Глава 17. "Когда никто не видит"
-------- ~ Александр ~ ---------
После захватывающей речи моих родителей нас пригласили в зал с накрытыми столами, где стояли разные закуски, десерты и многое другое — всё, чтобы гости могли и дальше наслаждаться этим вечером. Я выпил ещё несколько бокалов виски. Голова закружилась, в теле появилась лёгкость. Охмелел. Был готов покорять горы. Хотя мне нужна была только одна гора —Тесса.
Я хищно наблюдал за ней, как она легко и грациозно общается со всеми. Улыбается, кивает, смеётся.
Летала между людьми, как бабочка — изящная, лёгкая, сияющая. А я... сидел в чёртовом кресле, медленно глотая виски, и сгорал.
Каждый её смех отдавался в теле, как укол. Каждый её наклон вперёд — боль. Каждое прикосновение с другим мужчиной — пытка.
А теперь, после того как все узнали, чья она дочь — генерала страны, мать его, — она стала эпицентром внимания. Её буквально окружили. И я не мог к ней подступиться.
— Ну что ты, долго ещё юбку мять будешь? — не унимался Джейкоб, толкая меня в бок. — Подойди уже к ней. Обозначь свои намерения.
— Иди ты к чёрту! — вспылил я, шумно выдохнув. — Думаешь, это так просто?..
Он лишь мотнул головой, как отец, разочарованный сыном.
— Вот, смотри, момент — она свободна. Подкатывай уже. Ты чего как девственница?
Прежде чем я успел ответить, он толкнул моё кресло прямо в её сторону. Я чертыхнулся, собираясь отругать его, но тут Тесса заметила движение, обернулась и...улыбнулась. Шла навстречу. Медленно. С достоинством. Как будто знала — я смотрел только на неё весь вечер.
— Тесса, забери этого ворчуна, — вдруг выпалил Джейкоб, — он мешает мне побыть со своей женщиной.
Я вполголоса процедил:
— Ну ты сукин сын... Тебе не жить.
Он ржал, как конь, довольный собой.
— Смотри, заберу босса под своё крылышко — потом плакать будешь, — поддела его Тесса, бросая на меня искристый взгляд.
— Уже плачу, Тесса, — состроил страдальческую мину Джейкоб, почти изображая слёзы.
Мы все трое засмеялись.
К нам подошла Мэрилин, мило со всеми поздоровалась, что-то шепнула Джейкобу на ухо — и тот, как щенок, расплылся в улыбке, попрощался и исчез вместе с ней. Видимо, у них были планы, не терпящие отлагательств.
Я переглянулся с Тессой.
— Может, присядем? Перекусим чего-нибудь?
— С удовольствием, — мягко ответила она.
— Обещаю быть абсолютно неприличным, — сказал я, и она вздрогнула.Не от страха. От того, как именно я это сказал.
Мы прошли во второй зал, где уже активно разместились гости — кто-то наслаждался десертами, кто-то уже заказывал что покрепче. Мы заняли укромный столик — в стороне от основной массы, но не в уединении. Так, чтобы быть среди людей, но и вдвоём.
Нам принесли нарезки, морепродукты, напитки. Я хотел, чтобы Тесса попробовала всё —со мной. Видимо, перебрал с виски, потому что у меня проснулсясиндром заботливого ублюдка.
Мы начали с лёгкой еды.
Поглядывали друг другу в глаза, как два заговорщика. А когда принесли торт, я не отказал себе в удовольствии покормить её с ложечки. Она упиралась, смеялась, играла, но в итоге поддалась.
Потом она попыталась покормить меня.
Я придвинул её стул ближе. Очень близко.
Реснички у неё затрепетали, дыхание стало тише. Я положил руку ей на ножку, которая кокетливо выглядывала из-за разреза платья. Её кожа была горячей. Я слегка наклонился:
— Красивое платье, Тесса, — сказал я тёмным, нежным голосом.
На её щеках вспыхнул румянец.
— Благодарю, — тихо ответила она, почти не глядя в глаза.
Моя рука гладила её бёдро, и я чувствовал, как она немного напряглась. Посмотрела на меня, в глазах — тревога, но не страх.Возбуждение. Моя рука пошла выше. Намного выше.
