Глава 15
Почти год прошел с момента похищения Миши, но ребенок до сих пор просил Стаса стабильно раз в два-три дня убивать монстра, прячущегося у него в шкафу. Обеспокоенная мать спрашивала у психотерапевта, когда же это закончится. Специалист усомнился, что Мише до сих пор мерещатся страшилки. Он предположил, что это кривая попытка ребенка заполучить внимание отца.
Одним летним днем отдыхая с мужем на открытой веранде, Анна улыбнулась, запуская пальцы в отросшие волосы Стаса. Он растянулся в своей любимой позе на плетеном диване, положив голову ей на колени. Она с удовольствием перебирала его русые пряди, наблюдая, как они переливаются под солнечными лучами. На животе у Стаса лежал ноутбук, он изо всех сил старался делать вид, что работает, а сам с удовольствием прикрыл глаза, пока жена делала ему своеобразный массаж головы. Его обычный серьезный и строгий образ куда-то улетучился, уголки губ поползли вверх, и Анна хихикнула, потому что, кажется, он даже тихо замурлыкал, как огромный грозный барс, вальяжно раскинувшийся на отдыхе после охоты. Муж уже раз двадцать набирал пароль для входа в ноутбук, в безуспешных попытках поработать, а потом снова прикрывал глаза.
— Два, n, шесть, семь, K, девять, три, восклицательный знак, M, восемь, — насмешливо произнесла она, когда муж слегка завис перед вновь вспыхнувшей страницей входа.
— Я помню свой пароль. Его легко запомнить, — бурчал муж.
— Это тебе легко! А еле справилась!
— Я же тебе объяснял. Это комбинация цифр наших дат рождения, даты свадьбы и знакомства, умноженное на шесть, а еще, выборочно, некоторые буквы из наших имен. Пароль скоро изменится. Я его меняю каждые полгода.
— Дай догадаюсь, — хмыкнула Анна. — Умноженное на шесть, потому что Мише шесть лет. Значит, через полгода будет умножено на шесть с половиной, а через год на семь?
— Молодец.
— Еще бы! Я же мать будущего великого математика, — рассмеялась она. — Кстати о нем, Стас, не стоит больше поддерживать фантазию Миши о монстре. — Анна точно уловила момент, когда муж находился в хорошем расположении духа и был достаточно расслаблен, чтобы внять ее просьбе. — Ты должен объяснить сыну, что никакого монстра нет. И прекратить, наконец, его “убивать”!
— Мне не сложно, — хитро улыбнулся Стас, словил ее ладонь и начал целовать.
— Между прочим, врач Миши такого же мнения! — попыталась возмутиться Анна, но всхлипнула, от того что муж стал пробираться вверх по внутренней части руки, покрывая нежную кожу сладкими поцелуями, от которых у нее побежали мурашки.
— Значит, смени врача!
— Стас…
— Я никакой проблемы не вижу, — вспылил Стас и резко поднялся с дивана. — Раздула из мухи слона. Оставь ребенка в покое. А то совсем уже…
— Вот и я говорю, что врачи эти затравили ребенка, — встряла Армине, войдя на веранду и ставя огромный поднос с зеленым чаем на круглый столик. — Тесты, анализы, тесты… что он бедный видит? Наш Мишенька для них как крыса подопытная!
— Армине, они стараются…
— Деньги они из тебя, Анечка, бессовестно вытягивают, — грубо перебила пожилая женщина. — А ты носишь, как собачонка преданная. Нормальный ребенок! Он мой назук любит, а пахлаву за обе щеки уплетает! Читает получше меня! Все запоминает как энциклопедия! Вундеркинд мой маленький! Зачем ему вообще по врачам шастать?!
— Разговор окончен, — отрезал муж, хорошее настроение которого в секунду испарилось. Он поднялся с плетеного дивана, схватил ноутбук и резко покинул веранду.
— А что я такого сказала? — глаза у Армине округлились, и она растерянно уставилась на Аню. — Что это с ним?!
— Не ты, а “мы” сказали, — хмыкнула Анна. — Я попросила его перестать заходить в комнату Миши, чтобы разобраться с монстром, а ты чуть ли не назвала его сына “подопытной крысой”. Стас очень не любит, когда его сына называют… м-м-м… не так, как ему нравится. А кроме убийства монстра, он пока не может найти с Мишей общих тем для общения, — Анна сделала глоток ароматного напитка, пытаясь деликатнее подобрать слова. — Думаю, если бы ты не была его обожаемой “мамой-джан”, он бы тебя сегодня уволил. А если бы не любил меня, то после моего предложения точно бы развелся! — захихикала Анна.
— Обиделся, видите-ли! Вот, слово барину нельзя сказать! — заворчала Армине, улыбаясь. — Не обращай внимания! Отойдет! И передай Сурену, что его сын такой же вредный как он сам без никаких диагнозов! Я как на Мишу смотрю, так его маленького вспоминаю. Только Мишенька поразговорчивее будет. Он мне столько всего рассказывает! И как только все это помещается в его маленькой головке! Вундеркинд бабушкин! — бормотала Армине, выкладывая пахлаву на красивую тарелку. — Сейчас прилетит как пчелка на мед!
