ЭПИЛОГ

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

Держа Мишу за руку, Волков вошел в больничную палату. Он нес букет розовых роз женщине, которая невидящим взором уставилась в окно и бессвязно бубнила. Стас осторожно подошел к ней и тихо сказал:

— Привет, мама!

Она даже не взглянула на него, слегка повернула голову, но, принимая столько лекарств уже много лет, не осознавала, что происходит вокруг нее. Он отчаянно вглядывался в сильно постаревшее лицо матери, пытаясь хоть отдаленно увидеть в ней ту яркую, молодую, красивую женщину, какой она была ранее. Удивительно, но Стас словно забыл все то страшное, жуткое, что причинила ему собственная мать. Он помнил лишь ее ласковую улыбку и нежные теплые ладони. Связь с его отцом, жуткая болезнь безвозвратно убили в ней ту удивительную молодую женщину, которую он знал.

— Это мой сын Миша, — подвел он к ней ребенка. — Мам?

В это мгновение произошло нечто, что заставило его сердце биться быстрее. Несмотря на диагноз, мать словно на секунду очнулась. Она прямо посмотрела на внука, подняла руку и потянула ее к его лицу.

— Он не любит, когда до него дотрагиваются, — машинально сказал Волков.

— Стасик, — нежно сказала она, обращаясь к Мише и глядя его по щеке. — Сыночек, мой. Прости меня! Прости, ради Бога…

— Здравствуйте, меня зовут Миша. Никакой я вам не “Стасик”! — воскликнул ребенок, изо всех сил стараясь стерпеть ненавистное ему прикосновение другого человека.

— Давно простил, — тихо ответил Стас, сглатывая щемящий комок, застрявший в горле. — Я люблю тебя, мама! — Волков наклонился, поцеловал ее в щеку и оставил букет на небольшом столике.

Снова впавшая в забытье мать вряд ли до конца осознала значимость его слов. Она вновь уставилась в окно и стала бессвязно бормотать какую-то нелепицу. Этот краткий миг, когда мама пришла в сознание, навсегда останется в его сердце. Миг безусловного принятия, искренней любви и полного прощения. Кто-то продолжает винить родителей за свою искалеченную жизнь, кто-то находит причины всех бед в себе, а Волков решил прожить свою оставшуюся жизнь максимально счастливо. И для этого ему пришлось избавиться от всей той адской мертвечины в душе, которая находилась в нем с самого детства. Он не сбрасывал с себя ответственности за содеянное, но и продолжать жить жуткими воспоминаниями отказывался.

Стас уговорил Руслана Баринова показать, где находится место захоронения его бывшей возлюбленной. Сам лично пришел к матери Иры и рассказал о произошедшем. Волков ожидал увидеть гнев на лице у женщины, услышать справедливые обвинения, но пожилая женщина облегченно улыбнулась и, вытирая льющиеся рекой слезы, сказала убийце своей дочери:

— Спасибо.

Волков никогда этого не забудет… С благословения отца Василия, который стал ему духовным наставником, он построил женский монастырь имени святой Ирины, куда бедная пожилая женщина, приняв постриг, ушла служить. На организованных Волковым достойных похоронах Иры, одна из ее подруг Юлия, ныне жена олигарха Орлова, заслуженно плюнула ему в лицо. Другая подруга, жена адвоката Аверина, Арина с милой улыбкой язвительно пожелала ему гореть в аду.

Еще одну пострадавшую от его рук женщину, врачам удалось вернуть в адекватное состояние. А пластические хирурги, благодаря новым технологиям, смогли сделать ей новое лицо. Оля желала стать матерью, но к сожалению, из-за ее подорванного здоровья этого не могло произойти. Стас поспособствовал усыновлению Ольгой маленькой двухлетней девочки. И теперь, они вдвоем живут на берегу теплого моря в Италии, в доме, который для них купил Стас.