Глаза Тессы расширились.
Она замерла.
Быстро оглянулась по сторонам.
Её дыхание сбивалось, она пыталась сохранять лицо. Но под столом моя рука уже орудовала как хотелось.
— Вкусный торт, — сказал я, глядя на неё с усмешкой.
— Да... очень... — выдохнула она. Голос дрожал.
Мои пальцы были почти у цели.
Она сглотнула.
Пальчики сжались на салфетке, как будто только это удерживало её от того, чтобы закричать.
— Тесса...
— Да?
— Я с ума схожу от тебя.
Она улыбнулась и наклонилась ближе.
— Вы просто пьян, мистер Уинтерс.
— Нет.. Я опьянён тобой. Ты затмила весь этот чёртов вечер, Тесса. Ты… ты словно капкан, в который я с радостью попался.
Она улыбается. Вот этот её взгляд — он распускает во мне все дьявольские намерения.
— Ты ведёшь себя безумно — её голос дрожал.
— Я давно не в себе, Тесса. С того момента, как ты появилась в моей жизни.
Она не ответила. Только положила свою ладонь поверх моей. Не оттолкнула. Просто положила.
Ноги её скрещены, одна нога слегка выглядывает из разреза. Она облизывает губы, пробует клубнику. И я… всё. Я больше не могу быть вежливым.
— Раздвинь ножки, детка, — шепчу я ей.
Она вспыхивает. Краснеет.
— Александр... держи себя в руках, — шепчет сквозь зубы..– здесь люди.
Мои пальцы скользят выше. Медленно. Неотвратимо.
Я ухмыльнулся.
— Пусть смотрят. Они всё равно не узнают, что я делаю с тобой под этим столом.
И она раздвигает. Неуверенно. Быстро оглядываясь. Я добираюсь до кружева трусиков. Провожу пальцем по ним.
— Умница моя… ммм… — я почти не двигаю губами, шепчу ей это так близко, что ощущаю, как дрожит воздух между нами.
Она держит в руке бокал шампанского, делает вид, что спокойно беседует. А я… я продолжаю ласкать её под этим чёртовым скатертым столом, как извращенец, как одержимый. Но я не остановлюсь. Уже нет.
Пальцы медленно скользят по внутренней стороне её бедра. Я не тороплюсь. В этом моё мучительное удовольствие — видеть, как она пытается держаться. Как прикусывает губу, чтобы не выдать себя.
— Всё хорошо… — я гладко, мягко вклиниваюсь в её личное пространство. — Просто улыбайся… Пусть думают, что я рассказываю тебе очень интересную историю...
Она кивает, кивок резкий, как у той, что на грани. Подносит бокал ко рту, делает глоток, чтобы спрятать всхлип — да-да, он был, я его чувствовал, как свою победу. Её клитор пульсирует под моими пальцами, как будто взывая: «Ещё».
Я массирую её сквозь ткань трусиков — кружево тонкое, промокшее. Горячее. Измученное ожиданием.
— Я хочу, чтобы ты кончила здесь. За этим чёртовым столом. — говорю ей прямо, без утайки, и голос мой уже не шепчет — он жжёт, обжигает.
Она резко сжимает моё предплечье. Пальцы тонкие, но хватка цепкая. Дрожащие губы приоткрыты, дыхание сорвалось.
— Александр… ты… — она почти не дышит. Я слышу, как её голос хрипит, как в нём столько боли, желания и смущения.
Я подаюсь ближе, мой нос касается её виска, и я чувствую аромат её волос — этот запах теперь прописался в моих фантазиях.
— Да, сладкая, я… — шепчу, и в это же мгновение медленно отодвигаю в сторону её кружевные трусики.
Подушечками пальцев касаюсь самого центра. Горячо. Влажно. Чистое наслаждение. Её мука — мой наркотик.
— Боже… — шепчет она и зажмуривается на секунду.
— Нет, это не Бог. Это я, Тесса.
Я вхожу в неё двумя пальцами. Медленно. Очень медленно. И её тело сходит с ума. Она пытается удержать лицо, но губы выдают. Её грудь приподнимается, дыхание хрипит.
— Ты должна выдержать, милая. Держи лицо, как леди. Но под столом… будь моей шлюшкой.
