Глава 7

Анне привезли немецкий инструмент известной марки мирового исполнительского класса премиум August Förster оттенка слоновой кости. В родительском доме у нее был элитный рояль Fazioli сатинированного белого цвета. Но подаренный Волковым инструмент превосходил по тону звучания ее прошлый. Прекрасные басы — глубокие и чистые. Верхние ноты блестяще-звонкие, тонкие, простые и ясные. Инструмент этой марки был словно “Феррари” мира роялей!

Анна так обрадовалась и горячо поблагодарила Станислава Георгиевича за такой щедрый подарок. Он же сухо сообщил, что ее восстановили в консерватории, и, несмотря на пропуски, ей не придется повторять целый учебный год. Охрана, сопровождавшая девушку на каждом шагу, заметно поубавилась после свадьбы. И Анна легко стала посещать занятия. Ректор консерватории самолично встречал ее на пороге учебного заведения, всячески лебезил и обещал любую поддержку, которая возможна с его стороны. Девушка догадалась, что Волков ему слишком хорошо заплатил.

Так же после шумной огласки в прессе их бракосочетания активизировалась большая часть ее бывших подруг. Все поздравляли со свадьбой и звали на дружеские посиделки. Анна вежливо, но твердо всем отказывала. Это раньше она не понимала или не замечала, какие именно люди ее окружают. Теперь-то девушка знала наверняка копеечную цену таким “приятелям”.

В один из дней она столкнулась с Кирой, которая после окончания школы поступила в ту же консерваторию, только на джазовое отделение. Подруга, которая после похорон родителей резко пропала, еще месяц назад, завидев Анну в учебном заведении, отворачивалась и делала вид, будто ее не знает. Теперь же Кира кинулась к ней с распростертыми объятиями.

― Аня, привет! Так давно тебя не видела! Слушай, поздравляю! А чего на свадьбу не пригласила? — затараторила она, словно ничего не произошло.

― Здравствуй, Кира. Извини, я опаздываю. Меня ждут, — сухо ответила Анна, кивнув в сторону подходящего к девушкам охранника.

― И что, даже на лучшую подругу времени не найдешь? — язвительно спросила Кира.

― Извини, — отчеканила Анна, развернулась и направилась к выходу.

― Это, типа ты снова крутой стала, да, Аня? Отхапала себе богатого Буратино, вернула бабло и теперь нос воротишь? — извергала яд ей в спину Кира. — То, что ты теперь сосешь олигарху, не делает тебя лучше других, поняла, подруга?!

Анну передернуло от грязных слов и лицемерия Киры. На языке вертелся обидный ответ, но она была выше этого, поэтому решила просто не обращать внимания на мерзость подруги. Ее родители старались оградить Анну от любой грязи, неурядиц и людской подлости. Дочь они воспитывали в принципе правильно, учили поступать по совести, быть человечной, порядочной, хранить честь и достоинство. Однако родители совершенно не подготовили ее к суровым реалиям жизни. Анне пришлось быстро снять розовые очки. «Друг» отца оказался подонком, который ее обокрал, «лучшие» подруги общались с ней до тех пор, пока она была богатой наследницей, а у ее семьи было высокое положение в обществе. Убийца ее родных вполне вальяжно себя чувствовал на ее же свадьбе и даже толкнул поздравительную речь. А ее муж-олигарх не постыдился привести свою любовницу прямо на торжество.

Со дня вступления в брак Анну не отпускала пронзительная тоска и гнетущее одиночество. Может, не надо было соглашаться? Да пусть бы все враги отца подавились ее деньгами! Ей было бы намного лучше, чем не спать ночами, часами ворочаясь в постели и быть не в состоянии избавиться от мучительных фантазий, в которых Станислав Георгиевич целует и обнимает другую женщину. После свадьбы Волков еще ни разу не ночевал дома и заезжал в особняк лишь на пару часов, затем отправлялся по делам. Анна вся извелась от нестерпимой злости и жгучей ревности. У нее даже появились синяки под глазами. И сколько бы девушка не повторяла себе, что у них фиктивный брак, но острое жжение в груди не прекращалось ни на минуту.

