Глава 22. «Когда мир сужается до неё»

------ ~ Александр ~ -------

Обед с родителями вышел не так, как я его себе представлял. Я ждал сложного вечера, да, но чтоб настолько…

Мать, как всегда, не удержалась от своих язвительных комментариев. Она умеет бить больно и точно, даже если говорит будто бы «по-доброму». Тесса сидела рядом, будто на иголках. Я чувствовал, как дрожат её пальцы в моей ладони. Чёрт, у меня самого в висках стучало. И было это тупое, грызучее ощущение: стоит мне ослабить хватку — она сорвётся. Убежит. Исчезнет.

А я не отпущу.

Мать не упускала возможности кинуть шпильку,

Она откинулась на спинку стула, взяла бокал с вином, медленно покрутила его в пальцах. Этот жест я знал до боли. Он всегда означал одно — сейчас последует очередной укол, красиво упакованный в пафос и воспитание.

— Тесса, дорогая… — протянула она с той самой, масляно-слизкой интонацией, от которой у меня всегда хотелось стереть с лица улыбку даже ложкой для обуви. — Вы такая… необычная девушка. Чем же, интересно, вы смогли так быстро заинтересовать моего сына? Обычно он куда разборчивее.

И всё.Тишина повисла над столом, как глухой купол.

Тесса пыталась держать лицо, но я видел: в ней уже всё сжалось в комок. Я сжал её ладонь крепче. Почувствовал, как её пальцы вздрогнули, как дыхание сбилось, и в следующий момент Тесса улыбнулась. Лишь уголками губ, еле-еле.

— Видимо, у нас с Александром взаимный вкус к «необычному», миссис Уинтерс — спокойно, но с отточенной дерзостью ответила она.

Я чуть не расхохотался. Боже, какая же она умница. Грациозная, как хищница, которая не отступает. Даже раненая. Даже на чужой территории.

Отец вовремя включился в разговор, уводя тему. Старик знает, когда надо вмешаться.

Когда, наконец, ужин закончился и мы переместились в гостиную, у Тессы зазвонил телефон. Она извинилась, встала и вышла из комнаты. И я остался на месте, с ощущением пустоты. Будто вместе с ней из меня вырвали что-то важное. Мне хотелось сорваться с места, догнать её, прижать к себе и удержать. Хоть на секунду.

Мать первой нарушила молчание.

— Александр, — голос был мягкий, но я знал — за ним яд, — ты не думаешь, что торопишься? А как же Изабелла?

Я поднял на неё взгляд. Тот самый, от которого люди обычно отводят глаза. Но она — Виктория Уинтерс — всегда лезет в пекло.

— Мама, ты что несёшь? Какая к чёрту Изабелла? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал, но плевать. — Я выбрал женщину, с которой хочу быть. А Изабеллу можешь оставить себе, хочешь — ужинай с ней, хочешь — в театр води. И ещё раз прошу: не упоминайте больше её имени при мне..

Мать дёрнулась.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Александр, — сдавленно проговорила мать. — Я только лишь спрашиваю.Ты же собирался жениться на Изабелле. Вы были помолвлены. А теперь эта… девушка.

Отец вмешался, ровным, чуть усталым голосом:

— Виктория, мы же договорились. Давай без этих старых историй. И если сын принял решение, значит так и будет.

Я кинул отцу быстрый взгляд. Он был старой закалки, но всегда понимал одну вещь — если я решил, значит ни мать, ни кто другой меня не свернёт. И уважал это.

— Раз ты хочешь моего счастья, мама, тогда займись нашей помолвкой. И готовься к встрече с её родителями. Только предупреждаю: генерал Мин-Сун жёсткий, бескомпромиссный. Липких словечек и твоих “дружеских” подколок в адрес своей дочери он не потерпит. Так что веди себя как подобает матери жениха, а не ядовитой светской леди.. Один неверный намёк — и тебя попросят из-за стола, мама. А я не стану тебя выгораживать.

Отец усмехнулся, похлопал меня по плечу.

— Не переживай, сын, всё сделаем как надо.

— Как скажешь, Александр, — недовольно цокнула мать.

И тут зашла Тесса.

Лицо чуть напряжённое, губы плотно сжаты. Блядь… хоть бы не слышала наш разговор. Она села на диван. На этот раз — чуть дальше от меня. Всё ясно… отстраняется. Думает сбежать? Щас.

Родители, как ни в чём не бывало, продолжили разговор. Пара дежурных фраз, ещё несколько язвительных замечаний от матери. Я молчал, стискивал зубы, пока они, наконец, не поднялись.

— Ну что ж, мы пойдём. Не будем вам мешать. — проговорил отец, взглянув на меня с тем самым выражением, что всегда значило:Держись, парень.

Я кивнул.

