Глава 16. «Первый глоток яда»

----- ~ Александр ~ ------

Этот вечер, мать его, будто устроен, чтобы вытащить из меня всё дерьмо, что я так долго сдерживал. Всё. До последней капли. До последнего нерва. До последнего остатка хладнокровия, на котором держалась моя грёбаная выдержка.

Я сам дал зелёный свет Крису.Я.Своими руками. Своими словами.Отдал её.Тессу.

А теперь я сижу в этом долбаном кресле — неподвижный, парализованный, злой — и наблюдаю, как она танцует.Сначала с Грейсоном.

Его ладонь лежит у неё на талии.Слишком уверенно.Слишком близко.Слишком… не я.

Он ведёт её легко, мягко, словно знает её движения заранее. Она ему улыбается. Склоняет голову чуть вбок. Её волосы мягко колышутся на плечах, обнажая шею — ту самую шею, к которой мне хочется припасть, вцепиться, вжаться губами.

А я?Я только жму на подлокотники, как на спусковые крючки.Сжимаю кулаки, костяшки хрустят так громко, что кто-то из гостей даже обернулся.Но мне плевать. Пусть смотрят. Пусть видят, как я сгораю.

Музыка замирает, и сердце моё — тоже.Вот он, момент.Она точно сейчас подойдёт ко мне. Улыбнётся. Скажет, что рада видеть. Что... всё в порядке.

Но нет.Её перехватывает Крис.

— Сука… — вырывается у меня шёпотом. Глухо. Сорвано.

Он уже уводит её на следующий танец.Сжимает её руку, тянет к себе. И она — идёт.Она смеётся, черт возьми. Она смеётся!Он что-то говорит ей, а она кивает, слегка запрокидывая голову, а потом прижимается ближе, чем нужно. Ближе, чем я готов видеть.

Я не дышу.Просто… не могу.

Воздух перестал быть воздухом. Он стал сжиженным ядом, и я задыхаюсь им.Внутри — словно воронка. Рвёт изнутри. Ярость и боль идут волна за волной.Мне хочется выбросить этот бокал. Разбить. Кричать. Поднять этот зал к чёртовой матери.Но я не могу даже встать.

Я… в этом чёртовом кресле.Беспомощный. Обречённый наблюдатель собственной потери.

В какой-то момент Тесса смотрит на меня.Глаза встречаются.И я уверен — она видит.Видит всю мою ярость. Всю мою боль.Мои глаза, налитые злостью.Я будто прошептал ей: «Ты серьёзно? Ты это делаешь, зная, что я смотрю?»

Но она отводит взгляд.Просто... поворачивается к Крису и продолжает танец.

Вот тогда я сдался.

Я разворачиваю кресло.Спиной ко всем.Спиной к ней.Спиной к этой фальшивой музыке, к этим гостям, к этому тупому празднику.

Мне нужен воздух.Я должен выйти.Иначе я взорвусь.

А может, я уже взорвался. Просто никто этого не услышал.

Оранжерея встретила меня мягкой, влажной прохладой и ароматом ночных цветов. Стеклянный купол наверху затуманен, сквозь него пробивается тёплый свет фонарей снаружи, мерцающий сквозь листву, как будто сам вечер рассыпал по стеклу золотую пыль.

Повсюду — густая зелень, аккуратные ряды пальм, лимонные деревья в кадках, виноградные лозы, вьющиеся по шпалерам, и высокая колонна из белого камня, вокруг которой обвилась лиана. В самом центре — старая софа с обитыми подлокотниками и шероховатыми подушками цвета тёмного атласа.

Я глубоко вдохнул. Проклятая злость всё ещё пульсировала под кожей.Эмоции — слабость. Эмоции не должны управлять мной.Я Уинтерс, мать его. Не подросток с разбитым сердцем.Она моя подчинённая. Мы из разных миров. Она — не для меня.

Я повторяю это как мантру.Не для меня. Не для меня. Не для…

Дверь открывается.Я даже не успел развернуться.В помещение входит Тесса.Тихо, легко, будто ступает по траве босиком.

Она меня не замечает. Подходит к софе, не глядя по сторонам.Сбрасывает туфли — сначала одну, потом вторую.С выдохом, полным облегчения, откидывается назад, запрокидывает голову, позволяя свету скользить по её шее, ключицам, которые блестят после танцев.Она издаёт стон… не громко, но с таким наслаждением, что у меня просто останавливается сердце.

Я не дышу. Я не живу. Я просто... смотрю.

Передо мной не просто женщина. Это чертовски опасное искушение, грех во плоти, красиво уставший запрет.

На ней тёмно-вишнёвое платье. Бархат обтягивает её грудь, подчёркивает линию бёдер. Тонкие бретели едва держатся на плечах. Волосы сбились в лёгкий бардак. Губы припухли. Щёки раскраснелись.Она выглядит так, как должен выглядеть грех.И я хочу грешить.