Анна собрала всю свою побитую волю в кулак и старалась не плакать. Она даже провела несколько часов, разглядывая себя в зеркале. А, может, Армине права, и она слишком худая? Может, поэтому она совершенно не нравится Станиславу Георгиевичу? Его Настя обладала более пышными формами, но разве наличие шикарной фигуры главное? Разве только поэтому мужчины проявляют симпатию к женщинам? Ведь этого же явно не достаточно, чтобы заинтересовать мужчину! Чего же Анне не хватало? Почему ее муж даже не смотрел на нее, когда ненадолго заезжал домой, и едва перекинулся с ней парой фраз за все это время?

Мама всегда говорила, что ни в коем случае нельзя липнуть и бегать за понравившимся тебе кавалером. Только вот она забыла упомянуть, что делать, если у мужчины есть другая, а Анну он практически не замечает, а иногда даже явно игнорирует. Мама неоднократно повторяла, что женщине ни в коем случае не следует терять достоинство, унижаться, а необходимо проявлять гордость. Но Анна никак не могла понять, разве терпеть и молчать, как она теперь, лучше? Разве в этом состоит проявление ее женского достоинства?

― Фиктивный брак, он мне никто, он не мой настоящий муж, — повторяла девушка про себя. Это стало ее новой ежедневной аффирмацией. Только вот даже психологи врут, так как попытки убедить себя, что она не имеет право на объект своего вожделения, ни к чему не приводили. Девушка продолжала мучиться и страдать, а ее достоинство в принципе никому не было нужно.

Вернувшись домой после занятий, Анна услышала разговор Армине с кем-то по телефону.

― Красавица?! Она не только красавица, она еще и умница какая! Ага, на одни пятерки учится. А как играет на своем пианино! Боже, я плачу! Да… нет, она не такая как все эти современные профурсетки!

Армине действительно лила слезы, когда Анна занималась. Однажды она сказала, что у девушки душа настоящей армянской женщины, когда Анна специально для нее исполнила вальс «Маскарад» композитора Арама Хачатуряна. Армине единственная, кто интересовался девушкой. И даже проверяла ее оценки, как мама. Пожилая женщина словно воспряла духом после их свадьбы. Наверное, ей тоже было одиноко в этом огромном большом и холодном особняке. А с приходом Анны у нее появились новые заботы и одна живая душа рядом.

― Ой, все, мне пора. У меня ребенок с учебы вернулся, сейчас кормить буду, — быстро распрощалась с собеседницей экономка и стала накрывать на стол. — Смотри, что я тебе принесла, — сообщила Армине и подвинула к ней фотоальбом с детскими фотографиями. — Это мой Сурен, — она указала на фото, на котором был запечатлен маленький мальчик с серыми глазами и русыми волосами. Станислав Георгиевич в детстве был очень красивым, но почему-то слишком угрюмым. От детского фото сквозило жутким одиночеством и необъяснимой горечью. Анна даже слегка поежилась от пронзительной печали на лице у этого явно несчастного ребенка.

― А почему «Сурен»? — спросила девушка.

― С армянского это имя значит «божественный», — ответила Армине. — Так и есть. Моего мальчика мне Бог послал. С восьми лет его воспитываю. Вон какой вымахал! Слава Богу, дожила до его свадьбы. И не побрезговал меня, старуху безродную, пригласить. Другой бы на его месте постеснялся, а мой Сурен нет, он не такой! — с гордостью заявила она. По тому, с какой материнской нежностью Армине говорила о нем, Анна поняла, что она действительно считает его своим сыном. А то, что Волков многое позволял своей экономке, лишний раз доказывало, что и он безмерно любит эту женщину.

― Армине, ты же понимаешь, что у нас фиктивный брак? — уточнила Анна, отодвинув от себя фотографии.

― Вай, слово-то какое, модное! Фиктивный! — воскликнула Армине. — Вот молодежь напридумывала! Брак есть брак. И еще вас с Суреном надо повенчать. Вот я своего Карена повенчала, и все! Гулять гуляет, а из семьи никуда не уходит!

― А зачем же он женился?

― Как зачем? Я сказала! — объяснила Армине. — Я его на приличной женщине еще в двадцать лет женила. А что?! Знаю я его кобелиную натуру. Всем своим бабам детей понаделал бы, а я потом по всему городу должна бегать, чтобы внуков увидеть? А так с одной Нарине четверых родил, и никуда он от нее не денется.