Армине была совершенно права! Только несколько вещей могло выманить Мишу из комнаты и заставить провести время на свежем воздухе, который, по его мнению, кишит бактериями, вирусами и насекомыми, которые больно кусаются, а так же разносят всю эту заразу. Одна из причин его появления на улице — ароматная выпечка, приготовленная руками Армине. Не прошло и пары минут, как они услышали шаги приманенного сладким ребенка. Не найдя понимания у взрослых, Анна попыталась поговорить непосредственно с виновником спора. Тот уселся за стол, и терпеливо ждал, пока остынет его любимый фруктовый чай.
— Миша, ты же знаешь, что никаких монстров не существует. Сыночек, ты же у меня самый смелый и умный! — воскликнула Аня, протянула руку к сыну и стала гладить его по голове.
— Я знаю, — буркнул малыш, щурясь под лучами яркого солнца. Он взял лакомство со стола и положил его в свою тарелку. А затем стал сосредоточенно дуть в кружку, потому как любил пить исключительно тёплый, а не горячий чай вприкуску с ароматной пахлавой.
— Зачем же ты вчера просил папу убить твоего монстра?
Миша замер на мгновение. Затем тяжело вздохнул и недовольно покачал головой. Всегда так делал, если считал, что взрослые его не понимают или говорят глупости. В принципе Миша не был высокого мнения о людях, поэтому эти жесты повторялись с завидной регулярностью.
— Мама Анечка, тебе нравится меня гладить?
— Конечно нравится! — воскликнула Аня. — Я же тебя люблю!
— А мне вот не нравится, когда меня трогают, — буркнул ребенок. — Но я же терплю!
Аня не улавливала логическую цепочку его ответа, но руку свою от головы сына все же одернула.
— Я не понимаю, сыночек.
— Папе нравится убивать моего монстра. Он потом долго улыбается, — признался, наконец, Миша. — Ты только ему не говори. Когда он улыбается, он похож на поезд Альфу. Такой же смешной! — хихикнул Миша, упомянув свой любимый мультик про роботов-поездов.
Анна опешила. Ей говорили, что из-за синдрома Аспергера ассоциативный ряд у ребенка не разовьется никогда, а эмпатия в принципе ему была не свойственна. Мише всегда будет сложно выражать свои эмоции, самому их распознавать, а так же заботиться о чувствах других людей. То, что сейчас говорил Миша, было удивительным явлением! Даже особо не общаясь с отцом, он проявлял к нему своеобразную любовь.
— Вай! Чудо, а не ребенок! Вы его своими тестами уже замучили! Оставьте его в покое! — прослезилась Армине и подвинула к нему тарелку со сладостями. — Кушай, сына, кушай! А бабушка тебе еще испечет! А что ты хочешь?
— Овсяное печенье. Кривое и с пупырышками, как астероид, — ответил Миша и чуть ли не упрекнул Армине. — Ты давно мне их не пекла.
— Вай, забыла! Сейчас, сейчас! Бабушка напечет! — Армине быстро побежала готовить тесто для новой выпечки. А Миша, подождав, пока она выйдет, шепотом добавил:
— Армине в пахлаву ставит слишком много орехов. А я их не очень люблю, — поделился малыш, выковыривая из печенья орехи и украдкой их выкидывая. — Мама Анечка, только ей не говори. Она обидится, и будет плакать. Я не люблю, когда она плачет. Она целый день будет грустной.
— Хорошо, сыночек, не скажу, — пообещала Аня, залюбовавшись Мишей.
— Армине похожа на Джеффри из мультика. Она, как этот поезд, уже старенькая. И ее надо уважать. Хоть она вечно ворчит. И ее вой очень раздражает. Она слишком громкая.
Анна хихикнула и осторожно спросила:
— А какой ты персонаж в мультике?
— Я — главный герой, Кей. Самый умный и смелый. Папа — поезд Альфа. А Альфа лучший друг Кейя. А ты — Сейли! Ты всегда нас всех чинишь!
— Чиню? — удивилась Аня. — Это как?
— Ну, если я поломаюсь, заболею или что-то не понимаю, или меня не понимают, то ты меня исправляешь. Ты мне все объясняешь, обнимаешь, целуешь, хоть я этого не люблю. Но ты всегда мне помогаешь, и я становлюсь снова собой. А еще, ты чинишь папу. Он когда приходит домой грустный и злой, то сразу идет к тебе. Ты ему мелодии свои играешь, или тоже целуешь и обнимаешь, а потом папа сразу становится… папой! — ответил малыш. — А Сейли из мультика ответственна за ремонт других поездов! Ты точно Сейли! Уже не отвертишься! — хмыкнул малыш, делая глоток чая. Вдруг он взглянул на часы и монотонно добавил: — Ты опаздываешь!
