Глава 18

Василиса

Я слышала, как папа взял телефон, набрал номер и сказал.

— Так, Вася будет жить на своей квартире.

Ответа слышно не было.

— Собрались и приехали в деревню, я сказал. В конце концов, ваш Колька мужик или так… пусть и думает, как будущую семью обеспечивать. Не за счет сестры невесты.

Вновь тишина, которая оповещала о том, что на том конце провода думают по поводу слов отца.

— Либо вы приезжаете сами, либо я еду. Учти, у меня ремень армейский на своем месте лежит, ждет звездного часа. И дождется.

— …

— Лиза обнаглела в корень уже. Мало того, что увела у сестры мужика, так еще и квартиру ее заняла, а этот хлюпик… — папа очень грязно ругнулся, что я даже поморщилась и предложение про «хлюпика» заканчивать не стал. — Короче, этим самым ремнем оприходую и дочурку и зятя и тебя, чтоб мозги вам вставить. Два дня даю для переезда и выезжаю сам.

На этом он отшвырнул от себя телефон и тяжело опустился на кровать. Папу почему-то стало жалко.

Спустя два дня мои чемоданы стояли в коридоре, папа собирал инструменты со словами «точно там что-нибудь сломали, сразу проверю». А на пороге стояла злая Лиза. Коля за ней, вновь не поднимающий глаз. Как щенок, которого в дерьмо носом макнули. Мама ругалась с папой.

— Что это за выдумки? Ехать она собралась на квартиру. А ты ей потакаешь. — кричала мама в комнате.

— Это ее квартира. Она совершеннолетняя. — монотонно отвечал папа.

— У нее учеба.

— У Лизки тоже.

— Лизонька перевелась без проблем.

— Ага, сколько бабла отвалили за этот перевод? Так она еще и не учится толком. Деньги на ветер.

— А Васька что, отличница что ли?

— Интересовалась бы дочерью и знала.

— У нас нет денег, чтоб еще и Васю переводить. У Лизы свадьба на носу.

— На ее носу, я то тут причем? — удивился папа и усмехнулся. Мне тоже, стоявшей в коридоре и смотревшей на злую сестру, стало смешно. — И потом, Вася переводится бесплатно.

— Невозможно. — вновь вскричала маман.

— Если мозги в голове есть, все возможно.

— Так, Вася! — мама вышла в коридор и, схватив меня за плечо, повернула к себе. — Ты должна перевести квартиру на меня. В конце концов, это моя сестра. И я наследница.

— Ну-ка, рот свой закрой и не городи чушь. — вмешался отец. — Ты ее в двенадцатилетнем возрасте отправила к черту на рога, ухаживать за больной сестрой, а сама Лизе жопу облизывала. Она там и жрать ей готовила, и стирала, убирала, да дерьмо из под тетки убирала, и вполне заслужила эту хату. Ты туда даже носа не совала. Васька, даже не думай и мать не слушай. — отец всегда грубо выражался, но за последнее время я привыкла и лишь кивнула на его тираду.

Мать улетела обратно в комнату, отец пошел собираться дальше.

— Ну, что? Довольна? — зашипела на меня Лиза.

— Чему? — спросила я.

— Выжила нас из квартиры, отца подговорила и радуешься стоишь.

— Лиз, это квартира моя. Я хочу жить отдельно и как можно дальше от вас.

— Ты мне всю жизнь испортила и продолжаешь портить. Какая же ты сука! — завизжала сестренка и затопала ногами, как делала в детстве, когда чего-то сильно хотелось, а ей отказывали.

Я почувствовала укол совести, но растоптала его тут же, пока он не вырос размером со Вселенную. Папа прав, надо думать о себе.

Бешенство Лизы успокоил папа.

— Ты что устраиваешь тут? Так, молодожены чертовы. Так как один нахлебник съезжает, — кивнул он на меня, — ты, Николаша, — папа глумился, как мог. Колю он терпеть не мог, когда еще я с ним встречалась. — Можешь жить в нашем доме. Но, либо устраиваешься на подработку после учебы, либо пусть твои родители тебя обеспечивают. Запросы Лизки ты знаешь, я их оплачивать не буду. У матери зарплата копеечная, много не даст. Уяснили?