Анна на мгновение задумалась. Нет, она знала, что где-то существуют мужчины, которые изменяют своим женам. Только она никогда не предполагала, что это произойдет с ней! В ее семье ни разу не поднималась тема ревности. Ее родители уважали друг друга, и она даже представить себе не могла, чтобы ее мама, такая красивая и утонченная, стерпела бы наличие у отца другой женщины! А вот Анне приходилось. А что бы она заявила Волкову? Потребовала бы перестать видеться с его Настей?! Ну, уж нет! Анна в жизни не опустится до унизительного разговора о его любовнице. И что бы он ей ответил? Наверняка бы напомнил, что Анна ему по сути никто, а женой является только на бумаге.

― А у меня завтра экзамен, — Анна решила перевести тему, чтобы не разрыдаться на глазах у Армине. — Это будет концерт. Ты придешь ко мне на выступление? Оно продлится пару часов.

― Вай, принцесса! Я не могу сидеть больше двадцати минут. У меня геморрой. Вот ты там, когда играешь у себя, я слушаю, и по дому что-то делаю. Такая красота! А когда ночью брынькаешь, так я из комнаты своей слушаю, и так мне хорошо спится. И на душе спокойно, — ответила Армине и продолжила болтать о всякой ерунде.

Анна расстроилась. Ее родители всегда присутствовали на всех ее выступлениях, начиная с музыкальной школы. Ни разу ни одно не пропустили и безмерно гордились ее достижениями в музыке. А теперь? Для кого Анна будет стараться завтра?!

― Принцесса, ты чего загрустила?! Ты Сурена пригласи! — внезапно предложила Армине.

― Нет, мне удобно, — Анна смущенно передернула плечами.

― Что значит неудобно?! — возмутилась Армине. — Он тебе муж или кто?! Пусть поднимет свою задницу со стула и пойдет на концерт жены! Ему полезно хоть иногда выныривать из своих бумаг!

Воодушевившись поддержкой Армине, Анна решилась пригласить Станислава Георгиевича на открытый концерт в консерватории. Теперь он оплачивал ее счета за обучение, должен же он узнать, за что отдает огромные деньги! Бурная девичья фантазия разыгралась, Анна прикрыла глаза и представила, как Станислав Георгиевич принесет цветы на экзамен. Даже не огромный букет, а пусть будет одна роза на высоком стебле. Белая или розовая. Анна отыграет программу, встанет, поклонится зрителям, а он, такой красивый, в элегантном сером или темно синем костюме, выйдет из зала и вручит исполнительнице цветок. Естественно, она раскраснеется как спелый помидор от смущения, но это было бы изумительно! На концерте Анна должна была исполнить любимую мамину “Элегию” Сергея Рахманинова. А это нежное, но вместе с тем пронзительное, глубокое произведение, не могло никого оставить равнодушным. И возможно, Станислав Георгиевич смог бы разглядеть в ней молодую женщину и снова бы посмотрел на нее как тогда, месяц назад в конференц-зале. А вдруг он даже позовет ее на романтическое свидание?!

Девушка влетела в спальню, и, порхая по комнате от вспыхнувших надежд, быстро приоделась и нанесла легкий макияж. Через каждые пять минут она выглядывала в окно в ожидании и тщательно проигрывала в голове слова, которые собиралась ему озвучить. Анна прождала своего мужа до трех часов ночи. Когда на вид уставший Волков зашел в дом, в гостиной его встречала растерявшая изначальный запал молодая супруга.

― Что вы здесь делаете? Вы почему не спите? — недовольно спросил он вместо обыкновенного приветствия.

― Я вас ждала, — чуть ли не заикаясь, пролепетала смущенная Анна. — Завтра в консерватории пройдет концерт, и я хотела бы вас пригласить. В шесть вечера. То… есть… вы сможете сначала сделать все свои важные дела на работе… и потом, если у вас будет возможность или желание…

― Извините, у меня нет на это времени, — отрезал олигарх, резко развернулся и направился в свой кабинет.

Никогда Анна не чувствовала себя так глупо и унизительно! Она, наверное, полная дура, раз посчитала, что ему понравится ее новое платье, которое она недавно специально купила. Для него. И что он сможет найти время в своем плотном графике, чтобы уделить его Анне. Бледная и осунувшаяся, она понуро поплелась в свою спальню, где вместо отдыха перед экзаменом, проплакала до самого утра.