— Что? Куда? — удивилась Анна, заслушавшись сына и забыв про свои планы.
— Как куда?! — воскликнул Миша. — Ты сказала за завтраком, что у тебя сегодня репетиция в пять часов. А сейчас уже четыре! Если ты выйдешь позже, то попадешь в час пик! Передай шоферу ехать либо по улице Грибоедова, либо по Пушкина. В приложении написано, что сегодня они меньше всего перегружены. А по Тульской не надо ехать, там ремонт. И возьми зонт! Вероятность дождя сегодня семьдесят процентов. А это много! Я слежу за приложением на телефоне, который мне купил папа. И люблю запоминать названия улиц. А еще слежу за дождем. Дождь я очень не люблю. Он мокрый. И, пожалуйста, не называй меня как Армине энциклопедией! Мне это не нравится, — попросил Миша, закатывая глаза. — Мне очень трудно, но я и об этом молчу.
— Потому что любишь Армине? — нежно спросила Аня, присев на корточки перед ребенком.
— Наверное, — ответил Миша, пожав плечами. — Но мне со всеми вами очень трудно.
— Мы тебя очень любим, сыночек. И я, и Армине. И папа.
— Я знаю. Поэтому и терплю вас всех, — буркнул Миша и деловито добавил. — Почему ты еще здесь? Опаздывать нехорошо. Сама говорила.
Анна засмеялась и поцеловала сына в лоб на прощание. Затем направилась в клубно-ресторанный комплекс Bourlesque. Она с радостью приняла предложение владелицы Алисы Бариновой. За последние пару месяцев они организовали два концерта классической музыки и несколько джазовых вечеров для элитной публики. Анна была в восторге от бурной фантазии и высокого профессионализма Алисы. Она даже не ожидала, что ей настолько понравится работать с этой молодой и талантливой женщиной. Вместе они расписали выступления Анны на несколько месяцев вперед. Выступая в небольшом концертном зале, исполняя разную по стилю музыку, у Анны словно открылось второе дыхание. Миша подрастал, и ей уже не нужно было столько времени уделять ребенку. Тем более, что сын уж очень любил одиночество. Он мог днями не выходить из своей комнаты, изучая какую-то новую для себя науку. Миша был привязан к матери, но легко отпускал ее из дома. Поэтому Анна надеялась на дальнейшее плодотворное сотрудничество с Бариновой, ведь теперь ей можно было заниматься любимым делом, не покидая страну.
Слушая советы своего маленького вундеркинда, она прибыла вовремя. Потребовалось несколько часов, чтобы определиться с программой для нового выступления и выбрать лучшие мелодии, написанные Анной. Закончив работу и выйдя из клуба, Анна уже собиралась сесть в машину, когда услышала громкий женский голос.
— Монастырская, стой!
Она немного удивилась. Анна настолько привыкла к фамилии Волкова, что теперь ее девичья звучала несколько странно. Как Миша и говорил, над городом сгустились тучи, и мелкий холодный дождь мерзко моросил, затмевая видимость. Анна прищурилась и заметила, как бдительная охрана загородила дорогу высокой блондинке, в которой она узнала свою бывшую школьную приятельницу.
— Кира, здравствуй! Пропустите ее! — отдала приказ охране. — Чему обязана?
— Мне поговорить с тобой нужно, — заявила Кира, кутаясь в легкую куртку. Девушка явно занервничала, теребя замок.
— О чем?
— О твоем муже и Ростике.
— Я ничего не хочу знать о твоем брате, — отрезала Анна, вздрогнув от гадких воспоминаний.
— А я вот очень хочу! — рявкнула Кира, схватив ее за локоть. — Аня, пожалуйста! Я уже шесть лет не знаю, что с ним и где он!
— О чем ты говоришь?! Что значит, ты не знаешь, где он? И причем здесь мой муж?!
— У меня есть информация. Мы можем поговорить наедине? Аня, пожалуйста! — взмолилась Кира, нервно покашливая и дергая ворот куртки. Анна кивнула, и они присели на небольшую закрытую террасу клуба. Кира достала пачку сигарет и нервно закурила.
— Его видели в последний раз с тобой в ночном клубе. Даже не с тобой, а с людьми твоего мужа. А после… он пропал, Аня! Моя мать все глаза выплакала. Она молчит, но я-то знаю, что она до сих пор места себе не находит!
— Мне очень жаль, — тихо сказала Анна, наблюдая, как слезы застилают глаза подруги. — Может, он уехал? В другой город, страну?
— И не сказал мне? Или родителям? Быть такого не может! — возмутилась Кира. — Я так давно хотела с тобой поговорить, спросить… но твоя охрана меня к тебе не подпускала. Тебе же даже не передавали, что я тебя искала, ведь так? — хмыкнула она, стряхивая пепел с сигареты. Анна отрицательно замотала головой. — Я так и думала. Хорошо, что ты здесь начала выступать. А то к тебе уже и не подобраться, Монастырская! Я тебя здесь днями и ночами караулила. — Кира шумно выдохнула. — Что случилось в вашу последнюю встречу? Что Ростик тебе говорил?
