Глава 12.

Назар Грек

Сказать, что меня сейчас эмоционально разрывает, значит, ничего не сказать. У меня кишки все в воронку скрутило. Я стою перед ней весь вымотанный, злой, раздраконенный и возможно даже чуточку причиняю ей физическую боль. Если бы она только знала, как я хочу не чуточку. Как хочу уничтожить её после всего и раздавить как таракана. Особенно после вот этой нелепой истерики на поле перед всем.

– Отвали от меня! – пытается удрать, но я сжимаю её сильнее. Мне кажется, ещё чуть-чуть и сломаю, словно фарфоровую статуэтку – Ай!

– Если сейчас не объяснишь, я тебя, нахрен, вместе с твоим принцем во дворе закопаю. Считаю до трёх… Раз… Два…

– Слышь! Отпусти её, – звучит голос этого пидора со стороны, и мне кажется, я сейчас точно убью тут кого-нибудь и мелом обведут, чтоб неповадно было.

Застрелю, суку. На этот раз точно… Едва тянусь в куртку, как она перехватывает мои руки, со всей дури их сжимая.

– Не смей!

– Ох, ебать, как испугалась-то… Давно с ним ебёшься? Максимка твой в курсе? Ещё не умер от разочарования? – спрашиваю её и мне резко дают по морде одним жёстким шлепком. Казалось бы, должен был протрезветь, а вместо этого, ещё сильнее опьянел. Ею и желанием натолкать ей хуёв за воротник. Отталкивая от себя, она пытается выбраться, а потом резко выныривает из моей хватки и бросается вверх по лестнице, а я за ней, как дурной. Совсем уже крыша съехала. Будто ураган, сметаю всё на своём пути, хватаясь за периллы и поднимаясь вслед за ней.

Чувствую, как меня оттягивает за шкиряк тот гондон, и тут же разворачиваюсь, жёстко ударив его ногой прямо в пах. Оппонент сразу корчится от боли и сползает на корты, а у меня нет времени даже добить его, блин.

– Третий лишний, сука! – бросаю на ходу и догоняю Мелу, пока она пытается скрыться в квартире, но моя нога быстрее пролезает в проём. – Стоять, блядь!

– Назар, выйди отсюда! Назар!!! – отдёргиваю дверь, нырнув в квартиру за ней и закрыв ту на замок. Уютненько, блядь. Надеюсь, её ёбырю нравится. Только сюда он больше не зайдёт, нахрен. Разве что через мой труп! – Я буду орать, честно! Буду… Помогите!

Резко придавливаю её к стене и затыкаю её рот ладонью. Если бы она только знала, что я хочу с ней сделать, орала бы сильнее, нахрен. Намного сильнее.

– Заткнись лучше, зайчонок. Я тебя, блядь, придушу сейчас. Говори… Какая, нахер, Ника?! Чё ты там за херню несла?! Говори! – встряхиваю её, и орехово-зелёные смотрят на меня с такой злостью, что сейчас начнём гореть. Ноздри раздуваются. А у меня внутри что-то срабатывает. Мне даже не до её ответов. Мне кажется, я ещё никогда и никого столь страстно не желал отыметь. Моя рука сползает с её губ, заведомо зная, что её тотчас сменят мои, обрамленные трёхдневной щетиной. И похуй мне. Пусть хоть заорётся. Накрыв её губы своими, царапаю и выжимаю все соки, пока она как бабочка трепыхается в моих руках. Скидываю с себя куртку прямо на пол.

Давлю её к стене, а она меня пиздит. Причём со слезами и ненавистью, вкус которых я ощущаю, собирая из её рта. Сто лет не ощущал. Сто лет не касался, а теперь, кажется, облапываю каждый сантиметр её тела. Каждый изгиб.

Толкаю жопой на какую-то тумбу, вклиниваясь между ног. Дёргаю за замок, снимая с плеч толстовку. Сминаю грудь под тканью футболки. Касаюсь сосков через спортивный топ и с ума схожу, блядь. Просто размазывает. Я не могу уже… Я так скучал по ней чисто физически, что не вывожу этого контакта. Словно к высоковольтному проводу подключили…

Вгрызаюсь в шею, оставляя там засосы, весь в иголках. Запаха другого мужика не чувствую, но всё равно тошно. Мне плохо настолько, что выворачивает наизнанку. Я так хотел по-другому. Я хотел нежно, блядь. Я хотел любить, а не иметь. Я хотел не как к вещи, а как к любимой девушке… Но меня уже несёт. Причём жёстко. Я не могу остановиться. И злость накрывает глаза каким-то дополнительным слоем, который просто так при желании не смахнуть. Она меня дезориентирует. Оглушает и вынуждает творить какую-то херню по беспределу.