От недосыпа и переживаний, на концерте, исполняя произведение великого русского композитора, Анна споткнулась в двух местах. Ошибки были грубые, тем не менее, студентка получила высшую оценку. Анне стало стыдно за явно подаренную ей пятерку. Вдобавок, он поймала себя на том, что стоя на сцене, ищет глазами в зале своих родителей. К другим студентам подходили их близкие, обнимали и поздравляли. К Анне же… уже больше никто никогда не придет на ее выступление…

Смахнув горючую слезу, расстроенная и недовольная своим сегодняшним промахом, под вечер девушка уже выходила из учебного заведения, когда ее вдруг окликнули.

― Ростик? — удивилась Анна, обернувшись. — А что ты здесь делаешь?

― Да мне Кира сказала, что видела тебя, — ответил, улыбаясь парень. — Я тебе звонил, Монастырская. Но ты снова испарилась.

― У меня номер сменился. Прости.

― Слушай, Кира сказала, что вы поцапались. Ты не держи на нее зла, ее парень недавно бросил. Вот она и срывается на всех, как мегера.

― Все в порядке, Ростик.

― Слушай, может, поедем проветриться? — предложил парень. Анна увидела, как к ней, выйдя из машины, уже стал приближаться охранник.

― Меня ждут, — она виновато пожала плечами.

― Так давай сбежим от твоих церберов? — предложил парень, хитро ухмыляясь.

Еще ни разу в своей жизни Анна не делала ничего предосудительного, экстремального и импульсивного. Она даже ни разу не прогуливала уроки ни в школе, ни в консерватории. А еще незажившая обида на одного холодного олигарха взяла верх, и, поддавшись внезапному порыву, Анна, сама не ожидая от себя, согласилась. Ростик подсказал ей, что говорить. Она сообщила охраннику, что забыла ноты и скоро вернется, вошла внутрь здания и быстро проскользнула к черному входу, где снаружи ее уже поджидал Ростик на своем мотоцикле.

Девушка уселась на заднее сиденье, ухватилась за парня и, посмеиваясь над ситуацией, они поехали кататься по вечернему городу. А затем он повел ее в какой-то модный ночной клуб. Родители никогда не пускали Анну в подобного рода заведения, да и она сама не горела желанием. Но сегодня у нее было настолько паршивое настроение, что уж очень захотелось сделать что-то необычное, даже запретное!

Музыка в заведении громыхала и была похожа больше на звуки ударов по жестяному ведру. От толпы разодетых полуголых девиц и пьяных парней разило развязностью и бескультурьем. И Анна искренне не понимала, как можно опуститься до того, чтобы танцевать в короткой юбке на барной стойке и позволять себя лапать незнакомым мужчинам. Ростик заказал им по паре коктейлей. Анна стала отнекиваться, потому что не любила алкоголь. У нее даже от пары глотков легкого вина начинала кружиться голова.

― Расслабься, Монастырская, не отравишься! — рассмеялся Ростик. — Давай, оттянемся по-полной! В кои веки встретились! — подмигнул он ей. Анне стало неудобно из-за того, что она невольно проигнорировала звонки человека, который ее выручил и обеспечил работой. Она не хотела его расстраивать и сделала пару глотков. Вкус коктейля оказался мятным с легкой необычной горчинкой. Голова быстро затуманилась, все мысли стали куда-то уплывать, даже раздражающие звуки музыки в клубе перестали волновать. Наверное, напиток, оказался слишком крепким. Через какое-то время, Анне стало тяжело двигаться, она не могла поднять руку и даже пошевелить языком.

― Вот теперь, мы с тобой точно затусим по полной, мисс Недотрога! — последнее, что услышала Анна, перед тем как ее зажали в тиски крепкие руки Ростика…

― Сурен, ты видел фильм “Сбежавшая невеста”? Моя Нарине его обожает! — насмешливо объявил Карен, входя в его кабинет. — Если не видел, ничего страшного, зато сейчас посмотришь фильм “Сбежавшая от охраны жена”.

― Ты что несешь? — удивился Стас. Карен протянул ему планшет и включил видео, на котором Анна садится на мотоцикл, за рулем которого сидит незнакомый ему парень.

― Это что за…?!

― Спокойно, голубков уже нашли, — хмыкнул Карен. — Парня проверили. Его сестра училась в одной школе с твоей благоверной, а теперь в той же консерватории только на другом факультете.