— Ничего. Твой брат подсыпал мне в стакан наркотики и пытался меня изнасиловать, — отрезала Анна. С одной стороны она не желала вспоминать эту историю, с другой стороны замешкалась. Она нахмурилась, пытаясь понять, почему охрана без ее позволения не давала Кире с ней связаться.
— Изнасиловать! — скривилась Кира. — Подумаешь! Могла бы за столько времени и сама ему дать. Ты же всегда строила ему глазки, а держала на коротком поводке. Ты его довела до этого, Монастырская. Так что не плачься, сама виновата!
— Разговор окончен! — отчеканила Анна и резко вскочила из-за стола.
— Подожди, — Кира вновь схватила ее за руку. — А после? Что было после, Аня?
— Мой муж подоспел вовремя. И твой брат не успел сделать то, за что я его могла бы и посадить, Кира!
— Значит, я была права. Это твой муж постарался!
— При чем здесь он?
— При том, что слишком много людей, Анечка, пропадают без вести после общения с твои богатым папиком! — брызгала ядом Кира. Она достала из сумки небольшую папку. — Вот охрана твоего мужа тащит Ростика из клуба. И все. После этого никто не видел моего брата. Ни один человек! Где он, Монастырская?!
— Откуда я знаю?! Обратись в полицию!
— А я там была. И знаешь, что мне ответили? Нет тела, нет дела! И искать его никто не будет. А так же, “по-дружески” посоветовали держать свой рот на замке и не злить серьезных людей. Поэтому у меня к тебе вопрос, Монастырская, если я все же докопаюсь до правды, меня твой олигарх тоже где-нибудь закопает? Как Ростика и свою бывшую пассию?!
— Ты сумасшедшая! — шикнула Анна, с силой выдернув руку из ее ладони.
— Разве?! — процедила Кира и достала еще несколько фотографий. — Знакомься, твоя предшественница, Ирина. С ней твой муженек встречался несколько лет. А после она также, как и мой брат, пропала без вести. Уже девять лет ее мать не знает, где она. С ней я тоже разговаривала. Бедная пожилая женщина до сих пор надеется, что ее дочь жива.
К горлу подкатил удушливый комок, и Анна тяжело сглотнула, пытаясь взять себя в руки и держать лицо перед стервозной Кирой. Она врет! Однозначно! Стас не мог так жестоко поступить с этими людьми. Ростик, наверное, испугался гнева ее мужа и обвинений в изнасиловании, поэтому он укатил за границу. А о женщине на фотографии Аня вообще ничего не слышала. Стас бы ей рассказал, как рассказал о своей прошлой любви. Быть такого не может, чтобы он утаил от жены, что был влюблен еще один раз!
Анна завороженно смотрела на фотографию, где ее муж в обнимку с невероятно красивой женщиной позировал папарацци. Эффектная брюнетка светилась от счастья и чуть ли не в рот заглядывала Стасу. А он при этом улыбался… как обычно улыбался только ей, Анне…
Тут же в голове раздался нечеловеческий голос изуродованной Ольги, которая обезумевши орала: “Не думай, что ты особенная! Смотри внимательнее на меня! Вот твое будущее лицо! Когда-нибудь он то же самое сделает с тобой!”. Лоб мгновенно покрылся холодным потом, Анна прикрыла глаза и с силой стиснула зубы.
— Ну да, Монастырская! Тебе до Ирины далеко! Не женщина, а ходячая секс-бомба! Даже несмотря на твою идеальную родословную, ты сильно уступаешь. Поверить не могу, чтобы после нее он повелся на такую бледную моль как ты, — хамила Кира. — Не боишься тоже закончить где-нибудь на опушке леса?! Как тебе с ним живется, Монастырская? Сосать научилась?!
— Ты как была злобной мегерой, так ею и останешься. Поверить не могу, что когда-то дружила с такой, как ты, — парировала Аня, не желая больше дискутировать с Кирой. — Видеть тебя больше не хочу, — Анна выбежала на улицу и жадно глотала свежий воздух.
— Я не остановлюсь, Монастырская! — кричала ей вслед разозленная Кира. — Клянусь тебе, я добьюсь того, что тебя, дрянь, твой олигарх выкинет как ненужную собачонку на улицу без копейки! А сам сядет пожизненно! Вы, конченые твари, думаете, раз у вас до хера денег, так вам все можно?! Да пошли вы на хуй! Вы заплатите за каждую пролитую слезинку моей матери! Я отомщу вам за Ростика! Это ты виновата, что мой брат исчез! Ты, сволочь! Чтобы ты сдохла, Монастырская!