Она всхлипывает. Звук такой тихий, что его бы не расслышали даже те, кто сидит рядом. Но я слышу.
— Я не могу… — её голос — едва слышный рваный ветер.
— Можешь. И сделаешь это. Для меня.
Я ускоряю движения. Её бедро дрожит. Я слышу, как внутри неё всё сжимается.
— Посмотри на меня, — прошу её тихо. — Я хочу видеть, как ты таешь…Ради меня. Здесь. Сейчас.
Она поворачивает голову. Глаза… Господи. Такие полные желания, боли и предательства всех правил. Такие, которые говорят: «Я не должна… но хочу».
Мои пальцы двигаются — мягко, в ней, всё глубже. Она хватает столешницу, ногти впиваются в древесину. Плечи напряжены, спина выгибается едва заметно. А я не останавливаюсь. Ни за что.
— Ты вся дрожишь, Тесса. Такая покорная, такая послушная. Тебе нравится, детка?
Она закрывает глаза. Кивает. Всего один раз. Но этого достаточно.
— Скажи мне, что хочешь, чтобы я не останавливался.
— Я… — она судорожно глотает. — Хочу…
— Громче, — я усиливаю давление. — Я не слышу.
— Хочу, чтобы ты продолжал… пожалуйста…
— Вот так, умница, — я чувствую, как её мышцы сжимаются, как тело предательски выдаёт её.
Она почти на грани. Я веду её туда, по тонкой грани между шоком и оргазмом. Её бёдра подрагивают, дыхание срывается, и…
— Сейчас… — она выдыхает. — Александр… я…
И тут я прошептал:
— Кончи для меня.
И она срывается. Молча. Без звука. Её рука всё ещё сжимает мою. Я чувствую, как она проникает в свою бездну удовольствия, как тонет. Ради меня. Из-за меня.
Я вынимаю руку из-под стола, тянусь к губам — пальцы ещё тёплые, влажные, пропитаны её. Я хочу почувствовать вкус победы. Её вкус. Этот момент — мой личный адреналин.
Тесса перехватывает мою руку резко. Её глаза блестят, дыхание сбивчивое, губы приоткрыты, но взгляд строгий. Или пытается быть.
— Ты что собираешься сделать? — голос сорвался, как струна. Но в нём — не страх. Там вызов. И азарт.
— Собираюсь попробовать тебя на вкус, — говорю спокойно, будто речь идёт о вине на дегустации.
Снова подношу пальцы к губам, но она резко хватает салфетку и вытирает мою руку. Её прикосновения дрожат — слишком сильно, чтобы это было безразлично. Слишком быстро, будто сама не может выносить мысль о том, что ядействительноэто сделаю.
— Ты точно совсем рехнулся, — шипит она, стараясь сохранять самообладание.
Я улыбаюсь. Медленно. С тем самым хищным прищуром, от которого она всегда теряет контроль.
— Подумаешь… — лениво откидываюсь на спинку кресла. — Значит, попробуем по-другому.
Она не успевает спросить, что именно я имею в виду. Я хватаю её за запястье, медленно, но уверенно тяну руку к себе. Поворачиваю её ладонью вверх. Её дыхание сбивается — и я чувствую это.
— Раз уж ты не дала мне попробовать твой вкус… тогда… попробую вкус на тебе, — шепчу, и мой голос уже хриплый от желания.
Я касаюсь её внутренней стороны запястья губами. Сначала едва-едва. Потом языком — медленно, намеренно. Смакую её, как редкое вино. Она вздрагивает. Я знаю, что её пульс там бешеный. Знаю, что у неё уже всё сводит внутри. Я сжимаю её руку сильнее, не давая отдёрнуть.
Тесса всхлипывает, кусает губу. Она на грани. Она либо встанет и сбежит… либо поддастся. И мы оба знаем — выбор уже сделан. Её тело приняло его за неё.
------ ~ Тесса ~ -------
Я только что кончила. Прямо за этим проклятым банкетным столом. Среди людей. В платье, в котором едва дышу. Под светом люстр и звоном бокалов.Александр сидит рядом. Улыбается. Будто ничего не случилось. Будто его пальцы пару минут назад не были глубоко во мне.
