Глава 11.

Амелия Андер

Тренировка прошла там. В привычном нам месте и режиме. Около часов двух мы бегали и играли, пока Некрасов наблюдал за мной. Достал, если честно. Ощущение, что не на том языке ему сказала. Объяснила же сразу, что ничего между нами не будет, но он как приклеился. Мир смеялся даже… Да и парни тоже. Говорили, что после того, как получил по голове, его переклинило… И он на мне помешался.

Ощущение, блин, что так и есть…

Когда все подустали речь пошла о дерби… До него ведь остаётся ведь совсем ничего. Поэтому все мы, кто сейчас мог и влезал, прыгнули в машину к Некрасову и поехали смотреть ту самую коробку, на которую мы решили перенести наше небольшое соревнование. Которое для парней значит очень много. Буквально очень. Ведь мальчишки такие ранимые в этом возрасте. Да в любом. Мне кажется, что у них это лет до сорока остаётся. Ну, у большинства точно.

По приезде мелкие сразу же в восторге выбежали оттуда, а у меня заел ремень на его новой тачке. Естественно, он помогал отстегнуть. Произошло очень нездоровое крайне интимное случайное касание, которое у меня вызвало лишь отторжение. Потому что я до сих пор не могу воспринимать какого-то другого. Никак вообще. И не знаю смогу ли. Приятного мало, но, к сожалению, это правда.

– Расслабься ты… – говорит он, помогая мне выбраться, и прямо сейчас я вытягиваюсь струной перед его машиной, убегая к парням, а он словно хвост за нами. – Ну, тут лучше – да… Я ещё в прошлый раз заметил…

– В прошлый раз? – тут же интересуется Мир с ухмылкой. Я ведь не говорила, что он меня уже подвозил. Да и они бы всё не так восприняли. Знают же, что я категорически против любых отношений, а уж тем более с ним.

– Всё, прекрати, – шикаю на него, пока они разбегаются по разным углам и начинают пинать мяч.

– Думаешь, тут достаточно нормально для твоих?

– Да, думаю, что да, – отвечает он, рассматривая меня пристально и выразительно.

– Что? Что такое?

– Ничего, испачкалась просто, – проводит пальцем по моей щеке, и только я хочу дёрнуться, как слышу голос какой-то девушки со стороны.

– Мальчишки, возьмёте в игру?

Оборачиваюсь и вижу их… Господи. Назар и та девушка. Она держит его за руку, а у меня сердце в груди просто с ума сходит. Он совсем уже, да?! Кто так делает? Зачем сюда припёрся, да ещё и её позвал?!

– О, какие люди, блядь, – бросает Некрасов. – С тобой ещё поговорим…

– Да нахуй мне с тобой разговаривать. С девчонкой своей общайся, – отрезает он агрессивно, пока я просто стою рядом, словно камень. Пытаюсь не воспринимать его слова, но как раз они-то – точно пули… Попадают прямо в сердце. И глаза злые, и оскал. Видно, что он не хочет тут находиться. А чего тогда лезет вообще?!

– И буду, – отвечает Некрасов за меня. Словно подтверждая, что мы с ним в одной связке, а я тут же бросаю на него нахмуренный взгляд. Но между ними сейчас идёт противостояние, поэтому ни один из них на меня внимание не обращает.

Я просто меж двух огней.

Тишину прерывает Мир.

– Давайте сыграем, почему нет? – смотрит он на меня вопрошающе. – Ты как?

– Да мне пофиг, – выдаю я злобно. – Игра есть игра…

– Ну, давайте тогда… Сколько нас тут… Семеро. Ещё нужны люди.

Мальчишки тут же бегут звать каких-то здешних детей, пока мы с той сладкой парочкой сверлим друг друга взглядами.

– Да чё ты, релакс, – склоняется к моему уху Некрасов и кладёт ладони мне на плечи, начав их мять. Грек тут же отворачивается, словно ему это приносит нестерпимую боль, а я нарочно не сбрасываю его руки, чтобы как раз этого и добиться. Ублюдок, блин. Не только ему меня полосовать постоянно. После всего. Ещё и зассал, спрятался, как последний петух, блин… Даже ответственность на себя не взял!

Она что-то ему говорит, улыбается. Он отвечает. У меня по коже проносится дрожь. Я его ненавижу, и Некрасов, естественно, замечает эти эмоции на моём лице.