— Танцы с Крисом тебя настолько утомили? — выдыхаю я с сарказмом, не узнавая собственного голоса.

Тесса резко дёргается, вскидывает голову.— Господи... — шепчет она, оборачиваясь. — Я... Прошу прощения. Я вас не заметила.

— Конечно не заметила, — прохрипел я. — Сегодня всё твоё внимание забирают Грейсон и Кристиан. Кто тебе из них больше понравился?

— Я танцевала с ними из вежливости… — тихо, почти виновато. Голос срывается.

— О, а я не знал, что ты у нас мисс Вежливость, — рычу. Глаза обжигают её. — Такая любезная… прямо золото, не девушка. Ты теперь всем подряд демонстрируешь свою вежливость?Интересно, кого ты ещё порадуешь своим вниманием?

Она опускает взгляд, потянулась за туфлями.Нет. Нет, чёрт. Она сейчас уйдёт. Снова.Я не могу позволить ей уйти.

— С днём рождения вас, мистер Уинтерс, — бросает она и делает шаг к двери.

— Где мой подарок?

Она останавливается.Молчит. Поворачивает голову.

— Простите?

— Подарок. Где он? Насколько я знаю, на день рождения дарят что-то имениннику. Или ты забыла?

Тесса чуть улыбается.— Мы всем отделом сложились… и купили кое-что. Думаю, он лежит там же, где и остальные.

— Нет. Я не об этом. Мне нужен твой подарок.— Мой? — она удивляется. Брови чуть поднимаются.— Именно. От тебя. Личный. — Я вцепляюсь глазами в её лицо. — Один на один.

— Хорошо… — она склоняет голову набок. — Что бы вы хотели получить?

— Желание. — Мои слова остры, как нож.— Желание?

— Да. Сейчас. Прямо сейчас ты исполняешь моё желание.— И… какое у вас желание?

Ох,блядь.

Если бы она знала.Если бы она только могла заглянуть в мою голову и увидеть, что я хочу.

Как я хочу прижать её к этой колонне, сорвать с неё это платье, уткнуться лицом в её изгибы.Слушать её дыхание. Её стоны.Запомнить вкус её кожи.Утопить в себе её нежность и сломать ею самого себя.

— Поцелуй, — выдыхаю я. — Один. От тебя.

Она замирает.

Стоит в двух шагах, но кажется — целая пропасть между нами. И в этой пропасти — напряжение, густое, электрическое. Она смотрит на меня в упор. Без страха. Без привычной защиты. Только дыхание сбилось, и я вижу, как дрожит её подбородок.

— Я жду исполнения моего желания, — добиваю её словами, не давая отступить.

Она делает шаг. Нерешительный, как будто борется сама с собой. И ещё один.

Осторожно, будто я могу её укусить.

Правильно. Могу.

Я наблюдаю.

С наслаждением, с ожиданием. Я не двигаюсь — только сижу, вцепившись в поручни кресла, чтобы не сорваться и не притянуть её сам. Она должна прийти ко мне. Сама.

— Вы могли бы… не смотреть так? — тихо говорит Тесса. — А лучше вообще закройте глаза.

Я приподнимаю бровь, чуть усмехаюсь. Она не знает, что я уже чувствую вкус её кожи, хотя ещё не коснулся ни на миллиметр.

— Ты меня смущаешься?

— Нет...Просто… у вас слишком внимательный взгляд, — отвечает она, поджав губы. — Вы собираетесь получать свой подарок? Или я сейчас вообще передумаю его вам дарить.

— Я тебе передумаю, — рычу я.

Хмурюсь, но всё же подчиняюсь. Медленно закрываю глаза. Чёрт, даже в темноте перед глазами она. Её силуэт, её аромат, её голос. Внутри уже всё пульсирует, сжимается, хочет вырваться наружу.

И вот — я чувствую её. Её дыхание рядом. Тепло. Нерешительное. Как будто она боится прикоснуться.

И затем — короткий, застенчивый поцелуй. Как росчерк на холодном стекле. Почти невесомый.

Я открываю глаза. Смотрю на неё. Щёки пылают, глаза бегают — но не убегает.

— Что это было? — спрашиваю хмуро.

— Поцелуй, — еле слышно шепчет она.

— Это был самый ужасный поцелуй в моей жизни, — роняю с холодной издёвкой.— Я не игрушка. Я мужчина. И если уж даришь — дари по-настоящему.

Тесса поднимает на меня взгляд — испуганный, но не сломленный. И это… губит меня. В ней огонь. Такой же, как во мне.

— Иди ко мне, — говорю.

Хватаю её за запястье — легко, но твёрдо. Одним движением усаживаю на колени. Её глаза раскрываются от шока, от близости. Моё тело под ней стонет от напряжения, от желания.