Когда за ними закрылась дверь, я выдохнул. В комнате стало ощутимо тише, даже воздух стал казаться легче. И я не мог больше держать дистанцию.

Я приблизился к объекту своего обожания и поймал её взгляд. Густые тёмные ресницы дрожали, как крылья бабочки, а в этих бездонных тёмных глазах читалась целая буря. Она пыталась казаться спокойной, но я знал — внутри у неё сейчас пожар. Такой же, как у меня.

Я знаю, она сейчас напугана. И это понятно. Влезть вот так в мой мир, где каждый взгляд — как нож, где за каждым углом чужая сплетня, а моя мать — акула, что не упустит шанса укусить… сложно. Но я не позволю её сломать. Чёрт с этим креслом. Я всё равно порву любого, кто тронет её. Пусть даже буду делать это словами, связями, властью. Но никто. Никто не посмеет причинить ей боль.

— Ты слышала? — спросил я тихо.

Она кивнула.

Я вздохнул.

— Тесса… — сказал я тихо. — Прости за это представление. Моя мать... она такая всегда. Она привыкла контролировать всех. Но тебя ей не подмять.

— А ты? — наконец, выдохнула она. — Ты тоже привык контролировать всё и всех?

Я усмехнулся, отпуская её запястье и кончиками пальцев коснувшись её подбородка.

Она дрожащими пальцами поправила волосы.

Боже, как же она красива.

Длинные волнистые волосы обрамляли её лицо, мягко ложась на плечи, будто специально созданные, чтобы я запутывался в них пальцами. Хочешь — не хочешь, а взгляд всё равно скользит ниже. Эта чёртова ложбинка между грудями сводила меня с ума, даже если я старался смотреть в глаза. А тонкая талия… будь не этот долбаный обед, я бы уже прижал её к себе, заставив забыть о всех правилах и приличиях.

— Знаешь, что самое тяжёлое для мужчины? — я наклонился ближе, так что её дыхание обжигало мне щёку, но руку с её запястья убирать не стал.

— Что? — её голос дрогнул, словно струна.

— Смотреть на женщину, без которой ты уже не можешь дышать… и сдерживаться. Не касаться так, как хочется. Не забрать её, не спрятать от всего мира, не выжечь к чёрту все преграды. Потому что боишься потерять её окончательно.

Я увидел, как в её глазах вспыхнула тревога, смешанная с чем-то опасно сладким.

— Я… я не знаю, как… всё так быстро, — она сбилась, кусая губу.

Я скользнул пальцами по её запястью, ощущая, как дрожит каждая жилка.

— Привыкай, Тесс. Привыкай ко мне, к этим эмоциям, к тому, что я в твоей жизни. Потому что я тебя так просто не отпущу. Ты моя, Поняла?

Она подняла взгляд, полный страха, желания и… надежды.

— Поняла, — прошептала она, и этого было достаточно.

Я медленно взял её за руку, пальцами обвёл её запястье, прочувствовал это хрупкое, живое тепло. Её губы дрогнули, и я чётко понял: она уже никуда не сбежит.

— Ты никуда от меня не уйдёшь, Тесса, — тихо сказал я. — Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Усвой это.

Она чуть вздохнула. Глаза блеснули.

— Александр…

— Ш-ш-ш… — Я наклонился ближе. — Я знаю, что ты чувствуешь. Мне плевать, что говорила моя мать, что подумают люди. Мне нужна ты. И если придётся — я разнесу в хлам всё, что встанет между нами. Ясно?

Между нами всё давно решено. Осталось только дождаться, когда рухнет последняя стена её неприступности. И тогда она станет окончательно Моей.

----- ~ Тесса ~ ------

Я не знаю, как можно оставаться в здравом уме, когда он так смотрит на меня. Этот взгляд прожигает насквозь, проникает куда-то под кожу, в самую душу. Кажется, ещё чуть-чуть — и я потеряю контроль. Сердце стучит так громко, что я боюсь, он его услышит. А разум... разум орёт во всю глотку:«Держи себя в руках, Тесса! Не вздумай!»

Но это чертовски трудно, когда его тёплые ладони касаются моего тела, скользят по коже, оставляя после себя горячие мурашки. Когда его поцелуи сводят с ума, как грех, от которого невозможно отказаться. Одно его прикосновение — и я будто взлетаю в небеса. И всё это происходит прямо сейчас.

Я сижу у него на коленях. Его объятия крепкие, властные, как будто боится, что я исчезну. А я и не хочу вырываться. Губы Александра жадно ловят мои, поглощая, затягивая в этот бесконечный водоворот желания. Я уже давно сбилась со счёта, сколько времени мы так. Каждое касание, каждый поцелуй — как первый. Отрываемся друг от друга только за глотком воздуха… и снова тянемся друг к другу.

