Глава 23. «Ускользая от Соблазна»
----- ~ Тесса ~ -----
Я еле как вырвалась из его объятий, чувствуя, как губы ноют от поцелуев, а кожа словно всё ещё помнит жар его ладоней. Александр был опасно настойчив, а я — непозволительно слаба перед ним. Он умеет касаться так, что ноги подкашиваются, умеет шептать так, что внутри всё сжимается в тугой комок. Александр не просто соблазнял, он стирал грань между дозволенным и запретным. Ещё немного — и я бы уже не смогла остановиться.
Телефон зазвонил в третий раз. Первый и второй Александр игнорировал, отбирая аппарат, как капризный мальчишка, не желающий делить игрушку. Только когда третий вызов настойчиво прорезал воздух, я вырвала мобильник из его руки.
На экране высветилось«Мама». Сердце ёкнуло.
— Не бери… — хрипло выдохнул он, ловя меня за запястье.
— Это мама… третий раз уже… — я попыталась освободиться, но его хватка была железной.
— Мне всё равно. Я ещё не насытился.
Он обхватил моё лицо ладонями, заглянул прямо в душу. Эти серые глаза, полные желания, будто молили остаться. Я сжала губы, борясь с собой.
— Ещё минуту… — попросил он, почти умоляюще. Не тот, властный и жёсткий, а другой… ранимый.
Я позволила себе эту минуту. Он поцеловал меня так, что мир вокруг снова растворился. Губы требовали, руки сжимали бёдра, тело обжигало.
Он поморщился, выпустил меня из рук, но тут же зажал за талию.
— Господи… — прошептала я, начиная судорожно приводить себя в порядок: натягивать перекошенную футболку, поправлять волосы, которые он растрепал своими жадными пальцами.
Александр наблюдал за этим театром с мрачным, хищным выражением лица, опершись на подлокотники кресла. Его взгляд обжигал. В нём было всё: желание, злость, неудовлетворённость, собственничество.
— Не уходи, — сказал он, хрипло, почти зверем.
Я подошла к нему, склонилась и осторожно коснулась его щеки губами. Такой невинный, детский поцелуй, как будто этого могло хватить, чтобы остудить ураган между нами.
Он поймал мою руку, крепко сжав.
— Не хочу, чтобы ты уходила… — его голос стал тише, тяжелее, будто признание вышибало из него последние силы.
Я посмотрела ему в глаза, и что-то внутри снова дрогнуло. Чёрт, он опасен. Опасен для моего спокойствия, для разума, для сердца. А больше всего — для моего тела, которое с ума сходило от одной его близости.
— Я напишу тебе, как буду свободна… Хочешь? — спросила я тихо.
Он чуть улыбнулся. Этот мужчина умел всё — и быть хищником, и быть мальчишкой, и делать так, что я забывала дышать.
— Хочу… — короткий кивок. — А лучше сразу приезжай ко мне. Я пришлю Дэвида..
Я чуть улыбнулась, снова наклонилась и заключила его в короткие, крепкие объятия. Он прижал меня к себе так сильно, что я на мгновение ощутила, как бешено бьётся его сердце.
— Не дразни, Тесса… Не делай так… — выдохнул он у самого уха, его пальцы скользнули по моему бедру, едва не сорвав мой отступающий шаг.
— Надо бежать, — выдавила я, нащупывая в себе остатки воли. — Если сейчас не уйду, то уже не вырвусь.
Он вызвал Дэвида.
— Подгони машину ко входу.
Александр долго смотрел мне вслед. Его взгляд я почувствовала спиной — тяжёлый, тёплый, требовательный.
Уже в лифте я упёрлась лбом в прохладное зеркало и тихо выругалась. Этот мужчина — чёртова катастрофа.
Сообщение от него пришло уже через две минуты:
«Жду тебя. И когда ты окажешься рядом, дороги назад не будет. Я не отпущу. Ни завтра, ни спустя годы. Я твой. Ты — моя. В этой жизни и на все, что будут после. Ты - моя личная вечность...»
Я только усмехнулась. Господи, что же ты со мной делаешь, Александр Уинтерс.
Я никогда не думала, что одно сообщение может так взорвать внутри всё живое.
Казалось бы — строчки на экране, слова без голоса… но от них в груди будто расцвели алые цветы, распуская лепестки до самого сердца. Захотелось развернуться, бросить всё к черту и вернуться — к нему. Прижаться к его широкой груди, вдохнуть запах его кожи, уткнуться лицом в изгиб его шеи, там, где бьётся его пульс.
Кто бы мог подумать, что сам Александр Уинтерс – холодный, неприступный, опасный ,будет писать мне такие слова?
Что я, Тесса Чон, буду улыбаться как идиотка, глядя на экран телефона. Я уставилась на эти слова и поняла: что чувствую к нему нечто большее. Нечто сильное, пугающее и… сладкое. Меня по-прежнему жгло его прикосновение, а губы были искусаны. Мысленно возвращаясь в его квартиру, я ловила обрывки наших поцелуев, стоны, его голос, сиплый от желания. Как моя ладонь скользила по его телу, как он выдыхал моё имя — не командным, привычным тоном, а сорванным, хриплым.