– Хочешь я его запинаю?

– Нет, не хочу, – отвечаю, огрызнувшись и присаживаюсь, перешнуровывая кеды.

Когда у нас набирается состав из двенадцати человек, вроде как начинаем играть. Естественно, мы с Назаром в разных командах. По идее это даже удивительно. Некрасов теперь со мной плечом к плечу, а тот, кому чуть не отдалась – напротив… Самый ненавистный противник.

Девчонка, что была с ним стоит на воротах, а Мир разыгрывает подачу.

Футбольное месиво длится недолго, ребята сразу же вступают в новое противостояние, реально как два петуха. Только уже не словами… Толкают друг друга, страшно тупят, и я срываюсь с цепи.

– Прекратили оба! Тут дети, блин!

– Рот закрой! – рявкает на меня Назар, отчего у меня сразу же шипы вылезают.

– Сам закрой, козлина!

– Э… Ну не на поле, вы чё?! – тут же срывается на нас Глеб. – Играем или как?!

– Нет, я не могу уже. Это цирк какой-то! Нафига ты припёрся сюда?! Зачем, Назар?! Чтобы что, нахрен?! – нападаю я, отбрасывая мяч прямо в него. – Ещё не до конца меня уничтожил?!

– Это я-то?! – делает он шаг вперёд, стискивая зубы. – Это ты меня с дерьмом смешала, нахуй! Сначала с одним! Теперь ещё и с этим, блядь, замутила! Мало тебе одного ножа была, надо десять воткнуть, да же?! Ещё и жить с ним начала!

От возмущения у меня полыхают щёки. Не знаю, что он несёт, но это похоже на пьяный бред.

– Иди лучше проспись, идиота кусок! Потому что я точно больше с тобой играть не собираюсь! – шиплю на него, но он не унимается.

– Я у тебя, блядь, не спросил можно мне играть или нет! Тоже мне, нахрен, нашлась тут самая главная.

– Да с тобой никто играть тут не будет! Думаешь, что можно просто прийти и влезть куда-то, словно ничего не случилось! Словно ты один пострадал, – двигаюсь я к выходу с коробки. – Пошли парни, я не собираюсь больше с ним общаться.

– Ссыкуха, блядь, – выдаёт он, сплёвывая.

– Чё ты сказал?! – оборачиваюсь и у меня начинают слезиться глаза.

– Ты всё слышала, нахер! Можешь не переспрашивать! И блядь – это не к слову, это твоя натура, Амелия! – выдаёт он, чем буквально без ножа меня режет. У меня аж всё в воронку скручивает от его слов.

– Какой же ты гад… Как я тебя ненавижу…

– Ага! Успехов тебе на поле! – выдаёт он психованно и тоже двигает к выходу, только с другой стороны. И меня прорывает прямо в его спину… Истерикой. Я просто покрываюсь пятнами при нём.

– Ты самый гнусный человек на свете! Ты сволочь! Я жалею обо всём, что было! Обо всём, слышишь?! Я ненавижу тебя, Грек! Ненавижу! – срываю горло в слезах. – Будь ты проклят, ублюдок!

– Давай, давай… Проклинай… Не одна ты жалеешь о случившемся! – выдаёт он в ответ, заставляя меня замереть снова. Мне кажется, я сейчас взорвусь просто. И всех тут вокруг зацеплю взрывной волной. От наших криков, кажется, уже сигналки на машинах срабатывают… Но это я, наверное, утрирую…

– Ты даже после всего не удосужился помочь Нике ничем, а просто уехал трахать всё подряд! Ты – аморальная скотина! – бросаюсь с коробки прочь в надежде убежать, но ноги еле слушаются. Уже просто задыхаюсь по-настоящему, настолько внутри всё щемит, что кажется, будто рёбра разошлись в разные стороны. Я и людей-то не замечаю. И то, что орём с ним при всех. Мне плевать. Очень сильно болит внутри.

Ныряю в сторону подъезда, мечтая скрыться от чужих глаз и разрыдаться, и вдруг чувствую, как меня догоняют, со всей дури прижав к металлической входной двери всем своим телом. Карие глаза в бешенстве обнажают меня до костей, пока его рука сжимается на моей талии до жгучей боли на коже.

– Какой, нахрен, Нике?!