Анна быстро села в машину и приказала ехать домой. От неприятного разговора ее трясло. Разные мысли стали вертеться в голове. Дурацкие мысли. Жуткие. Страшные. Нет, они все ошибаются. Ее муж не мог. Он просто не мог. Стас — лучший из всех мужчин, которых она встречала. Он всегда был очень добр к ней. Он любит ее! А она готова отдать за него жизнь. Да, он причинил много боли Ольге, но он раскаялся. А Бог он ведь прощает грехи тем, кто в них искренне кается. Стас просто не мог навредить другим людям. Анна отказывалась в это верить!
Находясь в тяжелых раздумьях, Анна не заметила, как число сопровождавших ее машин резко сократилось. Обычно с ней всегда ездили три машины. В одной находилась она с шофером и личным телохранителем, в остальных — другие охранники. Сейчас же за рулем сидел только один. Он сообщил по внутренней связи, что Анна Александровна приказала другим ехать домой, а сама приедет позже.
— В чем дело?! — встревоженно спросила она охранника. — Анатолий, я не давала такого распоряжения! И почему мы направляемся в обратную сторону?! Мы не по той дороге едим, Анатолий!
— Простите меня, Анна Александровна! Ради Бога! — виновато затараторил охранник. — Они угрожали моей семье! У меня дети! Ради Бога, простите… если сможете…
— Анна Александровна, у меня не было выбора. У меня трое детей. Это страшные люди. Если бы я отказал им, они бы их убили. Ни секунду бы не задумались. А это мои дети! — чуть ли плакал Анатолий. — Я… я просто не мог поступить иначе.
— Куда вы меня везете? — возмущенная Анна дернула ручку двери машины, но та оказалась заблокированной. — Да как вы смеете! Анатолий, как вы могли?! Я сейчас позвоню своему мужу!
— Если Станислав Георгиевич узнает, они убьют моих детей! И вас заодно! — в ужасе закричал охранник. — Анна Александровна, сжальтесь, пожалуйста. Младшенький у меня еще в садик ходит! Умоляю вас! Они мне обещали, что вас не тронут. Они говорили, что хотят только с вами поговорить!
Из-за испуганного вида охранника Анна замешкалась, но спросила:
— Вы хоть представляете, что мой муж с вами сделает?
— Станислав Георгиевич разозлится. Может забить до смерти. Я его знаю. Десять лет на него работаю. Но детей моих пальцем не тронет. Поэтому, простите меня ради Бога, Анна Александровна, но их я боюсь больше, чем вашего мужа, — ответил охранник, развернулся к ней лицом и резко выхватил у нее мобильный телефон из рук.
Шокированная Анна открыла рот, чтобы возмутиться, но тут же замолчала. Несмотря на полное безобразие, творящееся вокруг, перед глазами у нее стояло фотография, где ее муж обнимал шикарного вида брюнетку. У бывшей любовницы мужа Насти тоже были черные волосы. Как и у Ольги. Как и у нее самой. Нет, она определенно идиотка! Ее сейчас везут непонятно куда, угрожая расправой над детьми охранника, она не знает, что за страшные люди ожидают ее, а Анна вновь сомневается в любви своего мужа! Нет, Кира ошиблась. Стас не имеет никакого отношения к исчезновению Ростика. Так же как и своей бывшей пассии. Если Ирина вообще куда-то пропала. Кира же могла элементарно соврать! Мало ли что могло с ними случиться! Почему именно ее муж должен быть ответственен за это?! То, что Ростика видели в последний раз вместе с людьми Стаса, это обычное совпадение!
Анна регулярно посещала церковь и ставила свечку за здравие своего супруга. Она молилась, чтобы Бог простил его грехи. Но молилась она только о том, о чем знала… Пытаясь отвлечь себя от поднимающегося внутри страха, отбиваясь от назойливых догадок, Анна безрезультатно пыталась переключить свое внимание на дорогу. Мелкие капли дождя резкими росчерками рисовали неопределенные разводы на стекле, словно отражая ее мучительное смятение. Она ничего не могла запомнить из сменяющих друг друга пейзажей, а уже через час ее привезли в огромный особняк, расположенный на окраине города. Трехэтажная постройка по размерам напоминала императорский дворец, примыкающая к ней территория казалась отдельным небольшим городком, а многочисленная охрана этого огромного здания выглядела как персональная армия небольшой европейской страны.
Построившись в длинную шеренгу, на входе стояло десять охранников. Двое из них молча завели ее внутрь, несмотря на несогласие Анатолия. Бывший спецназовец хотел ее сопровождать, но ему было резко и враждебно отказано.
Идя по длинному коридору, Анна ужаснулась чересчур вычурной богатой отделке, а также пронизывающей до костей холодности этого огромного дворца. Несмотря на кричащую с каждого угла чрезмерную роскошь, Анна мгновенно уловила отсутствие душевного тепла и уюта, которые должны присутствовать в настоящем доме. Ее завели внутрь огромного кабинета. В дальнем углу темного помещения размещался длинный стол, а за ним восседал незнакомый ей человек. Свет в комнате был слишком приглушен, и на хозяина падала мрачная тень, закрывая большую половину его лица.