― Идиотка! Из-под охраны сбежать посмела?! Я ее придушу!

― Сурен, хочу тебе напомнить об условиях твоего ФИКТИВНОГО брака, — вкрадчиво начал Карен. — Каждый из вас волен развлекаться, как хочет. А девочка имеет полное право тусить со своими друзьями. Тем более возраст обязывает.

― Заткнись, умник! — шикнул на него Стас. — Где они сейчас?!

― В ночном клубе, — нехотя доложил Карен. — Еще раз, Сурен, услышь меня, пожалуйста. Она не клялась тебе в любви и верности до гроба.

― Почему мне сразу не доложили? — злился Стас, не обращая внимания на логичные доводы друга.

― Во-первых, потому что их нашли через минуты три после побега и сейчас осторожно ведут. Во-вторых, мне доложили сразу.

― И какого черта ты молчал?! — заорал Стас с силой стукнув по столу.

― Вот поэтому! — вторил ему Карен. — Фиктивный брак, Сурен! ФИКТИВНЫЙ! На лбу себе нарисуй, пожалуйста, и начинай каждое утро в зеркало смотреться, чтобы до тебя дошло, наконец!

― Если ты не заткнешься, я у тебя сам кое-что на лбу нарисую! — рявкнул он, схватил пиджак и вылетел из кабинета. За ним проследовал Карен. Они сели в машину и поехали в ночной клуб, где сейчас безрассудно развлекалась его жена.

― Охрану, кто ввел сегодня Анну уволить нахер! — приказал Стас. — Без выходного пособия!

― Сурен, за что? Ребята же сразу ее нашли!

― За то, что изначально упустили! — отрезал Волков.

― Сурен, ты сейчас неправ… После разговора с Феликсом, ты сам снял ограничение. Сказал, что она может ходить, куда угодно, — ответил Карен. — Тем более, сейчас один охранник внутри за ней приглядывает, двое снаружи. Сурен! Они ничего плохого не делают. Девочка пришла потанцевать. Что в этом такого?!

Ничего. Ничего плохого, кроме того, что потанцевать она решила не со своим законным мужем, а с парнем лет на двадцать моложе него. С силой стиснув зубы, он сжал кулаки. Волков же берег ее как зеницу ока! Ему пришлось чуть ли не съехать из собственного дома, чтобы оградить эту девочку от самого темного и порочного, что было не только вокруг, но и внутри него. А она… “Все бабы — шлюхи, сынок. Все до единой! Без исключений!” — тут же вспомнились пьяные разговоры отца, когда тот творил свой бесчеловечный беспредел, пытаясь оправдать свою ублюдочную сущность. В ярости Стас затряс головой, чтобы отмахнуться от стойкого мерзкого голоса, который даже через столько лет не желал покидать его голову.

Малолетняя дуреха! И вот что ей спокойно не сидится дома, мать ее?! Да, после того, как Феликс подтвердил, что война будет корпоративной, Волков облегчил немного жизнь своей охране. Но это же не значит, что теперь Анне можно свободно разгуливать по городу, да еще и в компании непонятно кого! Сразу видно, Монастырский ни разу не порол дочь. А очень зря…

Когда они вошли в заведение, Волков стал оглядываться, но жены не заметил. К ним тут же подбежал охранник, наблюдавший за Анной внутри ночного клуба.

― Где она?! — нетерпеливо заорал он, пытаясь перекричать громкую музыку.

― Они выпили по коктейлю и поднялись в ВИП комнату, — доложил он. — Я не был уверен, как реагировать, поэтому решил подождать вас и не стал сопровождать.

На его заявление лицо Карена вытянулась, а глаза округлились.

― “Потанцевать” пришла?! — угрожающе рявкнул Волков на мгновенно потерявшего дар речи друга. Стас слишком хорошо знал клубы подобного рода. В таких заведениях на втором этаже обычно располагались закрытые ВИП кабины, где до самого утра проходили жаркие оргии. А его жена добровольно пошла туда с молодым мажором! В консерватории она, блядь, учится! Классической музыкой увлекается! Слишком знакомое, яростное, темное чувство поднялось из самых темных недр его души. Если Волков немедленно не возьмет себя в руки, он убьет их обоих…

― Господи, пожалуйста, пусть они там только нюхают кокаин! — услышал он молитвы рядом стоящего Карена. Волков бросил на него испепеляющий взгляд и стремительно взлетел на второй этаж. Он открывал ногой каждую дверь этого проклятого борделя, но жену не находил. И только в предпоследней комнате, он увидел, как парень, успев стянуть штаны, навалился на лежащую на диване с задранным платьем Анну и уже собирался перейти к задуманному.