— Ч-что вы делаете? — шепчет она, ошарашенная.

— Хочу показать тебе, что такое настоящий поцелуй.

И я целую. Не спрашивая. Без предупреждений.

Мои губы впиваются в её губы с такой силой, будто я годами ждал этого момента.

Захватываю её губы, как шторм, как ураган. Глубоко, жадно, до мурашек. Она ахает, но не отстраняется. Только впивается в мои плечи, дрожит, прижимается ближе. Мы словно слиты в одно целое. Мои ладони на её спине, её руки — в моих волосах. Её дыхание — моё.

Мир рушится. Взрывается. Перестаёт существовать.

Я больше не контролирую ничего. Только чувствую. Только хочу.

Чёрт, я не должен был этого делать. Но, к чёрту всё.

Слишком поздно останавливаться.

Есть только она.И этот поцелуй.И моя жажда.И её вкус.

------- ~ Александр ~ -------Я целую её. Не как босс. Не как мужчина, прикованный к креслу. Не как тот, кто годами старался держать всё под контролем.Я целую её как мужчина, который больше не может. Всё. Хватит. Предел пройден.Плевать, где мы. Плевать, кто мы. Я целую Тессу, как будто за этим поцелуем — вся моя жизнь.

Она дрожит. Но не отстраняется. Не сопротивляется. Её губы отвечают. Сначала неловко, почти испуганно — как будто не верит, что это реальность.А потом… потом — глубже. Увереннее. Словно её сковывали цепи, а я только что сорвал их.Мои пальцы впиваются в её талию, сквозь тонкий бархат её платья я чувствую, как бешено колотится её сердце. В унисон с моим. Громко. Навязчиво. До боли.

Я отрываюсь от её губ только потому, что нужно дышать. Но не отпускаю её. Никогда. Ни за что.Её дыхание рваное. Щёки пылают. Губы припухшие, влажные. Глаза затуманены.И если ад существует — я готов туда пойти добровольно, если он пахнет, звучит и целуется, как она.

— Вот это, Тесса… — мой голос хриплый, низкий, почти животный, — был поцелуй. Один. Единственный.Но, чёрт, я уже хочу второй.

Она смачивает губы языком, машинально, и я теряю самообладание.Словно во мне замыкание, и я снова наклоняюсь. Прикусываю её нижнюю губу — осторожно, но с намерением.Она тихо всхлипывает, а я тут же зализываю ранку.— Почему они у тебя такие сладкие?.. — выдыхаю я ей в губы. — С каждым разом всё слаще. Ты меня с ума сведёшь.

Мои пальцы уже не только на талии. Они медленно скользят вверх — по изгибу спины, по линии плеч.Каждый миллиметр её тела будто создан, чтобы я держал её. Обладал ею. Запомнил наощупь.А её руки держатся за меня крепко — одна цепляется за мои плечи, вторая зарывается в волосы и сжимает.Блядь, если она продолжит так делать — я забуду, как звать меня.

Я закрываю глаза, зарываясь носом в изгиб её шеи, вдыхаю. Она пахнет вишней. Ванилью. И чем-то своим, сводящим с ума.

— Ты не представляешь, как долго я это сдерживал, — шепчу я. — Сколько ночей я не спал из-за тебя. Сколько раз хотел сорваться.

И тут — щёлк.Звук ручки двери.

Тесса отскакивает от меня, как будто я её обжёг. Юрко, ловко, с какой-то панической грацией.Я даже не успеваю схватить её обратно. Она уже поправляет платье, ровняет волосы.Но я вижу.Щёки горят. Губы искусаны. На нижней — след. Мой след.Она моя. Отмечена.

Дверь распахивается — и, чёрт бы её побрал, входит Изабелла.

— Александр, ты здесь? Я тебя везде ищу… Мистер Уинтерс собирается говорить тост. Тебя все ждут.

И только сейчас её взгляд падает на Тессу.Моя Вишенка…О, она играет роль великолепно — делает невозмутимое лицо, словно между нами только что не было самого греховного поцелуя в истории вечеринок.

— Мистер Уинтерс, приятно было с вами побеседовать, — говорит она тихо, всё ещё красная, но голос ровный.Чёртова актриса.

Я не удерживаюсь — облизываю губы. Демонстративно.Тессу это смущает, она разворачивается и уходит быстрым шагом. Как будто может сбежать.Смешная. Милая. Абсолютно моя.

— Кто это девушка? — спрашивает Иззи, слишком резко.

— А тебе-то какое дело? — отрезаю я. — И вообще, почему ты ещё здесь?

Она хмыкает. Наклоняет голову. Вся из себя.Фальшь сочится с каждого слова. Слушать противно.

— Я здесь ради тебя, — выдыхает она.

— Тогда сделай одолжение. Уйди.