— Анна Александровна, присаживайтесь, — тут же послышался властный голос мужчины, одетого в сшитый на заказ светлый костюм.
— Я не понимаю, — пролепетала Анна, садясь на предложенный ей стул. — Кто вы?
— Для начала определимся, зачем вы здесь, — отчеканил мужчина с длинными русыми волосами с едва заметной благородной проседью. На вид ему было слегка за сорок. Даже в полутьме, Анна разглядела крупные, резкие черты лица, орлиный нос и прямоугольный жесткий подбородок. Хищнический прищур светлых глаз был воинственный, а от его образа в целом веяло смертельной опасностью. Даже суровость ее мужа блекла по сравнению с исходящей от этого человека могильной властностью.
— И зачем я здесь? — спросила Анна, нервно сглатывая. Ее голос задрожал в такт с пальцами. Она с силой сжала их, чтобы прийти в себя и выдержать его пронзительный суровый взгляд.
Он швырнул черную флешку. Звон, с которым она покатилась по длинному столу, резко контрастировал с мрачной тишиной, царящей в этом огромном дворцовом зале.
— Когда вы вернетесь домой, вы зайдете в кабинет мужа и скопируйте все данные, которые есть в его компьютере, касательно завода “Монархъ”. Не волнуйтесь, остальные важные секретные документы вашего благоверного меня не интересуют, — сказал он, насмешливо приподняв уголки губ. Его глаза дьявольски сверкнули и он добавил. — Только завод. У вас два дня.
— Я не буду этого делать! — взвизгнула возмущенная Аня, подскочив с места. — Вы с ума сошли!
— Сядьте, Анна Александровна, — тон его низкого голоса был спокойным, но Анна не обманывалась. Ей только что отдали приказ, не терпящий возражений.
— Я даже слушать этого не желаю! — по дурости девушка рванула к выходу, но двое огромных охранников напрочь загородили ей путь.
— Сядьте, я сказал, — стоило ему слегка повысить голос, буквально на пол тона, как Анна задрожала уже от ужаса. Ее сердце грохотало, словно самовольно решило исполнить военный марш. Ей казалось, что она слышит его громкий стук, звучащий в унисон огромным настенным часам, висящим в зловещем зале. Она медленно развернулась и присела обратно на свое место.
— Два дня, Анна Александровна, — терпеливо повторил жуткий мужчина средних лет.
— А если я откажусь? — спросила Анна в страхе, глядя на него.
— Ваш муж нередко бывает в командировках, ведь так? — зло ухмыльнулся мужчина, давая понять, что он ничуть не шутит. — Слишком часто он пользуется частными самолетами. Знаете, эти машины не так надежны, как все думают.
От этой неприкрытой угрозы лицо Анны мгновенно побледнело, а из глаз полились тихие слезы, как только она представила перед внутренним взором картину, что она снова окажется на похоронах еще одного любимого человека.
— Да и ваш приемный сын… — продолжил жестокий мужчина, ничуть ее не щадя. — Знаете, дети с таким диагнозом часто не справляются с давлением социума. Убегают из дома, попадают под машину, выпрыгивают из окна…
— Остановитесь, — взмолилась Анна, взмахнула ладонями и прикрыла рот обеими ладонями, сдерживая жуткие рыдания, рвущиеся наружу. Она отдышалась, взяла себя в руки и пообещала: — Я все сделаю. Только не трогайте их. Мишеньке всего ведь шесть лет. Я прошу вас…
— Тогда никаких проблем не возникнет, — зловеще улыбнулся мужчина. — Я бы с радостью избежал подобного разговора, Анна Александровна. Но мне доложили, что у вашего мужа хорошая система безопасности. Взломать ее невозможно. А пароль от компьютера знаете только вы. Скопировав все данные на флешку, упакуете ее в обычный конверт и отправите по почте на адрес вашей покойной бабушки. Там мы его и заберем. Надеюсь, не стоит упоминать, что ваш муж не должен ничего об этом знать?
Анна обречённо кивнула в знак согласия, и он довольно поджал губы.
— Вы свободны, Анна Александровна. Вас проводят.
— Это вы убили мою семью? — неожиданно бесстрашно спросила Анна, с трудом поднимаясь с места. Ее ноги стали ватными, а голова закружилась. — Я имею право знать, — настаивала она. Тут же прикусила язык и прокляла свою врожденную упертость. Ей было очень страшно злить этого жуткого человека, вдруг он передумает и осуществит свои ужасные угрозы. И зачем только она задала этот вопрос?!