— Да. — проблеил Николаша, не поднимая глаз.

— Меее, скажи еще. — рявкнул отец. — В армию тебе надо, а он жениться собрался. Не мужики, а хлюпики одни пошли.

— Папа, перестань. — заныла Лизка.

— Дура ты. Тебе с ним жить. Думаешь на нашей шее выезжать будете, нет уж. Сами на себя и свои «хотелки» зарабатывайте. Поехали.

Последнее было сказано мне. Мама прощаться со мной не вышла, Лизка разве что в спину не плюнула, а Николаша… утерся папиными словами и потащился за Лизкой с чемоданами в руках.

— Приеду через два дня. Чтоб пожрать приготовили. Зятек, с тебя дров наколоть, Лизка в сенях разберись. И про учебу не забудьте, проверю. У меня теперь связи есть.

Про связи папа не шутил. Тот врач, что лечил меня после аборта, преподавал в нашем училище. Мы с ним сдружились, он то и помог мне с переводом в институт в Краснодаре. А папа тогда в благодарность дорогой коньяк мужчине принес, вот и они познакомились.

Квартира встретила нас разрухой. Ощущения, что Лиза крушила все на своем пути, когда собирала два своих чемодана. Пока я ходила на свое новое место по учебе, отец приводил мебель в порядок. На второй день, зайдя в супермаркет, увидела объявление о работе. Поговорила с администратором, и, уточнив у директора магазина, меня приняли на подработку. Деньги не большие за пару выходов в неделю, но мне хватит.

Папа дома, узнав о работе, нахмурился, но сказал потом, что правильно. Привыкай, мол.

— Так, ну что смог, починил. Вот тебе на вещи первой необходимости. — еще через день отец стоял на пороге с чемоданов инструментов и протягивал мне деньги. — Я вижу, что Лиза все испоганила, так что и занавесок нет. Здесь должно хватить на первое время. За квартиру я платить буду. На еду и остальное, если хватать не будет, позвонишь, еще пришлю. Поняла?

— Да, папа.

Из глаз прорывались слезы, но я сдерживала их, потому что отец терпеть не мог слякость.

— Не реви, тяжко будет — звони. И приезжай, когда захочешь и насколько хочешь. Хоть насовсем. Все, ушел.

Хотелось обнять папу, поблагодарить за все, все, все! Но я лишь улыбнулась сквозь слезы и помахала на прощание из окна.

С этого дня началась моя новая жизнь. Я училась, ходила на работу, вечером звонил папа, отчитывалась, что у меня все в норме и все хорошо.

Прошло четыре месяца. Папа приехал в гости.

— Вот, привез тебе банок из погреба. Твои же закрутки. Боюсь Николяша сожрет все. Ой, Васька, где вы этого придурка-то нашли? Он себе чуть палец не отрубил, когда дрова его заставил колоть. А потом приехала его полоумная мамочка и прожила у нас две недели, меняя повязку на пальчике сыночка. — папа закатил глаза и усмехнулся.

— Как мама? — спросила я. Она не звонила мне ни разу за последние четыре месяца. Я тоже не рвалась в общение. Папы мне вполне хватало.

— Все так же. Стабильно, я бы даже сказал. Состояние средней тяжести, но в сознании. Как я с ними устал, Васька. Ты же знаешь про свадьбу. Мать с катушек скатилась. Будто свою собственную свадьбу организует. Я им бюджет выделил. Не миллионер, чай. Лиза сказала с таким бюджетом, она только в свинарнике свадьбу справит. А я и не против.

Мы рассмеялись. Говорили в этот день много. Болтали ни о чем. Он спрашивал про учебу, работу. Интересовался моими увлечениями.

На следующий день засобирался домой.