Я вся горю. Меня трясёт изнутри. Я держу бокал, как спасательный круг, и молюсь, чтобы никто не заметил, как дрожат мои пальцы.
— Ты просто божественна, — шепчет он, едва касаясь губами мочки моего уха.
Я вздрагиваю. Сжимаю бёдра. Это — инстинкт. Как будто смогу удержать хоть что-то после того, как он сорвал с меня контроль и выкинул его к чёртовой матери.
Я никогда не считала себя склонной к эксгибиционизму, наоборот — всегда думала, что подобное меня пугает. Но, чёрт возьми… то, что делал Александр у меня между ног — это было нечто за гранью приличия и понимания. Он не спрашивал — он просто знал. Знал, как коснуться. Куда. Когда. Как заставить меня вздрагивать, замирать и буквально тонуть в собственном теле.
Я сидела за столом, будто привязанная к стулу, но на самом деле удерживала себя только силой воли. Если бы не она, я бы уже сорвалась — застонала, вскрикнула, вцепилась в него и потребовала продолжения.
Всё моё тело пульсировало, как струна, натянутая до предела, и каждый его тонкий, выверенный жест между моих бёдер только сильнее натягивал эту струну.
Боже, что он делает со мной?
Пальцы Александра действовали мягко, точно и бесстыдно, как будто мы были не в переполненном банкетном зале, а в его спальне, где он имел полное право исследовать моё тело. Я чувствовала, как его ладонь слегка дрожит, прячась под скатертью, как осторожно, но уверенно он скользит по моим шелковистым трусикам, а потом, касается меня там — прямо, точно, по-живому.
Моё дыхание сбилось. В висках стучало. Всё вокруг словно расплылось в мягком мареве. Речь за столом, звон бокалов, лёгкий смех — я слышала их, но как будто издалека. Всё моё внимание было сконцентрировано на ощущении его пальцев. Один скользкий круг. Второй. Третий. Я невольно прикусываю губу, пряча стон, который уже вырывался на свободу.
Мне было так хорошо, что я хотела ещё. И ещё. Но признаться ему в этом? Никогда. Он не должен знать, как легко ломает мои границы, как сводит с ума одним движением пальцев.
Он знал, что делает.
Дьявол.
Этот мужчина изучал моё тело, как будто читал его по карте. А ведь я не говорила. Не просила. Даже не дышала в его сторону особенным образом. Но он чувствовал. Чувствовал каждую дрожь, каждый мурашечный вздох, каждый миллиметр моего желания.
Мне нужно было остановить его. Я точно знала, что нужно. Но я не могла.
Моё тело уже предало меня. Оно выгибалось под скатертью, бедра чуть-чуть сдвинулись навстречу его руке. Я буквально впилась пальцами в край стола, делая вид, что внимательно слушаю соседей. Я не слушала. Я растворялась в нём. В том, что он делал. В жаре, разливающемся по венам.
А потом... Это случилось.
Я почувствовала, как по мне пронеслась волна. Она начиналась где-то глубоко внутри — как жар, как вспышка, как трещина в контроле.
Я зажмурила глаза и выдохнула.
Лёгкий, тихий выдох, но такой насыщенный наслаждением, что я сама себя испугалась.
Оргазм подкатил внезапно, обрушился, растёкся по всему телу до кончиков пальцев.
Внутри словно вспыхнуло солнце. Я едва не расплакалась — от чувства стыда, удовольствия, и… чего-то гораздо большего. Он смотрел на меня и всё понимал. Слов не нужно было.
От оргазма в голове стоял туман, сладкий и обволакивающий, как облака из розового вина. И всё, о чём я могла думать, — если он пальцами творит такое… что же он сделает, когда дойдёт до главного?
Я неосознанно крепче сжала бёдра, словно защищаясь от собственных мыслей — и он это почувствовал. Конечно почувствовал.
— Ещё хочешь? — его голос низко и горячо прорезал пространство между нами. Я медленно открыла глаза, повернулась к нему, а он смотрел на меня с хищной ухмылкой и лукавым прищуром. — Ты только скажи. Я сделаю это снова. Прямо здесь.