– Трахнуть тебя, а? Ты же этого ждёшь? Парней, как шмотки теперь меняешь, – расстёгиваю свой ремень, собирая мурашки языком с её шеи, пока она дрожит и перебирает ноги по тумбочке. И не сказать, что прям-таки отталкивает. Отзывается, но…

– Назар… Назар… – пытается произносить, сжимая в кулаки мою футболку.

– Заткнись… Амелия Андреева… Сука… Я ненавижу тебя… – злобно выдаливаю, толкая пальцы в её рот. – Соси… Соси, как любишь. Ты же сосёшь ему, да? Постоянно, наверное?

Вижу, как горят её глаза. Они и слезятся тоже. Но и горят. Она, блядь, смотрит на меня так, что сейчас утопит в своей злости.

Сердце гулко бьётся, будто хочет вырваться наружу. Взгляд её – огонь и лёд одновременно. Я тянусь к ней, словно магнит, но внутри всё горит от желания и... От бешеной, разъедающей ненависти. Это противоречие режет меня сильнее, чем самый острый нож, который мне доводилось держать в руках.

Но, несмотря на боль, меня не отпускает это жгучее притяжение. Каждая её улыбка, каждый поцелуй… Воспоминания, как солнечные лучи, прорезавшиеся сквозь хмурые тучи, заставляющие сердце таять и тлеть одновременно, но стоит ей резко отвернуться, и снова холод и пустота.

В этот момент я ненавижу её так же сильно, как и люблю. И это чувство не отпускает меня ни на секунду. Ненависть и любовь – две стороны одной медали, и я застрял между ними, теряя границы. И чем сильнее я хочу её понять, тем глубже тонет во мне этот бесконечный конфликт. Будто мы – две противоположности, которые не могут существовать друг без друга, сражаясь и притягиваясь одновременно. Постоянно. В бесконечном выматывающем ритме.

– Замуж вышла за него? Отвечай, блядь! – больно хватаю её за скулы, вынуждая заскулить.

Но стоит слезинке всё же вылиться и прокатиться по её щеке, у меня падает сердце. Выбравшись из груди, просто мёртвым грузом катится к её ногам. И я вытаскиваю пальцы, уткнувшись в стену лбом, пока она дышит мне куда-то в грудную клетку и плачет.

– Блядь… Мел…

– За что ты так со мной? Да я поцеловала его… Я поцеловала на твоих глазах, чтобы… – задыхается она вся в слезах, пока я просто нависаю над ней в прихожей, словно столб и молчу. – Чтобы ты отстал и был с Никой по-нормальному… Чтобы ты был отцом, а не просто хрен пойми кем! Я хотела, чтобы вы попробовали… Чтобы ты одумался…

Я тут же отталкиваюсь от стены и морщусь, глядя на неё, потому что всё это кажется каким-то бессвязным бредом, нахрен. Совершенно непонятной абракадаброй для меня.

– О чём ты вообще говоришь, я нихуя не понимаю…

– Прекрати, Назар… Это не смешно уже. Я видела вашу переписку с Никой, знала, что это ты… Ты отец ребёнка моей сестры! – выдаёт она в бешенстве, стирая со щёк свои слёзы. Пока я стою рядом и тупо недоумеваю, о чём она вообще нахрен говорит.

– Я твою сестру вообще, нахер, не знаю… Какой отец, блядь?! Вы чё придумали там?!

– Что? – спрашивает она, схватившись за сердце. – Зачем ты врёшь?!

– Я не вру, блин! Кто о таком вообще врёт?! Я в душе не ебу, что за херня здесь происходит!

– Нет, это бред какой-то… Уходи… Я прошу тебя – уйди отсюда! Назар, уйди! – толкает меня к двери зарёванная, пока меня самого колошматит, как мразь.

Я чувствую каждое слово, которое она бросает в мою сторону, будто удар по рёбрам. Такой мощный, что они рассыпаются на части…

– Мела… Я серьёзно, блин… Я не знаю, с чего ты это взяла, но ты в своём вообще уме?!

– Где ты был до того, как оказаться в городе, когда мы впервые встретились? Ты ведь вернулся откуда-то! Куда ты ездил? – давит мне на грудную клетку в истерике.

– В Питер…

– Вот именно! Всё сходится… Я одного не понимаю… После всего ты просто пытаешься избавиться от ответственности… Да ещё и мне в глаза врёшь! Это нечестно!

– Нечестно то, что ты обвиняешь меня в этом дерьме! В том, чего я не делал! Оправдывая свой блядский поступок!

Она замахивается, а я ловлю её ладонь, отбрасывая от себя. Сука, внутри всё горит, словно реально подожгли…

– Пошёл вон! Вон отсюда! – рычит она на меня в бешенстве, и я вылетаю из её квартиры, остервенело хлопнув дверью и даже не забрав оттуда свою куртку, потому что больше не могу находиться с ней рядом…