— Так, свадьба эта проклятущая через две недели. Родители Николаши оплатили им медовый месяц. В общем, собрались по деньгам и решили отметить в нашем городе. Приезжай, ладно.

— Хорошо. — ровно ответила я.

— Но если не хочешь, не лежит у тебя душа не к этой свадьбе, не к сестре с ее придурковатым, то не мучайся, Вась. Я даже рад буду, что ты спокойно своими делами займешься здесь, чем там на этих смотреть.

— Я приеду. Лиза приглашала.

— Тогда жду тебя через две недели. Позвони, встречу.

— Хорошо, папа. Пока.

Две недели пролетели в одно мгновение. Закрыла глаза, открыла, а уже с подарком под мышкой еду в родную деревню.

Лиза порхала, как бабочка. Все капризы выполнялись, как по волшебству. Сказать честно, я ей завидовала. Черной жгучей завистью. Коля на меня по-прежнему не смотрел. Отводил взгляд и улыбался всем, но не мне. Свадьба по моим меркам прошла роскошно, однако, сестра хныкала, что могло быть и лучше. Родители зажали денег, и она отметила это торжество, как колхозница.

Я держалась рядом с отцом и считала часы до отъезда обратно в свою маленькую квартирку.

Провожать меня на поезд поехал отец. В последний момент увязалась и мама.

— Вась, пойми, Лизе с Колей место свое нужно. Приезжай обратно домой, а они пусть в квартире живут. — говорила она, пока мы ждали папу у машины.

— Не могу. У меня работа и учеба.

— Я тебя разве так воспитывала, Вася? Неблагодарной?

— Мама, ты меня воспитывала все мои восемнадцать лет быть обязанной сестре. И я думаю, хватит на этом. — не сдержалась я.

— Что? Да как ты смеешь?

— Меня всю жизнь ты обвиняла в том, что Лиза постоянно болеет, что я виновата в ее болячках и неудачах. Я же пахала за нее в доме, на улице, в школе. Но этого было мало. Вы вдвоем за спиной у меня срали мне в душу. Одна тем, что спала с моим парнем, другая, прикрывая все это. Я отдала своего парня, почти жениха. Ты лишила меня ребенка. Мама! — повысила я впервые голос на нее. — Я бесплодна. Не смогу больше никогда иметь детей. А знаешь, почему? Знаешь? Потому что ты заставила меня сделать аборт в чухонной больничке, после чего я загремела туда же с воспалением. А ты? Что ты? Радовалась за Лизоньку. За дочурку свою, когда твоя вторая дочь сводила счеты с жизнью. И это я не благодарная? Я?

— Что? — голос отца прогремел, показалось на всю округу. Лицо матери посерело, и я была готова ловить ее, если она шлепнется в обморок.

— Ничего, ничего. Разговариваем тут стоим с Васей просто.

— То… то, что ты сказала… — папа откашлялся, глядя на меня, — правда? Про аборт и беспло… Господи…

Папа схватился за голову и отвернулся от нас с мамой. Я хотела подойти, хотела успокоить, сказать, что все прошло, что ничего страшного. В конце концов, сказать¸ что пошутила, наврала. Но та горечь, что стояла комом долгое время, превратилась в изжогу и пыталась затопить меня с головой. Я просто не могла сдвинуться с места. Вымолвить хоть слово не получалось. Мама хотела убежать, скрыться, да хоть на луну улететь. Наверное, именно в тот момент, она поняла, что совершила. Какую ошибку, роковую ошибку совершили ее разум и руки.

Я видело все это в ее глазах. Она смотрела на меня, в них плескалось все. Страх, отчаяние, сожаление, боль, злость, даже ненависть. Она ненавидела меня, как дочь. У нее была одна кровинка и это не я. Возможно, родись я дочерью ее сестры или соседки, она относилась бы ко мне с любовью и уважением. Но я родилась тем, кем родилась. Однако, знание того, что она лишила, пусть и не любимую, но все же дочь собственных детей заставило ее ненавидеть не только меня. Но и себя.