Слова застряли у меня в горле. Я наверняка была цвета спелой вишни. Платье с глубоким вырезом вдруг стало казаться слишком открытым, кожа — слишком чувствительной, а его рука — всё ещё держащая мою — невероятно интимной.
Он не отпускал меня. Смотрел пристально, изучающе, как будто хотел проникнуть в меня взглядом.
Его взгляд... о, этот взгляд.
Он скользил по мне, как ласкающий огонь.Его глаза, серо-голубые, холодные и обжигающие одновременно, будто раздевали, терзали, читали мои мысли. Я чувствовала, как волна желания снова поднимается где-то внутри, хотя я ещё не оправилась от предыдущей.
— Может, уйдём отсюда? — прошептал он, наклоняясь ближе, его нос коснулся моего виска, и я с трудом сдержалась, чтобы не застонать снова — на этот раз от одного его голоса.
Я знала, что он предлагает. И знала, что соглашусь, если он предложит чуть настойчивее.
Но я должна была сохранить лицо. Хоть немного. Хоть видимость. Хоть видимость контроля.
— Хочешь прогуляться? — выдохнула я, стараясь удержать лёгкую улыбку, но мой голос дрожал.
— Я не люблю гулять. Но с тобой… я бы не только прогулялся, — ответил он, и его голос прошёлся по моей коже, как бархатная плеть.
Прежде чем я успела что-то сказать, к нему подошли двое мужчин — важные, с деловыми лицами. Он обернулся к ним, но его рука на моей оставалась — горячая, властная. И только когда разговор начался, он отпустил меня, как будто нехотя.
Я воспользовалась этим. Встала. Ушла.
Скользнула прочь, пока он не смотрел, пока был занят.
Меня трясло.
Александр Уинтерс довёл меня до оргазма. На банкете. Посреди гостей. За столом. Это звучит как из романа. Или из порно. Но это реальность. Моя реальность. Я дрожала — и не от страха. От возбуждения. От шока. От безумного желания, которое он только разжёг.
Я хихикнула себе под нос.
Он может быть таким пошлым. Напористым. Наглым. От него пахнет сексом. Тем самым, после которого не сможешь встать с постели. Который ломает. Который не забывается.
Я нашла Дженну и Кэссиди. Присоединилась к ним, стараясь быть собой. Смеялась, попивая коктейль, ощущая, как мои бёдра ещё отзываются послевкусием удовольствия.
Но мысли были не здесь. Не с ними.
В зале стало душно. Я извинилась и пошла на улицу, к ночному воздуху.
— Я отойду ненадолго, — прошептала я Дженне.
— Хочешь, я с тобой? — мягко спросила она.— Нет, останься, — прошептала я, поцеловав её в щёку.
Я шла к выходу, босая внутри, пульсирующая, оголённая, хоть и одетая в бархат. Небо было тёмным и чистым, звёзды — ярче обычного. Ночной ветер обдал кожу. Он был свежим, хищным, как сам Александр. Я углубилась в сад, нашла скамью. Села. Запрокинула голову.
Прикрыла глаза. Дышала.
И вдруг услышала:
— Ты от меня прячешься? — его голос тёплый, с хрипотцой, но в нём уже наэлектризованная угроза: он не любит, когда от него ускользают.
Я вздрогнула. Повернулась. И сразу утонула в этих глазах пронзающие мою душу.
— Нет… Просто захотелось свежего воздуха, — шепнула я, не сводя взгляда с его лица.Хотя внутри всё дрожит. Не от страха — от возбуждения.
Он приближается. Плавно, как хищник, решивший, что жертва уже никуда не денется. Останавливается прямо передо мной, его колени почти касаются моих. Он в кресле, но я чувствую, как будто это я сейчас под ним.
— А мне показалось, ты сбежала. От меня. После того, что произошло.
Я молчу. Не знаю, что ответить. Да, я ушла. Потому что иначе я бы прыгнула на него прямо за тем столом, не думая ни о статусе, ни о людях вокруг. Потому что этот мужчина сводит меня с ума. А я боюсь потерять себя в нём..