Хотел бы Волков сделать больше. Но невозможно все исправить. Он лишь надеялся, что покалеченные им люди, смогут найти успокоение хотя бы частично. После похорон бывшей возлюбленной Волков несколько месяцев просыпался в холодном поту и рыдал взахлеб, стоя на коленях перед своей женой. Анна по какой-то неведомой ему причине ни разу больше его не упрекнула и поддерживала каждый его шаг по искуплению грехов. Именно она предложила мужу повидать мать, спустя столько лет. И теперь, словно навсегда закрывая дверь в свое страшное прошлое, Стас почувствовал абсолютное освобождение от всей той темноты, которая годами царила в его душе…

— Кто эта женщина? — вывел его из раздумий Миша, недовольно потирая щеку, когда они вышли из палаты. — Почему ты ее поцеловал? И зачем купил цветы?

— Это моя мама, твоя бабушка, — ответил Стас. — Если ты любишь женщину, ты ее целуешь и даришь цветы.

Его слова заставили сына призадуматься. По дороге домой Волков заговорился с сидящим в машине Кареном, как неожиданно услышал требовательное:

— Остановите машину!

— Зачем, Миша?

— Мы должны купить букет цветов! — ответил сын непререкаемым тоном. Кортеж олигарха Волкова остановился у ближайшего цветочного магазинчика. Миша с дотошностью подходил к каждому цветочку, принюхивался, кривился, брезгливо дотрагивался и недовольно махал головой.

— Сурен! — посмеивался Карен. — Кого-то мне он чертовски сильно напоминает!

— Заткнись! — буркнул Волков, который сам перед визитом матери слишком уж критично подошел к выбору подходящего букета и, кажется, довел бедную продавщицу чуть ли не до слез.

— Миша, ты главное не спеши, — по-доброму язвил Карен. — Мы никуда не торопимся. У твоего отца это заняло всего-то целый час!

Волков бросил на друга испепеляющий взгляд и терпеливо ждал пока сын, наконец, определится с выбором. Он предполагал, что ребенок купит букет для Ани. Но, когда они сели в машину, Миша заявил:

— Мы едем к Тане.

— Кто такая Таня? — спросил Карен, широко улыбаясь. — У тебя появилась девушка? Я ее знаю? А вы уже целовались? Она красивая?

— Она умная. И ты к ней не подходи! — отрезал Миша, скептически поглядывая на выбранный букет.

Челюсть Карена отвисла на мгновенье, а затем он заржал в голос.

— Где же я такое уже слышал? — смеялся друг, вытирая слезы. — От кого же?!

— Карен! — одернул Стас, прикалывающегося над ними друга. Пара звонков потребовалась, чтобы вычислить, где живет Таня. Оказалось, это была девочка, с которой Миша учился в одном классе в специализированной школе. Волков все же построил учебное заведение для одаренных детей с синдромом Аспергера. Лучшие педагоги, особая образовательная система, индивидуальный подход к каждому ребенку, групповые и частные занятия с психотерапевтами — все было направлено на то, чтобы дети, несмотря на диагноз, учились легко адаптироваться в социуме и развивали каждый свой особый талант. Школа даже получила высокий рейтинг среди лучших специализированных частных заведений, а Волков был доволен, что его ребенок получит качественное образование в комфортной ему среде.

Они въехали в один из самых бедных районов города. Дома выглядели потрепанными, и Волков догадался, что новая подружка сына, девочка Таня, получала в их школе особую стипендию, а значит, как и Миша была очень умной. Сын вышел из машины и радостно воскликнул:

— А вот и Таня! — он подошел к миловидной девочке, которая уныло стояла на улице и не знала, куда себя деть. Видимо ее мама, стоявшая неподалеку, тоже ежедневно насильно вытаскивала ребенка на свежий воздух. Миша решительно подошел к однокласснице и протянул букет. Таня осторожно приняла его, как-то удивленно поглядывая на цветы. Сын обреченно вздохнул и дотронулся губами до ее щеки. Девочка ойкнула и стало быстро тереть щеку, на что Миша деловито заметил:

— Понимаю тебя. Это противно! Но таковы правила, — затем, он резко развернулся и обратился к отцу. — Папа, все! Мы можем ехать!

