть до его пробуждения, но я продолжаю лежать на месте. На самом краю кровати, потому что этот широкоплечий высокий парень развалился посередине. И я лишь чудом смогла из-под него выползти, когда он уснул окончательно.

Потом тоже немного поспала... Но, кажется, уже около часа лежу и просто на него глазею.

Тёмные волосы немного длиннее на макушке и сейчас падают на лоб хаотичными прядками. Под густыми ресницами – тени. Чувственные губы расслаблены.

«Я обожаю его губы», – стыдливо признаюсь себе.

Но только себе. Ему признаваться не буду.

Феликс в белом махровом халате, как и я. И он под ним голый, а на мне хотя бы трусики есть.

Щёки обжигает от воспоминаний, когда я, стараясь не глазеть, поправляла ему полы халата, которые так сильно распахнулись, что ещё чуть-чуть – и я бы лицезрела всё внушительное хозяйство Феликса.

Откуда знаю, что внушительного? Так его и под халатом видно, чёрт возьми!

Опускаю глаза вниз. Вероятно, чтобы убедиться, что и правда всё видно... И тут же поднимаю взгляд обратно к его лицу. А глаза у Феликса уже открыты. Брови игриво дёргаются, а губы расползаются в ленивой улыбке.

– Куда ты смотришь, маленькая извращенка? – хрипло произносит Феликс.

Очень пытаюсь не вспыхнуть ещё сильнее, но жар быстро расползается по лицу и шее. Правда, отвечаю я вполне невозмутимым тоном:

– Я тебя пол-утра прикрываю, идиот! Устроил тут стриптиз. И на одеяло лёг, даже не укроешься. И вообще, зачем припёрся? Спален, что ли, мало? Я же сказала вчера...

Меня бесцеремонно затыкают, внезапно дёрнув за пояс халат. Охаю от неожиданности. Полы моего халата расползаются, и я с трудом успеваю поймать их, прикрывая грудь.

– Ты охренел? – шокированно смотрю на Феликса.

А ему вообще, похоже, плевать на все мои запреты и сопротивление. Словно теперь, когда мы так далеко от города, он может делать всё, что хочет.

И делает.

Сгребает меня и притягивает к себе. Я держу халат обеими руками, и мне сложно ещё и с ним бороться. В итоге оказываюсь придавленной его тяжёлым телом. С разведёнными в стороны ногами. И Феликс легко устраивается между ними.

Он сильнее меня настолько, что мои попытки высвободиться больше похожи на полное бездействие.

– Я Богдану всё расскажу! – выпаливаю, когда Феликс касается губами моей шеи.

Не знаю, что он намеревался делать. Но теперь напрягается и замедляется, громко втягивая носом воздух. Его губы невесомо скользят по шее, подбородку, скуле. А потом Феликс резко переносит вес тела на колени. Однако он по-прежнему между моих ног. А я держу халат...

– Короче, слушай сюда... – начинает он довольно агрессивно.

Но я перебиваю.

– Это ты слушай! Ты сказал мне – не очаровываться. И я не собираюсь.

– Лиза, блин! – он опустошённо смотрит в потолок. – Ну чё ты такая сложная, а?

А он как будто лёгкий.

– Какая есть. А ты жестоко обманул меня.

– Если бы не я, ты бы реально потеряла девственность. С Эдиком, блять! Но ты же этого не помнишь!

В его голосе – неприкрытая издёвка.

Подтягиваю колено к груди, пяткой упираюсь Феликсу в солнечное сплетение и толкаю его. Но он, конечно, не падает. Подхватывает под колено, дёргает на себя. Я резко поднимаюсь. Мне уже плевать на халат.

Руки Феликса на моей талии, мои – на его плечах. Он тянет к себе, я отталкиваюсь. Борьба у нас молчаливая, упрямая и злая.

Феликс перекатывается – и я снова под ним. А потом он опять перекатывается на спину, позволяя мне одержать мнимую победу. Потому что это совсем не победа, когда я сижу на нём, вот прям на нём. И халат бесстыже распахнулся, совсем ничего не скрывая.

Феликс сжимает мои запястья и притягивает к своей груди. Упираемся лбами. Мои зубы сжаты, и пар уже валит из ушей. У него явно те же спецэффекты.

– Я знаю... что ты чувствуешь то же, что и я, – цедит он сквозь зубы. – Хочешь, чтобы я извинился? Этого не будет. Ты бухала с незнакомым парнем, почти позволила себя раздеть. Потом позволила уже мне тебя раздеть. И я имел право сделать определённые выводы на твой счёт. Имел право ошибаться. Но и ты не ангел, Лиза.

Сердце моё стучит где-то в горле. Мне стыдно. Очень стыдно, что его слова имеют смысл. Мы и правда познакомились не при самых лучших обстоятельствах. Но теперь-то что? Чего он от меня хочет? Просто... быть с ним? Сколько? Пока бабушка не вернёт меня домой? Пока Богдан не вернётся? Пока я вообще не свалю из этого города?

– Отпусти, – говорю я твёрдо.

– Не хочу, Лиз, – а его голос вдруг смягчается. – Ну прости. Реально прости за тот прикол с сексом. Да, хотел тебя проучить. Походу, из меня вышел хреновый учитель.

Говорил, что извиняться не будет, но извиняется. И это звучит... очень искренне.

– Ладно, всё, отпускаю, – говорит он внезапно.

Мои руки оказываются на свободе, и я, несколько обескураженная, сползаю с Феликса. Он тут же встаёт с кровати. На лице – раздражение и растерянность.

– Окей, спать не будем! – бросает напоследок, вылетая из спальни.

А я смотрю на захлопнувшуюся дверь и, вопреки всем законам логики, почему-то бормочу:

– Как это не будем?