Вопреки ее опасениям мужчина задумался на минуту, вновь прищурился и ответил:
— Вашу семью убили мэр города Минаев и криминальный авторитет Ренат Алиев. Дележка власти, территории и личная месть мэра вашему отцу за пренебрежительное к себе отношение. Обычное дело. Волкову об этом прекрасно известно. Я к убийству ваших близких не имею никакого отношения. Давайте, так и оставим. Мне не очень хочется пачкать руки кровью невинного больного ребенка. Но при необходимости я это сделаю. Пока меня интересует только завод.
— Кто вы?
— Обещаю вам, как только я получу от вас нужную мне информацию, вы и ваша нынешняя семья станет для меня неинтересной, а значит, обо мне вы больше не услышите, — мужчина не посчитал нужным, ответить на ее вопрос.
— Почему я должна вам верить?
— Потому что в этой области все происходит так, как говорю Я, — отчеканил он, кивнул охране и, Анну чуть ли не насильно вывели из этого огромного дворца.
— Анна Александровна, простите меня ради Бога! — умолял охранник, когда они возвращались обратно. — Это страшные люди, страшные! Но видите? Как они и обещали, вас не тронули! Не тронули! Слава тебе Господи! — тараторил он, заикаясь, и словно успокаивая самого себя. — Я сделаю, все что угодно, чтобы вы меня простили. Я уволюсь сегодня!
— Нет, не надо, — резко оборвала его Аня. — Просто… Ничего не говорите моему мужу.
— Но…
— Станислав Георгиевич ни о чем не должен знать! Это понятно? — вспылила Анна.
— Как скажете, Анна Александровна. Одно ваше слово — и я тут же увольняюсь к чертям собачьим! Господи, пронесло! Спасибо вам, Анна Александровна! За детей моих, спасибо!
— Молчите, Анатолий, просто молчите! — прошептала Анна, обхватив себя двумя руками. Она прикрыла глаза и уперлась лбом в стекло. Господи, что же ей делать?! Вынужденно предать мужа, который вложил миллионы долларов в войну против недругов ее отца? Стас настолько смелый, настолько напористый, он не побоялся вступиться за бедную сироту против огромного количества врагов! Разве она может так подло с ним поступить?! Разве посмеет?! А Стас… простит ли он ее?! Поймет ли?! Они же наверняка хотят украсть информацию, чтобы муж не выиграл предстоящий тендер. А как Анна посмеет предать память своего отца? Однажды она уже отказалась воевать за наследие Монастырских, как она это сделает во второй раз?!
Когда задумчивая Анна вернулась домой, в гостиной находилась целая толпа людей, включая ее мужа. Они обступили Стаса и говорили почти одновременно.
— Станислав Георгиевич, нужно подписать…
— Станислав Георгиевич, продаем или покупаем?…
— Станислав Георгиевич, цена на акции поднялась…
— Станислав Георгиевич, был принят новый закон. Что нам делать?
Возникало ощущение, что ее супруга раздирают на части. Стас мастерски справлялся со всеми текущими вопросами, терпеливо отдавая распоряжение всем по порядку. Анна даже забыла о гнетущих мыслях и на мгновение залюбовалась мужем. Какой же он у нее потрясающий! Умный, смелый, сильный…
Вдруг один из охранников прикатил несколько чемоданов.
— Ты уезжаешь? — тихо спросила Анна, пытаясь не выдать подступающую к горлу панику. Муж резко повернул голову, услышав ее сквозь этот жуткий гул, похожий на рой пчел.
— Меня не будет несколько дней, — ответил он и подмигнул. — Вернусь в понедельник.
Стас словно почувствовал ее беспомощную растерянность. Не обращая внимания на вопросы, продолжающие сыпаться от сотрудников, подошел к ней, завел прядь волос за ухо и приподнял пальцем подбородок.
— Будешь скучать?
— Стас я…
— Почему так шумно? — донесся ворчащий голос Миши со второго этажа. От раздражающего гула он закрыл уши, подошел ближе к перилам и громко спросил: — Вас мама не учила не шуметь, когда вы в гостях?! — удивительно, но все находящиеся взрослые люди в гостиной в секунду смолкли, услышав грозный голос шестилетнего ребенка. Они подняли головы и тупо уставились на недовольного мальчика. Губы Стаса растянулись в странной ухмылке, если бы Анну не раздирали внутренние противоречия, она бы заметила, что лицо мужа засияло гордостью.
— Миша, попрощайся с папой. Он уезжает, — сказала Аня, тяжело сглатывая подступивший комок к горлу.
— Когда ты вернешься? — бесстрастно спросил ребенок, даже не глядя на отца, а продолжая взглядом расстреливать присутствующих шумных гостей.
— В понедельник.
Лоб сына нахмурился, а глаза округлились.
— А мой монстр?! — возмутился Миша и даже топнул ногой. — Ты в воскресенье должен его убить! Ты что меня с ним одного оставишь?!
— Станислав Георгиевич, самолет готов к вылету, а машина уже подана, — доложил вошедший охранник.
— Станислав Георгиевич, а как же контракт с итальянцами?