Мама девочки не смогла сдержать слез от такой милой картины, а через мгновение быстро затараторила:

— Спасибо вам, Станислав Георгиевич, за то, что приняли мою Танюшу в школу. Ей было очень сложно в общеобразовательной, но теперь… у нее огромный прогресс и мы надеемся, что…

Волков особо не слушал лебезившую перед ним женщину. Он смотрел на серьезного вида девочку, которая украдкой от матери закатила глаза. Стас догадался, что девочке, также, как и его особенному сыну, не нравилось, когда о ней говорят в ее присутствии. Танечка подошла к мусорному баку и брезгливо выкинула подаренный сыном букет. Затем достала влажные салфетки и тщательно стала вытирать руки. И щеку. Затем она вытащила из маленькой сумочки конфету, подошла к сыну и молча сунула сладость ему в карман. Она резко развернулась и, уже не обращая внимания на Мишу, обратилась к матери:

— Мама, ты сказала тридцать минут на улице! Уже прошло тридцать пять! Я хочу домой! Мне надо заниматься.

Мать растерянно смотрела на дочь, а Волков добродушно улыбнулся.

— Таня, ну разве можно было выкидывать подаренный букет?! Это не прилично! И не красиво!

— Мне не нравится, как они пахнут, — спокойно ответила девочка, слегка отчеканивая слова. — Я не люблю цветы.

— Будешь себя так вести, тебе больше никто цветов дарить не будет!

— Слава Богу! — воскликнула девочка, а Волков, не удержался и прыснул от некоторой схожести в мышлении и поведении двух особенных детей.

— Поверьте, моему сыну все равно, что Таня сделала с букетом, — подбодрил он бедную женщину, которая от смущения перед ним не знала, куда девать глаза, и быстро откланялся. Когда он подошел к Мише, стоявшему у машины, заметил, как тот вертит в руках конфету и странно поглядывает на нее.

— Тебе нравится эта девочка? — подначивал его Карен.

— Она умная. Она хочет получить Нобелевскую премию. А еще доказать гипотезу Римана.

— Так тебе заучки нравятся? — не унимался Карен. — Ничего, Миша, вот подрастешь и тебе девочки еще и не такие “конфетки” предлагать будут!

— Я не люблю конфеты, — ответил сын и тут же выбросил сладость. — Папа, поехали, нам нужно снова купить цветы.

Еще полтора часа Волкову пришлось выслушивать все подколки Карена, пока Миша снова дотошно выбирал два букета. Когда они вернулись домой, сын вручил один букет Армине, и поцеловал расплакавшуюся от умиления бабушку, которая тут же упорхнула на кухню печь “замечательному, лучшему, самому любимому” внуку кривые печенья с пупырышками, похожими на астероиды.

Ани дома не было. Они с Алисой Бариновой сегодня давали концерт классической музыки, где приглашенный известный скрипач должен был исполнить свое известное виртуозное соло. Миша вызвался прийти к матери на выступление, поэтому вооружившись затычками для ушей и огромными круглыми наушниками поехал с ним.

Хоть Волков ни черта не смыслил в классической музыке, выступление музыкантов проняло даже такого сухаря как он. Исполнение Анны было великолепным, и Стас расстроился, что жена в приоритет ставит их семью, а не собственную музыкальную карьеру. Аня могла бы добиться невероятных высот, стать музыкантом с мировым именем и Волков поспособствовал бы этому. Однако жена клятвенно уверяла, что ей достаточно того, что она имеет сейчас.

— Я, наверное, о-о-о-чень люблю маму Анечку, раз терплю такое безобразие! — бурчал сын, сидя с затычками в ушах, и вдобавок, поверх в наушниках, когда концерт подошел к концу. Миша, взяв букет, вышел на сцену и вручил матери цветы со словами: — Мама, кроме жуткого скрежета, я ничего не слышу. Но ты самая лучшая! — естественно Аня прослезилась, а сын стремительно побежал обратно к отцу и взмолился: — Папа, пожалуйста, давай уйдем, у меня голова уже болит от этих ужасных звуков! Они все слишком громко хлопают!

После выступления они ждали Анну у черного входа на улице, когда Волков заметил, что его жену вышел провожать ее коллега, чертов скрипач с мировым именем. И уж слишком рьяно этот… мужчина стал целовать Аню в обе щеки, расхваливать и осыпать комплиментами. Кулаки Стаса мгновенно сжались, по телу пробежала неконтролируемая предательская дрожь, а в душе резануло неприятным чувством. Волков стиснул зубы с такой силой, что кажется, услышал скрежет собственных зубов.