Я разворачиваю кресло и направляюсь обратно в зал.И в этот момент понимаю:Плевать, кто будет говорить речи.Плевать, кто придёт поздравлять.Я уже отметил свой день рождения. Тессой. С её губами. С её дыханием на моей коже.И с этого момента — где бы она ни была, мои глаза будут следить только за ней.

Шум зала не сразу добирается до моего сознания. Голоса, смех, вспышки камер — всё это как фоновый гул, как надоедливое жужжание, от которого хочется закрыться, спрятаться. Но глаза — глаза у меня работают чётко. Я ищу её. Только её. Чёрт бы побрал, вот она — моя Вишенка. В этом дьявольски обтягивающем платье, что заставляет меня забыть про все чёртовы приличия.

Подъезжаю ближе, прокладывая себе путь через гостей, не глядя ни на кого. Касаюсь её руки — и всё, меня снова замыкает. Как будто на планете остались только двое. Мои пальцы замыкаются на её — цепко, властно, по-мужски. Она поворачивается, закусывает губу, и в этот момент я таю к чёртовой матери. Всё моё самообладание трещит по швам. Я растворяюсь, горю, сгораю к чёрту. Она даже не представляет, какую силу имеет надо мной. Или… чёрт, знает. И пользуется ей чертовски умело.

Тесса наклоняется к моему уху. Дыхание её горячее, голос — опасно сладкий:

— Мистер именинник, — шепчет она, и этот голос, этот тон — дразнящий, ласковый, обволакивающий — как капля вина на белой рубашке, — ведите себя скромнее. Люди могут подумать, что вы со мной заигрываете.

Я усмехаюсь, не в силах сдержать хрипотцу в голосе:

— Пусть думают. Мне плевать.

— Вы уверены? — её голос — лиса в платье, соблазн и угроза в одном флаконе.

Она прикасается губами к моей щеке, скользит так, будто проверяет, на сколько шагов я от взрыва. Я вцепляюсь в подлокотники, чтобы не сорваться, не притянуть её к себе прямо здесь, при всех. Только бы не спалиться — брюки предательски тесны от мыслей, какие вещи я хочу с ней делать.

— Ах ты ж лиса… — шиплю я ей, — с огнём играешь?

Она хихикает. Проклятье. Я хочу, чтобы она звучала так в моей постели. Чтобы смеялась, обнажённая, с моей рукой между её бёдер.

Но тут выходит отец.

Микрофон в руке, за ним мать, рядом, сияет как королева., зал встречает их аплодисментами.

Он говорит про компанию, про наследие, про традиции… Слова благодарности. Речь о юбилее компании, о наследии, о моём дне рождения. Но я слышу только одно: "Ты теперь взрослый, сын."

Да, взрослый.

Настолько, что хочу взять свою стажёрку и поиметь её на первом же столе.

— Горжусь, что он мой сын. Он боролся, он не сдался, он ведёт нас вперёд.

Спасибо, пап. Только я сейчас борюсь с другим — с инстинктом сорваться с катушек.

И тут — чужая рука на моём плече. Тяжёлая, крепкая, привычная. Джейкоб. Он склоняется, говорит тихо, но его слова — как ведро ледяной воды:

— А ты был в курсе, что Тесса Чон — дочь самого генерала Чон Мин-Суна?

Я резко поворачиваю голову:

— Что? Ты серьёзно?

Он кивает, медленно, со значением:

— И, кстати, твои родители ею восхищены. Уильям говорит, что давно не видел девушку с таким умом и достоинством...

Мои родители. Восторг. Признание.

Он делает паузу.

— Повезёт кому-то, — продолжает Джейкоб, глядя на меня с долей вызова. — Ты же понимаешь, да?

И бросает взгляд в сторону, куда я уже не хочу смотреть, но не могу не глянуть. Кристиан. Этот ублюдок буквально поедает Тессу глазами. Мразь. Я готов сорваться и переехать по нему креслом.

— Если тебе не всё равно, не тормози. Потому что есть те, кто не будет ждать.

Его слова — прямой вызов. Он знает. Видит. И я сам знаю, что если сейчас отпущу этот момент — упущу её.

Нет. Ни за что.

Я зарываюсь ногтями в ладони. Внутри всё закипает. Её взгляд ловит мой. Мы соприкасаемся глазами. Она чувствует, я знаю. Она знает, что сейчас во мне — буря. Вулкан. Катастрофа. В её взгляде — вызов.

"Ты ревнуешь, мистер Уинтерс?"

"Будешь ли ты бороться за меня, мистер Уинтерс?"

Чёрт, ты даже не представляешь, как решительно я собираюсь это сделать.

Сегодня ты уйдёшь со мной, Тесса Чон.Можешь не дёргаться.Я уже выбрал тебя.Теперь твоя очередь выбрать — насколько громко ты будешь стонать моё имя этой ночью.