— Сели в машину. Обе.

Отец больше не произнес ни слова. В машине ехали молча, даже, наверное, дышали через раз. Выходя из машины по приезду на место, я кинула взгляд на мать. Она смотрела на меня. Плакала и смотрела. Но после отвела взгляд и не вышла из машины.

Папа пошел со мной. Помог с сумками.

— Какого хрена ты не сказала? Почему? Это из-за этого козла? От него беременна была?

— Конечно, от него. Я с ним встречалась тогда. Пап, не надо. Я хочу забыть, и ты забудь все. Не надо всего этого. Ладно?

— Ты знаешь, что я сейчас хочу сделать? Знаешь? — папа с каждым словом все больше повышал голос. — Да я порвать готов на лоскутки этого щенка. И Лизку выпороть, чтоб на заднице такие же шрамы были, как у тебя на руке. Чтоб, сволочи, на всю жизнь запомнили. Пойми ты, наконец, дура, если свои с тобой так поступают, то, что сделают чужие. Ты, доброта блаженная, посмотри, что теперь с тобой стало. Ты думаешь, забудешь это все? Забудешь, что родить теперь никогда не сможешь? Если ты веришь в этот бред, то мне тебя даже не жаль. Они искалечили тебя. Искалечили.

Слова отца били по кровоточащим ранам. Били с такой силой, что меня ломало пополам, буквально. Слезы уже сдержать не получалось. Отец был в ярости. В бешенстве. Он не контролировал ни поток слов, ни смысл их.

— Неужели я такой ху. ый отец, Вася?

— Нет, папа, нет. — плакала я, пытаясь угомонить мужчину.

— Тогда почему я узнаю, что тебе испоганили всю жизнь твои мать и сестра последним? Я не заслуживал узнать, что ты беременна? Да пусть даже без папашки ребенка, нах… такой усрался. Я сам бы ему или ей заменил бы и отца, и деда, и бабку с теткой, если понадобилось бы. Почему ты не пришла ко мне?

— Прости, прости меня. Я сама не понимала, что происходит. Я застала Колю и Лизу, потом мама дала понять, что обо всем знала. Они стали жить вместе… я сама виновата. Без моего согласия никто бы ничего не сделал. Я дала согласие. Мама говорила, что ты будешь ругаться, что ребенок без отца. Что нагуляла… прости меня, я не понимала, что делаю.

Неожиданно отец прижал меня к своей широкой груди и начал гладить по волосам. Этот жест прорвал платину, про которую я и не подозревала. Казалось, что во мне просто не может быть столько жидкости. Я ревела навзрыд, не обращая внимания ни на кого.

— Не слушай меня. Вась, херню говорю, не слушай старика. Все хорошо будет. Все отлично. Ты будешь самой счастливой. Пообещай мне, что ты станешь самой счастливой девушкой на всем белом свете. Никто и никогда не сможет тебя сломить или сломать. Обещай мне, дочь!

— Обещаю, папа. Обещаю. Буду самой счастливой.

— Девушка, поезд отправляется.

Нас прервали. Папа расцеловал меня в щеки и помог занести сумки в вагон.

— Пап, не ругайтесь с мамой. И Лизу с Колей не трогай. Пообещай.

— Вась, да я бы…

— Пожалуйста, пообещай мне.

— Я попробую. — строго ответил он и, махнув мне рукой на прощание, ушел.

Уже в своей квартире я обнаружила выключенный телефон, включила и удивилась от посыпанных смс о звонивших мне номерах. Лиза, Коля, родители Коли, соседи, неизвестные номера. Я не успела перелистать весь список, как телефон оживает и высвечивается номер сестры.

— Ты где? — в какой-то истерике кричит Лиза. Я понимаю, что папа не смог удержаться и устроил разнос, но следующие слова лишают меня дыхания. — Где ты шляешься? Мама с папой попали в аварию. Погибли. Нет больше у нас родителей. Нет и никогда не будет. И все из-за тебя. Снова.