— Папа, не волнуйся! Он — гомосексуалист, — услышал он голос сына. — Я проверил его биографию в интернете. У него есть муж. Но им не разрешают усыновить ребеночка. Я считаю, что это неправильно, — философствовал Миша. — Все хотят быть счастливыми. И не у всех детей есть родители. Почему же им не разрешают дать дом хотя бы одному ребенку? А давай им поможем! — предложил современный толерантный ребенок. У Стаса в прямом смысле отвисла челюсть, но он не успел ответить Мише, потому что подошла жена и подозрительно взглянула на него.

— Все хорошо?

Конечно же у Стаса все было хорошо. Просто отлично! Мужчина, к которому он приревновал свою молодую красивую жену, оказался гомосексуалистом, что может быть чудеснее?! Вдобавок, его особенному сыну пророчат великое будущее, и Волков надеялся, что однажды Миша возглавит его процветающую финансовую империю. Враги, которые нанесли слишком большой урон его семье, давно наказаны за все их зверства, а душа Стаса, наверное, впервые замерла от той тихой спокойной радости, которая сегодня полностью заполонила его жизнь.

А той же ночью Волков проснулся от ужасных криков. Ор стоял сумасшедший, словно кого-то убивают. Стас машинально потянулся за женой, но рядом ее не оказалось. Одевшись, он выскочил из спальни и понял, что жуткие вопли доносятся из детской. Быстро прошел к комнате и наткнулся на сына, ругающегося с няней насмерть.

— Что ты ей принесла? Оно горячее! Она обожжет рот! — отчитывал гувернантку Миша. — Ты глупая, уйди отсюда!

— Что здесь происходит? — спросил Волков, потирая глаза.

— Станислав Георгиевич, я принесла поесть ребенку, а тут вот… такое… — чуть не плача затараторила женщина. — Миша меня не пускает! Мне кажется, вы слишком много ему позволяете… он совершенно не уважает взрослых!

— Не пущу! — настаивал сын. — Папа, она плохая няня! Нам нужна другая!

— Я сам разберусь, — ответил он, мысленно сделав заметку уволить идиотку, забрал у гувернантки бутылочку с молочной смесью, которая действительно была слишком горячей. Он зашел в детскую, где в кроватке, ворочалась шестимесячная Катюша. Волков готов был поклясться, что малышка не плакала, оповещая всех, что голодна. Она хохотала! Даже из утробы матери эта девочка вышла не крича, как остальные дети, а словно громко посмеиваясь над окружающими.

— Ну что ты опять кричишь?! — бурчал сын на сестру. — У тебя противный голос! Ты очень громкая, — он подошел к ней и осторожно дотронулся пальцем до ее одежды. — А-а-а! — воскликнул сын, подпрыгивая на месте. — Она колючая! Конечно же, Катюша будет плакать! Вы ее неправильно одели! Вы — изверги! — обвинительным тоном выдал сын, глаза которого наполнились слезами.

— Миша, успокойся.

Но сын его не слушал. Он бросился к шкафу и стал перебирать вещи Кати, пока не нашел на его взгляд правильную, не колючую одежду. Волков растерянно глядел на сына, не понимая, кто из его детей заплакал ночью первым и кого надо сейчас успокаивать. Катюша, заливаясь смехом, гукала, пускала слюни, и кажется, кушать совсем не хотела. Маленькой хохотушке, видимо, ночью захотелось внимания, которое ее старший брат организовал ей по полной программе, поставив ради нее на уши весь дом.

Волков владел огромной финансовой корпорацией, заключал миллиардные сделки, но, как оказалось, все его карьерные достижения в секунду стали сущей ерундой, когда перед ним предстал один из самых сложных проектов в его жизни: надеть костюмчик собственной шестимесячной дочери. Натянуть штанишки вышло целым квестом, пока Миша стоял над головой Стаса и беспрерывно ворчал, что он все делает не так, а дочь, вовсю хохотала, будто насмехаясь над бедным отцом. Волков облегченно выдохнул, когда все же справился с таким нелегким заданием.

— Папа, ты можешь идти! — в приказном порядке сказал сын, устраиваясь на небольшом диване и натягивая на себя одеяло.