Волков бросился к нему и резко отшвырнул от девушки. Он был готов растерзать ублюдка голыми руками, если бы не одно «но»… Анна не вскрикнула. Она даже не дернулась. Девушка продолжала лежать с полузакрытыми глазами и, казалось, что она вообще не понимает, где находится и что происходит кругом.

― Анна?! — тревожно позвал ее Волков и в мгновенье очутился рядом. Первым делом он проверил пульс, который оказался слегка редким, медленным и неровным.

― Бери этого подонка и на выход, резко! — приказал охраннику вошедший следом Карен.

― Да вы кто такие?! Да вы права не имеете?! Я ничего не сделал! Мы просто тусовались! Да она сама хотела! — визгливо кричал парень, пока здоровый охранник ловко его скрутил и вывел из комнаты.

― Анна?! — Волков стал трясти ее за плечи и даже легонько ударил по щеке, чтобы она пришла в себя. Но девушка оставалась лежать неподвижно и не реагировала. — Анна!

Подбежавший Карен приоткрыл пальцами ей веки, и, заметив сильно расширенный зрачок, чертыхнулся:

― Вот урод малолетний! Сурен, спокойно! Он ей что-то подмешал! Она под кайфом!

― Звони Кириллу! — приказал он, поднял девушку на руки. Они вышли из клуба и помчались домой. В особняке их уже ждал врач. Он быстро провел осмотр и подтвердил, что ее накачали наркотиками. Врач попросил всех удалиться из комнаты, чтобы убедиться, что изнасилования не было.

― Это ты виноват! — накинулась на Волкова Армине, — Господи, изнасилование! — всплеснула она руками, хватаясь за сердце.

― Мама-джан, никто ее не насиловал! — встрял Карен, — Мы успели вовремя.

― Пусть мне это доктор скажет! А не то я вас обоих придушу! — вспыхнула Армине и мгновенно громко заплакала: — Вай, бедная девочка! Это ты виноват!

― Я виноват, что она сбежала от охраны и вляпалась, как полная идиотка?! — рявкнул Волков.

― Да, ты! Запер бедного ребенка в своем замке, а сам домой ночевать не приходишь, а когда являешься, то ходишь хмурым как туча! Она же света белого не видит. Учеба, дом, учеба дом. Только со мной и общается! У нее даже друзей нет, Сурен, а со дня свадьбы вы с ней даже парой словечек не перекинулись! — продолжала причитать женщина.

― Так я еще ей должен друзей искать?! — от возмущения Волков взмахнул руками и обхватил голову.

― Ай, Сурен, вот не била я тебя в детстве, а зря! Надо было ремнем тебя стягать, да посильнее!

― Опасения не подтвердились. С девушкой все будет хорошо, — отчитался Кирилл, выйдя из комнаты Анны. — Я поставил капельницу. Она проспит до утра. Завтра еще голова поболит и будет сонное состояние, но в принципе, наркотик выводится быстро, — врач замолчал, немного замешкав, затем продолжил: — Станислав Георгиевич, при всем уважении, но у девушки всего полгода назад был нервный срыв. Затем жуткий стресс из-за нападения. Теперь вот наркотики и попытка изнасилования… Я начинаю переживать за ее здоровье. Психическое в том числе.

― Кирилл, огромное тебе спасибо, — быстро среагировал Карен и всунул врачу большой пакет с деньгами. — О девушке мы позаботимся. Очень надеемся на твой такт и конфиденциальность.

― А чем ее кормить? Я вот курочку запекла, могу бульончик сварить, — завела свою вечную песню Армине, приставая к врачу с вопросами о здоровье Анны.

Убедившись, что с девушкой все нормально, Волков оставил ее на попечении врача и Армине, а они с Кареном, молча переглянувшись, быстро сели в машину. Оба знали, чем закончится сегодняшний вечер.

― Где он? — спросил Волков.

― На заброшенном складе. Я взял только несколько проверенных людей. А после с наличкой поеду обратно в клуб. Буду стирать память всем, кто сегодня хоть краем глаза видел твою жену.