Я прижала ладонь к щеке. Горячо. И точно не от стыда. Я хотела его. Боже, как я его хотела. Хотела снова услышать, как он тяжело дышит, как теряет над собой контроль. Как забывает обо всём, кроме нас двоих.
Голос Дэвида вырвал меня из этих почти неприличных мыслей.
— Мисс Чон? — тревожно произнёс он, обернувшись ко мне.
— А? — встрепенулась я, будто застигнутая на месте преступления.
— Мы приехали, — сообщил он.
Я моргнула, огляделась — и правда, стоим возле дома. Как быстро он ехал? Или я так глубоко утонула в собственных фантазиях?
— Спасибо, Дэвид, — пробормотала я, выходя из машины.
Он кивнул и, конечно, ничего не спросил. Умный мужчина. С таким боссом молчание — золото.
Я прокралась домой как мышь, потому что прекрасно знала: сегодня у нас в гостях будущие сваты. Родители с ними сидели в гостиной, обмениваясь важными семейными речами и приличествующими случаю вежливыми фразами. Мне не хотелось ни видеть их, ни выслушивать очередные нотации. А уж в моём теперешнем состоянии — тем более.
Честно говоря, в эту минуту я больше всего на свете хотела быть у Александра, а не здесь.
Прошмыгнула мимо гостиной, поднялась по лестнице, стараясь не издать ни звука, и юркнула в свою комнату. Поймала отражение в зеркале — волосы взлохмачены, губы опухшие, на шее… чёрт. Аккуратно замазала следы его губ, пригладила волосы, переоделась, вдохнула поглубже. Порядок.
Спускаясь на кухню, уже почти пришла в себя, как наткнулась на картину, достойную мелодрамы. Иль-Хун и Мин-Рэ — в объятиях, губы слились в поцелуе, всё как в сериалах. Мин-Рэ на цыпочках, он держит её за талию.
Я залипла. А потом не выдержала и нарочно кашлянула.
Иль-Хун разом отстранился, спрятав Мин-Рэ за собой так, будто я была каким-то монстром.
— Тесса? — его уши моментально покраснели. — Ты когда успела вернуться?
Я улыбнулась. Он такой милый сейчас, хоть дразни его до конца жизни.
— Да вот, только что, — с невинным видом ответила я.
Мин-Рэ выглянула из-за его спины, вся красная, как мак на закате.
— Здравствуй, Тесса, — едва слышно произнесла она.
— Привет, Мин-Рэ, — я одарила её мягкой улыбкой. — От родителей прячетесь?
— Нет-нет! — моментально замахала руками девушка. — Мы… эээ… чай вот… для них… готовим.
Я фыркнула, не удержавшись.
— Ну-ну…, я видела, как вы его «делаете».
Брат цыкнул:
— Только попробуй… я…
— Спокойно, Иль-Хун. Моё молчание можно купить. Например, конфетами.
Иль-Хун бросил на меня предупреждающий взгляд, но я уже подавила смешок.
Мы вместе накрывали стол: заварили чай, расставили сладости. Брат старательно делал вид, что всё под контролем, но я ловила его взгляд и видела — всё, припомню ему это в нужный момент. Его ждал добрый десяток шуток про «застенчивого брата с горячей девушкой».
Иль-Хун наклонился ко мне, его дыхание стало холодным и прерывистым, а взгляд — намеренно острым.
— Если ты хоть слово скажешь за ужином, — прошептал он, едва сдерживая раздражение, — я сразу же расскажу маме, где ты сегодня была и с кем.
Я ответила ему не менее холодным взглядом и приподняла бровь.
—А ты уверен, что хочешь, чтобы я поделилась с твоей невестой, как ты "совершенствовался" в поцелуях с другими девчонками? — мои слова прокололи воздух, и я заметила, как его лицо стало чуть более напряжённым.
Он снова выдохнул, обернувшись и махнув рукой.
— Ладно, ничья, — сказал он с лёгким усталым смешком, но в его глазах всё ещё горела игривая искра.
Он прикусил губу — и мы оба рассмеялись. Мин-Рэ с удивлением посмотрела на нас, но ничего не сказала.
Вот оно, моё семейное безумие. Даже после того, как весь день во мне бушевал огонь, как я теряла голову от одного взгляда Александра, здесь, на кухне, с братом и будущей невесткой, я почувствовала, как этот дом умеет вытаскивать меня обратно на землю.
Но сердце всё ещё било дрожащую, яркую ноту.
Александр…
Я достала телефон из кармана. Скользнула пальцем по экрану, вздохнула и написала:
«Уже скучаю.»
И отправила. Потому что он должен знать.
--------- ~ Тесса ~ --------
Вечера в кругу семьи — всегда отдельная песня. Особенно когда под одной крышей собираются два рода, и начинают спорить о тканях для скатертей, количестве охраны на входе и цвете бутоньерки для племянника троюродного дяди.