— Миша, эта комната без звукоизоляции. Ты точно не хочешь вернуться к себе?

— Папа, ты мне мешаешь. Я уже засыпаю. Закрой за собой дверь, — отрезал сын, и обескураженному Стасу пришлось покинуть комнату своих детей. Он потоптался еще несколько минут как полный кретин под закрытой дверью, вспоминая острую реакцию своего особенного сына на появление сестры. Миша очень болезненно перенес рождение Катюши. Он жутко ревновал ее к Ане. Даже собрал огромный рюкзак со всем необходимым для жизни на улице, собираясь уйти из родительского дома, так как посчитал, что больше он никому не нужен. Ане пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы убедить упертого Мишу, что родители его очень любят. А теперь вот новые “приключения” в доме Волкова!

Его ноги сами притащили на первый этаж, в специально отведенную для Ани комнату. В ней стоял огромный рояль, и по какой-то причине, жене лучше работалось именно по ночам.

— Что делает женщина ночью, после вечернего трехчасового выступления? — хмыкнул Волков, глядя на жену, играющую на рояле невероятно нежную мелодию. Увидев его, Аня улыбнулась, и продолжила музицировать.

— Аня, я чего-то не понимаю… Кажется, только что произошло нечто… Но я понять не могу, что именно…

— Миша снова выгнал няню Кати и улегся спать с ней в одной комнате? — тихо посмеивалась жена, не отрываясь от рояля.

— Мне казалось, он сестру ненавидит…

— Ты ошибаешься, у них любовь! Не переживай, Катюша прекрасно засыпает под его ворчания. Мне даже укачивать ее не приходится. Просто надо позвать Мишу.

Волков подошел ближе к жене, и как всегда опустился на пол, уложив голову ей на колени. Он смотрел, как ее тонкие красивые пальцы порхают по клавишам, выдавая волшебную мелодию, трогательную и лиричную, вызывающую в его загрубевшей душе мучительное блаженство. Он уложил свою ладонь на все еще плоский живот жены и прикрыл глаза. Так и сидел в неудобной позе, ощущая невероятное умиротворение, которое проворная молодая заклинательница своей неповторимой игрой дарила ему с первой их встречи. Его девочка-наваждение, без которой не мог прожить ни единого дня… Его аддикция… Его спасение… Его искупление… Его любовь… Она была его верой…

Волков даже не догадывался, что через много лет, когда он отойдет от дел, несмотря на возлагаемые на сына надежды, Миша откажется принять наследие отца. Его финансовую империю возглавит именно “хохотушка Катюша”. Екатериной Волковой будут восхищаться и одновременно критиковать за слишком агрессивную политику ведения бизнеса. А “особенный, не от мира сего” Михаил Волков создаст собственную международную корпорацию, которая станет лидером hi-tech технологий в мире. И вопреки изначальным страхам отца, высокопоставленные чиновники, бизнесмены, и даже некоторые президенты, будут терпеть все его странные выходки, желая заключить с ним выгодные контракты. Его еще не рожденный сын Николай Волков в будущем станет самым успешным музыкальным продюсером в стране и будет держать в своих жестких руках весь отечественный шоу бизнес.

Все дети Стаса в разные периоды своей жизни, будут приходить именно к отцу за дельными советами. А еще не сделанная фотография семейства Волковых в полном составе будет согревать его в минуты, когда они вырастут и упорхнут из родительского дома. И да, у Стаса будут внуки. А так же он доживет до правнука, которого ему подарит сын Миши и Тани, первой женщины с синдромом Аспергера, получившей свою вожделенную Нобелевскую премию.

Стас и не мечтал, что, начиная с этого дня огромный дом, принадлежащий еще его деду, наконец, заполнится детскими счастливыми голосами. Все его наследники будут дружны и заживут полноценной радостной жизнью. А проклятье, которое Стас думал, навечно нависло над родом Волковых, навсегда перестанет существовать. Но это будет потом… через много-много лет… и Стасу оставалось лишь молиться, чтобы девочка-наваждение, которая пленила его навеки с первого взгляда, его жена, которая просто так отдала ему свое сердце, приняла и полюбила, его опора, его вера, его жизнь, продолжала идти с ним рука об руку… до самой смерти…