Я чувствую, как его тело горит. Как его желание проникает в моё, будто огонь по сухой траве. Его горячее дыхание скользит по моей шее, заставляя меня закрывать глаза от нахлынувшей волны дрожи. Он дышит рвано, с хрипотцой, сжимает мою талию так, будто моя одежда — единственное, что ещё удерживает его от того, чтобы окончательно сорваться. И в этот момент я рада, что на мне джинсы. Хоть какая-то преграда.

Его губы скользят к моим ключицам, оставляя на коже влажные, чуть колючие от щетины поцелуи. Задерживаются у подбородка, цепляя зубами кожу — и я тихо выдыхаю.

— Останься у меня сегодня, — хрипло шепчет Александр, и голос у него такой, что мурашки пробегают по спине.

Я собираю всю свою волю в кулак. Перевожу дыхание.

— Нет… я не могу… — выдыхаю я, чувствуя, как всё моё тело протестует против этих слов.

— Опять «нет»… — рычит он, уткнувшись в мою шею. — Я вытрахаю из тебя это слово. Запомнишь только одно —«да». Сегодня я этим займусь.

Я распахиваю глаза. Он не шутит. В его взгляде — огонь, желание и решимость. Чёрт возьми, этот мужчина сведёт меня с ума.

Моё тело буквально кричит:«Останься!», но разум цепляется за последние остатки здравого смысла.

— Я… я должна быть дома, — едва слышно говорю я, отводя глаза. — У нас сегодня ужин. Родители невесты Иль-Хуна приезжают…

Александр рычит, как зверь, зарывается лицом в мои волосы.

— Почему я не могу получить то, что хочу? — голос у него злой, обиженный, почти мальчишеский.

Я улыбаюсь, накрывая его руку своей.

— Потому что ты слишком торопишься, Уинтерс.

Он резко сжимает моё бедро, заставляя меня всхлипнуть, и тут же впивается в мои губы жадным, дерзким поцелуем, в котором вся его ярость, ревность, желание и эта его фирменная властность, от которой у меня подкашиваются ноги.

И я точно знаю — уйти отсюда будет дьявольски трудно.

Я задыхаюсь в его поцелуе.

Этот мужчина… черт побери, он целует так, будто мир вокруг перестаёт существовать, сгорает до тлеющего пепла, оставляя только нас двоих. Его язык пробирается ко мне с жадностью голодного хищника, смешивает наше дыхание, обжигает изнутри, забирая остатки воли. Я судорожно сжимаю его плечи, вцепляясь, будто он — единственное, что держит меня на ногах в этом головокружительном водовороте желания.

Я ощущаю, как его ладонь обхватывает моё бедро, поднимаясь всё выше. Его пальцы скользят по внутренней стороне, будто уверенно расставляя границы, которые я уже не собираюсь защищать. Будто уже решая за меня, как закончится этот вечер… эта ночь… эта жизнь.

Он прижимает лоб к моему, его горячее, сбивчивое дыхание касается моих губ, щек, шеи. Я ловлю себя на том, что дрожу. Не от страха, нет — от того, как сильно хочу его. Воздух между нами наполнился такой густой, почти ощутимой на вкус страстью, что казалось — вдохни чуть глубже, и захлебнёшься.

— Я хочу тебя, Тесса… До чёртиков, до безумия… до грёбаного сумасшествия, — его голос хриплый, сорванный, срывающийся на рычание. Его губы прикусывают мою нижнюю губу, оставляя на ней лёгкую боль.

Я пытаюсь найти в себе силы сказать хоть что-то разумное.— Я… должна… идти… — выдыхаю я хрипло, едва справляясь с бешеным сердцебиением.

— К чёрту всё, — перебивает он меня почти мгновенно, обхватывает за талию, разворачивает к себе, прижимает, будто боится выпустить. Его пальцы скользят под мою футболку, обжигая горячую кожу на пояснице.

Я едва слышно ахаю, а он уже снова ловит мои губы. Этот поцелуй совсем другой. Медленный. Глубокий. Он пьёт меня как дорогое вино, смакуя каждый момент. Его ладонь ложится на мою шею, а большие пальцы мягко поглаживают кожу под ухом. Мурашки разбегаются по всему телу.

Я вскидываю взгляд. Его глаза… черт, в них целая буря. Океан. Там всё: похоть, желание, страх потерять, ревность… и что-то такое, от чего внутри всё сжимается в тугой комок. Любовь. Настоящая, безумная, болезненная.

— Александр… ты должен… меня сейчас отпустить, — говорю я, неуверенно пытаясь увернуться от его поцелуев и рук, скользящих по моему телу.

— Ни за что, слышишь, ни за что не отпущу, — рычит он, доходит поцелуями почти до моей груди, от чего я едва не теряю последние остатки рассудка.