— Станислав Георгиевич, вы еще не подписали…
— Станислав Георгиевич, надо обсудить поставку…
Стас несколько растерянно обвел глазами вновь загудевшую толпу, тяжело вздохнул, затем перевел взгляд на задумчивого сына. Миша в секунду стал холодным и отстраненным, словно его тут же перестало интересовать все на свете. Он всегда так делал, когда обижался или грустил.
— Пойдем сначала убьем твоего монстра, — обратился Стас к сыну. — Думаю, ничего страшного не случится, если я его убью слегка пораньше?
Миша, все еще прикрывая руками уши, засиял, затем задумался и ответил:
— Но когда ты прилетишь обратно, вернемся к старому расписанию.
— Конечно! — тихо бурчал Стас себе под нос, поднимаясь по ступенькам к сыну. — Монстры в шкафу оживают по расписанию и умирают тоже по четкому графику.
— Я люблю расписание! — сын не понял язвительного тона отца, а сарказм всегда воспринимал буквально. — Четкое расписание меня успокаивает!
— Я знаю.
— Почему эти люди разговаривают так громко?! Они думают, что ты глухой? — спросил ребенок, ожидая отца возле своей детской. Анна не слышала, что ответил Стас. Муж вошел в комнату, а Миша терпеливо стал ждать его у дверей. Когда же Стас вышел, мальчик сказал:
— Спасибо, папа, — затем полез в карман, вытащил затычки для ушей, натянул рукав кофты на пальцы, чтобы не дотрагиваться, и брезгливо вложил их в ладонь Стаса. — Держи папа, люди очень шумные. А самолет громко гудит, — отчеканил Миша и тут же закрыл дверь перед носом отца. Даже с первого этажа, глядя сверху вниз на эту картину, глаза Анны наполнились слезами от трогательности момента. Стас еще пару секунд молча стоял под дверью сына, топчась на месте. Анна заметила, что, несмотря на невозмутимое лицо, его серые глаза заблестели от удовольствия, а уголки губ поползли вверх, выдавая что-то наподобие смущенной улыбки.
— Все, самое главное сделал: монстра убил. Могу спокойно ехать, — хмыкнул Волков, спустившись вниз.
— Станислав Георгиевич, а как же…
— Станислав Георгиевич, мы не успеваем и рискуем нарушить условие контракта! — снова начали дергать мужа. Он недовольно закатил глаза и зашипел:
— Миша прав: вы жутко раздражаете. Я не глухой. А вы орете. Перестаньте немедленно! И выйдите все. Я хочу поговорить с женой. И впредь ко мне толпой в дом не вваливаться! А если приходите, разговаривайте тихо. У меня чувствительный ребенок.
Когда все, извинившись, послушно удалились, муж, подошел к ней близко-близко и дотронулся губами до ее лба.
— Ты не ответила, скучать будешь? — спросил он, улыбаясь, как довольный мартовский кот. Затем по очереди стал покрывать поцелуями ее глаза, щеки, нос, подбородок.
— Я люблю тебя, Стас. Всегда помни об этом, — с придыханием прошептала Анна, ощущая и впитывая до последней капли необыкновенную щемящую нежность, которую муж вкладывал в каждый свой поцелуй. Когда же он хотел впиться в ее рот и подарить ей ласку, мало напоминающую невинную, его вновь прервали.
— Станислав Георгиевич. Вас все ждут! — в очередной раз поторопил его вошедший охранник.
— Да что ж такое-то! — возмутился Стас, виновато скривился, глядя на жену, легко коснулся ее губ и сказал. — Все, Анечка, мне правда пора! Когда вернусь, продолжим с того места, где нас прервали.
Анна стояла и смотрела в спину удаляющемуся мужу, который сейчас в сопровождении целой толпы народа покидал их дом, наполненный пусть странной, но искренней любовью, душевным теплом и семейным уютом. Она подняла руку и перекрестила Стаса в воздухе три раза. Как учила ее бабушка. Чтобы ничего плохо с мужем в дороге не случилось.
Она смахнула покатившуюся по щеке слезу, направилась в комнату к сыну и легонько постучала.
— Мама Анечка, я сейчас занят! — послышалось родное ворчание из-за двери. — Я делаю новый опыт. Приходи через час! И стучи тише, пожалуйста! И попроси Армине не топать! Она громко ходит, когда спускается с лестницы!
Она грустно улыбнулась и легонько погладила несколько раз закрытую дверь комнаты сына, представляя, что гладит русую голову своего маленького вредины-диктатора. Понуро опустив голову, она обхватила себя двумя руками и целый час потерянно бродила по огромному пустому дому, давясь слезами. Анна подошла к кабинету мужа, все еще не решаясь войти, и с мольбой подняла глаза вверх. Там на небесах папа ее простит. Он поймет. Он должен! Анна делает это ради близких и любимых ей людей… Никакое состояние, никакая гордость, желание победить, а тем более жгучая месть, не стоит жизни её обожаемых и родных мужчин…