Когда они добрались до склада и вошли внутрь, связанный парень валялся на земле.

― Развязать! — приказал Волков, стягивая с себя пиджак и закатывая рукава белой рубашки. — Ты же остановишь меня? — спросил он друга, на которого всегда мог положиться.

― Конечно, Сурен, — ответил брат. — Если что мне ребята помогут.

Волков подошел ближе к молодому гондону. Освободившись и поднявшись на ноги, тот замахнулся, но Волков его опередил и нанес удар первым. Стасу никогда нельзя было драться. Один удар и его сознание вмиг отключилось. Мрачное, темное, животное нечто оскалилось, словно разгрызая тяжеловесные замки на железной клетке. Оно молниеносно вырвалось наружу, предвкушая едкий запах и металлический привкус свежей крови, единственной пищей, которой оно могло вдоволь насытиться. Уже ничто не могло остановить пылающее адское пламя его необузданного, яростного голода.

Волков очнулся, когда бить уже стало некого. Он нашел себя нависающим над окровавленным бездыханным телом. Лицо парня из-за побоев уже мало напоминало человеческое. Стас опустил глаза на свои руки. Костяшки пальцев стерлись, а на белой рубашке виднелись яркие алые пятна. В ужасе от содеянного, он дотронулся до шеи парня в слабой надежде нащупать пульс. Не найдя его, он неистово стал делать ему массаж сердца.

― Стас, бросай ты это дело. Он уже минут как пятнадцать мертв, — в гулкой тишине прозвучал невозмутимый голос Карена.

― Какого черта ты меня не остановил?! — заорал он на друга. — Я хотел его проучить, я не хотел его убивать! Ты же обещал, Карен! А вы все?! — зловеще обратился он к охранникам, хладнокровно наблюдавшим за тем, как он забил человека до смерти. — Какого хрена вы меня от него не оттащили?!

Карен спокойно стоял рядом, потирая свои черные усы, затем достал сигарету и закурил.

― Толя, — кинул он одному из охранников. — У тебя дети есть?

― Трое, — ответил бывший спецназовец. — Девочка и два мальчика.

― Сколько дочке лет?

― Семнадцать. Уже на дискотеки просится.

― А у тебя, Серега? — спросил он другого охранника.

― Нет, Карен Хачатурович. Зато у меня две младшие сестры и две племянницы. Старшая уже в универ поступила.

― Вот, а у меня четыре дочки, — сказал Карен, не спеша выдыхая сигаретный дым большими кольцами. — И поверь мне, Сурен, как отцу, Монастырский бы тебе пожал руку, за то, что ты наказал этого гондона. Потому что для любого отца нет ужаса больше, чем узнать, что его дочь вот так пытались пользовать, — он со злостью сплюнул на землю. — Баб вокруг уйма. Одна не дала, ничего, другая даст! Зачем спаивать и насиловать?! И не буду тебе напоминать, Сурен, что пытались с моей матерью сделать! И кто ее тогда спас. Она же на тебя до сих пор чуть ли не молится! — он стиснул зубы и прорычал: — Я НЕНАВИЖУ насильников! Ты правильно поступил тогда, и правильно поступил сейчас. Так что за эту смерть нечего себя винить. Иди домой, Сурен. Сменная одежда в машине. Мы сами уберем этот мусор, — Карен потянулся к канистре бензина, облил труп Ростика, докурил сигарету и кинул окурок на пол. Бездыханное тело заполыхало, а в ноздри ударил острый запах жженой мертвечины.

На ватных ногах, находясь еще в прострации, Стас вышел со склада, и стал смывать подсохшую кровь с рук и лица. Кожа уже горела, но он все равно продолжал с силой тереть, словно хотел очиститься от содеянного. Только водой такого не смыть… Волков переоделся и вернулся в особняк. Он поднялся в комнату Анны, открыл дверь и увидел Армине, напряжённо сидящую с прямой спиной рядом в кресле, возле кровати спящей девушки. Стас подошел ближе, рухнул на пол перед пожилой женщиной и опустил голову ей на колени.

― Ты снова это сделал? — с тихой обреченностью спросила Армине, дотронувшись до его макушки своей теплой ладонью и нежно, по-матерински погладив.

― Да, мама-джан. Я снова убил человека…