Я судорожно хватаю воздух, но в этот момент происходит то, чего я точно не ожидала.

Он берёт мою руку — резко, уверенно — и кладёт её себе прямо на член. Я настолько ошеломлена этим, что на секунду теряю дар речи, будто земля уходит из-под ног. А его взгляд… его взгляд опьяняет.

— Приласкай меня, детка… Погладь..— его голос низкий, хриплый, будто он уже на пределе.

Он начинает водить моей рукой по своему члену через штаны. Я ощущаю, как под тканью он твёрдый, пульсирующий от напряжения. Глаза Александра затуманены. Лёгкий стон срывается с его губ.

Я почему-то чувствую странное удовольствие от того, как сильно я его сейчас держу в руках. Его реакция, этот стон, его лицо исказилось от томительного желания.… и это сводит с ума.

Он не выдерживает и оттягивает пояс своих штанов и боксёров, засовывает мою руку внутрь. Мои пальцы касаются его горячей, пульсирующей плоти. Я будто в каком-то трансе. Сердце колотится так, что кажется вот-вот выскочит.

— Малышка… ты чего застыла? — ухмылка на его губах кривая, наглая. — Член никогда не трогала? — его голос почти насмешлив, но в глазах вспыхивает нежность.

Я рефлекторно пытаюсь отдёрнуть руку, но он не даёт. Его пальцы крепче сжимают мою ладонь, заставляя её обхватить его ствол. Я отворачиваюсь, лицо горит от смущения, но он тут же прорычал мне в ухо:

— Смотри на меня… смотри в глаза.

Я поворачиваю голову, встречаясь с его огненным взглядом. Он снова жадно целует меня, его язык проникает в мой рот, всё ещё держа мою руку на своём члене и сам направляя движения.

Его член оказался внушительным — плотный, тяжёлый, с гладкой, чуть припухшей головкой тёмно-бордового оттенка. Толстая вена тянулась по всей длине, будто подчёркивая каждую деталь. Кожа на стволе была натянута, чуть темнее, чем остальное тело. Он был идеальной формы — ровный, сильный, внушительный, созданный для того, чтобы сводить с ума.

Я не смогла отвести взгляд. Он пульсировал, подрагивал от возбуждения, словно звал к себе, и от одного его вида у меня пересохло во рту. Александр усмехнулся, заметив мою реакцию.

— Теперь ты… я хочу, чтобы это сделала ты… сейчас… Он весь твой,— его голос дрожит от возбуждения.

— Боже… какой ты пошлый… я не умею такое… — выпаливаю я, вся красная как маков цвет.

— Что ты не умеешь?.. Дрочить? — хмыкает он, продолжая тереться об мою руку.

— Не говори так… Господи… извращуга… — я прячу лицо у него между плечом и шеей.

Но Александр не даёт. Его пальцы приподнимают мой подбородок, заставляя снова смотреть в его глаза.

— Тесса… ответь на вопрос. Ты никогда не дрочила мужчине? — его голос серьёзный, суровый, будто на допросе.

Я вздрагиваю, чувствую, как моё тело будто пульсирует от этого властного, мужского тона.

— Нет… я… я никогда… — признаюсь я почти шёпотом.

Его взгляд становится мягче, а в уголках губ появляется тёплая, почти нежная улыбка.

— Моя сладкая вишенка… — произносит он, наклоняется, целует меня в висок. — Значит, я у тебя первый…Запомни этот момент, детка.

Он снова целует меня, и его рука вместе с моей начинает двигаться. Я чувствую, как его горячая, гладкая кожа под пальцами пульсирует, как дрожит каждый нерв.

— Смотри, как ты его сжимаешь… о, бля… ещё, детка…— он крепче сжимает мою руку на своём члене. — Вот так… Плотнее… медленно… Не спеши. Почувствуй меня.

Я будто в трансе. Рука сама начинает двигаться быстрее, крепче сжимая его. Александр уже сжал мою грудь своей ладонью, его пальцы разминают её, дразнят, сминая в ладони. Он тихо стонет, его тело дрожит от напряжения.

— Давай, сильнее… да детка… вот так… о, мать твою… — его голос срывается на рычание.— О, да… да… вот так… чёрт… чёрт… чёрт…

И в следующую секунду я чувствую, как его горячая сперма изливается в мою ладонь. Его тело вздрагивает, а он прижимается ко мне, тяжело дыша, целует меня в шею, в ухо.

— Ты… просто… охуенная… — шепчет он, по-прежнему не выпуская. – Я бы продал душу, чтобы просыпаться рядом с тобой каждое чёртово утро.

Я опускаюсь головой ему на грудь, а его пальцы медленно гладят мои волосы, будто извиняясь за то, что только что сотворили. А я ловлю себя на мысли… что мне безумно это понравилось..