Глава 44. Он прав, конечно. Но не совсем.

Феликс

Уже сидя в тачке за воротами особняка, переписываюсь с Богданом с перекошенным от гнева лицом. У него, скорее всего, сейчас такое же. И именно поэтому я решил избежать этой встречи. Ничего хорошего бы не вышло.

Пробегаю по нашим сообщениям взглядом.

Я: Мы сделали тест, будем ждать результатов.

Богдан: А если «да», то что? Как отматывать будем этот треш?

Я: Никак.

Богдан: А я просил тебя к ней не лезть.

Я: Иди ты нахер!

Богдан: Скажи мне это в лицо!

Прилетает его голосовуха, врубаю.

– Что ж ты не вошёл и не высказал всё, что думаешь на этот счёт, а? Или просто решил побыстрее сплавить Лизу и полетел дальше? Быстро ты наигрался, мой друг.

Чё он несёт?

Тоже записываю голосовое, голос подрагивает от ярости:

– Наигрался? Ты бредишь? Между нами сейчас такой разрушающий нас обоих градус, блять!.. И лучше к тебе, чем к её бабке! А она просилась к ней, прикинь? Чё ты вообще знаешь о наших отношениях, а? Сиди там в своих разбирайся, гений! Иди вон, невесте расскажи, что одну долбаную фанатку не можешь отшить! Из-за неё я, кстати, с Лизой и связался. Она искала тебя, и я подумал, Лиза и есть та болезная. Хотел её проучить. Солгал, что трахнул, пока была в отключке, и...

Отпускаю палец, и голосовуха улетает.

Сука!

Долблюсь фейсом об руль. Это не я вообще. Вместо меня сейчас вещал какой-то имбецил с низким уровнем ай-кью.

Всплывает сообщение от Богдана.

«Хорошо, что далеко не уехал, мудак!»

Бросаю взгляд в боковое зеркало и вижу Монстрова. Шагает ко мне широким шагом, сжав кулаки. Выскакиваю из тачки. Швыряю на крышу свой телефон.

Ну ок... Давай махаться.

И он, конечно, не разочаровывает и сразу лупит мне в грудак. Отшатываюсь. И тут же ныряю вперёд и бью башкой ему тоже в грудак. Оба почему-то падаем. Богдан умудряется поймать меня в болевой. Крепко держит за горло в сгибе локтя. А я херачу его локтем по рёбрам, не собираясь сдаваться. Богдан отпускает, и мы разлетаемся в разные стороны.

– И похуй на мою свадьбу, да? – рявкает он.

– И похуй на мои чувства, да? – выкрикиваю в ответ.

Он вновь подходит вплотную и цедит сквозь зубы:

– Какие чувства, Феликс? Лиза там ревёт. И всё, что я понял из этого воя, что ты её бросил.

– Чего? – обтекаю я. – Кто бросил? Я время нам обоим дал. Думаешь, я этого хочу? Да я приклеиться к ней хочу навсегда!

– Так приклейся, блять!

– Как? Как потенциальный брат? Ждать вердикта рядом с ней? Ты, блять, понимаешь, как меня ломает сейчас? Что меня мало интересуют и законы морали, и все законы общества! Плевать я хотел на человеческие законы рядом с ней! Ей это нужно, как думаешь? Ей нужна связь с ...

Задыхаясь, сжимаю горло и отшатываюсь от Богдана.

С братом. Ей нужна связь с братом? Конечно, нет.

Продышавшись, оборачиваюсь. А Богдан держит в руках мой телефон. Поворачивает экраном ко мне. Там написано «Отец».

Он, наконец, перезвонил. После сотни моих звонков и бессвязных смс.

Выхватываю трубку, принимаю вызов.

– Пап...

Мой голос похож на вой раненого зверя, но отец меня перебивает:

– Подожди, сын. У меня тут в офисе ФСБшники устроили шмон, какие-то нелепые обвинения в коррумпированных сделках и прочей чепухе. А от тебя приходит не меньшая чепуха о какой-то девочке. Тебя мама не предупредила, что мне сейчас не до тебя?

Шмон в его офисе явление нередкое. Обвинения – тоже. Отец не носит откаты кому-то выше за полученные проекты. Вот его и пытаются нагнуть постоянно. Он вывозит всегда.

Сажусь в тачку, Богдан плюхается на пассажирское. Включаю громкую, закуриваю.

– Удели мне пять минут, пожалуйста, – практически взмаливаюсь я.

Богдан тоже закуривает. Трёт грудак, ощупывает рёбра. Ладно хоть, лицо ему не размалевал.

– Пять минут, Феликс, – соглашается отец. – Твои смс я прочитал. Кто такая Екатерина Кострова – знать не знаю.

На секунду мне даже дышать становится легче. Переглядываемся с Богданом, а потом отец категорично добавляет:

– Но держись от её дочери подальше.

Я охереваю. А Богдан цинично и зло скалится.

– Что? Почему?

Отец молчит. И мне даже кажется, что связь оборвалась. Проверяю экран. Нет, он всё ещё там.

– Пап...

– Та ночь была очень... сумбурной, – он тщательно подбирает слова. – Я... Мы... Это же вечеринка была... Алкоголь... Мы были молоды...

И кажется, они нихера у него не подбираются. Но я улавливаю суть. И совсем не фильтрую свой базар:

– Ты трахался с кем-то той ночью, да? Это ты мне хочешь сказать? И совсем не уверен, что это была не Кострова?

– Феликс! – его тон становится жёстким. – Выбирай выражения. И лучше не лезь туда, куда не следует.

– А мама? Как же мама? Ты чё наделал-то?

– Это было очень давно. Я изменился. С мамой мы вывезли все наши трудности без твоего участия. Давно закрыли этот гельшат. У нас всё прекрасно. Доволен?

– Нет.

– Пять минут прошли, Феликс. Поговорим, когда я вернусь.

Отец отключается. Прошло лишь четыре минуты, если что.

– Бля... – выдыхаю, втыкаясь мордой в руль.

Так и не покурив, я выкинул сигарету в окно и теперь снова закуриваю. Богдан молчит. Мы оба молчим. А потом одновременно выдаём.

– Охуенно, блять!.. – протягивает со злым сарказмом мой друг.

– Полный треш, – выдыхаю я.

Переглядываемся. И, кажется, одна мысль на двоих посещает нас. Но её озвучивает Богдан:

– В общем, отцом Лизы может быть кто угодно. И даже мой отец.

На последнюю фразу я растерянно мотаю головой. Богдан возмущается:

– А что ты хотел, Феликс? Думал, наши отцы были святыми? Не списывай со счетов моего батю. Он ни одной юбки не пропустил. Да и вечеринка эта... Чем она отличается от наших тусовок? По факту всё то же самое. Алкоголь, девочки, секс.

Он прав, конечно. Но не совсем. Наши отцы были женаты. Мы гуляли, пока были свободные как ветер.

– Варе тоже будешь изменять? – вновь смотрю Монстрову в глаза.

Его взгляд сатанеет.

– Ты отдохнул? Пошли, будет второй раунд. За тупые предъявы насчет той фанатки.

– Ну пошли.

Но мы оба никуда не идём. Я опустошён до предела.