— Такие ощущения для тебя в новинку? — он прикусывает нижнюю губу, наклоняется ближе, его пальцы едва касаются моего колена. Его голос бархатный, опасный. — Неужели никто не играл с тобой так прежде?— Я вижу, ты вся напряглась...Скажи, что ты чувствуешь…
Я закрываю глаза, потому что не могу выдержать этого взгляда. Он смотрит на меня так, будто уже владеет мной. Будто я его собственность. И в этом есть что-то… чертовски возбуждающее.
— Александр... — прошептала я, но он перебил:
— Подожди… для начала надень это, — его голос низкий, почти бархатный,повелительный, прерывает ночную тишину.
Он снимает с себя пиджак и, одним движением — словно в кино, щёлк — раскрывает его, накрывая мои плечи. Как пледом. Как личной печатью. Как отметкой: моя.
Плотная ткань ложится на меня, как доспех, как прикосновение самого Александра. Словно он обнял меня невидимыми руками. Его тепло окутывает, пронзает, успокаивает… и одновременно заводит ещё сильнее.
Я вдыхаю. Глубоко. До дрожи.
Запах его парфюма — это не просто аромат. Это соблазн. Он пахнет деревом, кожей и грехом. Властный, мужской, хищный.
Он не просто приятный. Он сводит с ума. Тот самый мужской аромат, который цепляется к волосам, к коже, к сознанию.И я — как наркоманка — цепляюсь пальцами за ворот пиджака, втягивая аромат в лёгкие. Словно им можно напиться. Словно он может заменить воздух.
Александр замечает мой жест. Его губы подрагивают в хитрой, почти хищной ухмылке.
— Что-то не так? — спрашивает, и голос у него такой, будто он уже знает ответ.
Я смотрю на него, чуть виновато улыбаюсь:
— Ты... пахнешь…вкусно, — признаюсь я. Голос предательски срывается.
Его глаза темнеют. Он двигается ближе. Медленно, опасно, с кошачьей грацией. Как лев, готовый к прыжку. Его нос скользит по моей щеке. Я замираю — весь мир вокруг исчезает. Есть только этот контакт. Его дыхание. Его кожа. Его тепло.
Я закрываю глаза. Чёрт, как же он действует на меня.
Он тянется к моим губам.
Я не отстраняюсь.
Наоборот — приближаюсь.
Наши губы встречаются. Осторожно, мягко, как будто мы боимся разрушить этот миг. Как будто не уверены, позволено ли нам это. Но затем…
Страсть взрывается.
Поцелуй становится голодным, диким, неконтролируемым. Александр сжимает меня в объятиях, и за секунду — он уже усаживает меня на свои колени. Мои руки инстинктивно хватают его за шею, вцепляются в волосы.
Я тону в его поцелуе.
Губы, язык, дыхание — всё в этом мужчине сводит с ума. Он целуется так, как будто хочет вписать меня в себя, оставить на мне следы, забрать с собой каждый мой вздох.
— Чёрт… — выдыхает он мне в губы, сжимая мою ягодицу крепкой рукой, так, что я чуть не вскрикиваю от удовольствия. — Я не могу… не хочу останавливаться…
Его голос дрожит от напряжения, от желания. Он такой же на грани, как и я.
И вот сейчас, именно сейчас, мне плевать. Плевать на рамки, правила, приличия.
Плевать, что он мой босс.
Плевать, что за стеной — гости, банкет, люди.
Мне хочется только одного — его. Целиком. Без остатка. Без "потом". Только здесь и сейчас.
— Проклятье… — шепчет он, срываясь с дыханием. — Скажи только одно слово — и я заберу тебя отсюда. Сейчас. Прямо сейчас.
Его рука скользит под пиджак, на мою спину, пальцы осторожно прочерчивают линию позвоночника.
Я ощущаю, как он дрожит от сдерживаемого желания.
Он хочет. И хочет сильно.
Его дыхание тяжёлое, грудь поднимается резко, глаза горят. Он смотрит на меня, как будто я — последняя капля здравого смысла, за которую он ещё цепляется.
Он мой грех, от которого я не хочу очищения.
— А если я не скажу ни слова? — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.
Он улыбается уголком губ, так, что у меня по спине проходит дрожь. Его губы вновь находят мои. Этот поцелуй уже не о поиске. Это поцелуй собственника. И я сгораю в нём.