Дом гудел как улей.
Предстоящая свадьба Иль-Хуна и Мин-Рэ уже разрослась до размеров всекорейского события. Пятьсот человек, банкетный зал, живая музыка, отель для гостей из Сеула, охрана, лимузины… Мама с блеском в глазах обсуждала с матерью Мин-Рэ форму десертных ложек. Всё вокруг напоминало тщательно отрепетированную постановку, где каждому отведена своя роль, кроме меня — я здесь была не актрисой, а случайным зрителем, забредшим не на тот спектакль. Откровенно говоря, я мечтала в этот момент куда-нибудь сбежать.
Я вяло ковырялась в тарелке, и честно? Чем дольше слушала, тем больше понимала — я такую свадьбу не хочу. Вообще. Ни огромного зала, ни чужих лиц, ни дресс-кода цвета «пыльная роза».
Словно по сценарию, разговор за столом незаметно свернул не туда.
— Тесса, — вдруг обратилась ко мне Кан Со-Ён, мама Мин-Рэ, с такой интонацией, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — А тебе, дорогая, не пора подумать о подходящей партии? У моей двоюродной сестры есть сын. Такой видный мальчик. Высокий, статный, ровесник твой. Работает в банке, очень перспективный. Хочешь, познакомлю?
Я приподняла брови, сохраняя вежливую улыбку, но внутри всё сжалось.
— Благодарю, не нужно, — ответила я сдержанно.
— Почему? — не унималась она. — Ну надо же как-то устраивать свою жизнь!
И тут в разговор, как водится, вмешался отец:
— У Тессы уже есть жених, — произнёс он с таким спокойствием, что за столом притихли. — Очень достойный человек. Я с ним лично знаком. Умный. Надёжный. Мужик с головой.
— Правда? — оживилась Кан Со-Ён, ловя взгляд матери Мин-Рэ. — А кто такой? Чем занимается?
Мама, сияя, как рождественская ёлка, тут же подключилась:
— Очень достойный молодой человек. Коллега. Умный, солидный, перспективный.
Отец гордо подхватил:
— Александр Уинтерс.
Я чуть не выронила вилку. Если бы Александр это сейчас слышал… он бы расцвёл, как мартовская сакура.
— Уинтерс? — переспросил отец Мин-Рэ, Кан Дже-Вон. — Старший или младший?
— Старший, — снова отец.
— Генеральный директор этого… холдинга?
— Он самый, — радостно подтвердил отец.
И вот оно, прозвучало.
— Это тот, который калека? — вслух выдала Кан Со-Ён.
Гул в ушах, стук сердца в висках. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, а в груди поднялась такая злость, что если бы рядом стоял стакан — он бы треснул.
— Что вы сказали? — голос мой был ровным, но внутри уже полыхало.
— Ну… — замялась она. — Я… я просто… Ну он же в инвалидном кресле. Я не со зла. Просто… сложно ведь с таким, правда?
Отец медленно откинулся на спинку стула, глядя ей прямо в глаза.
— Послушайте, Кан Со-Ён, — начал он тихо, но в его голосе прозвучала сталь. — Я не потерплю, чтобы моего будущего зятя обсуждали в подобном тоне. Этот человек намного сильнее, чем половина мужчин, которых я встречал за свою жизнь. Он уважаем. Умен. И достоин моей дочери.
Мама кивнула.
— Александр — настоящий мужчина, — поддержала она. — И то, что он передвигается на инвалидном кресле, делает его не слабее, а сильнее. Вы бы пообщались с ним, прежде чем лепить ярлыки.
Я уже не выдержала.
— Мне жаль, что вы судите о людях не по сердцу, не по уму, а по тому, как они ходят.– холодно произнесла я. – Александр — человек, рядом с которым я чувствую себя живой. Он не калека. А вот ваше воспитание — под большим вопросом.
Мама попыталась меня одёрнуть:
— Тесса…
Но меня уже было не остановить. Я больше не собиралась сидеть рядом с теми, кто способен так унижать человека, которого… да, именно так — которого я люблю.
— Я всегда думала, что хамство — это прерогатива необразованных. А вы, смотрю, вполне себе образованная. И при этом позволяете себе подобную дешевую мерзость?
Кан Со-Ён покраснела, будто ей влепили пощёчину.
— Простите, но я больше не хочу сидеть рядом с людьми, которые позволяют себе так отзываться о тех, кто мне дорог.
Поняв, что остаюсь на грани, я развернулась и ушла из-за стола направляясь на кухню, не дав никому вставить и слова. Бросив им в спину своё молчаливое презрение.
Я стояла у раковины, машинально ополаскивая чашки. Посуду я мыла с таким остервенением, будто отмывала весь этот разговор со своей кожи.
Грудь жгло от злости и обиды. Сколько раз я себе твердила — плевать на чужие слова. А вот не получается.
Мин-Рэ несмело зашла следом.
— Тесса… — её голос дрожал. — Пожалуйста, прости мою маму. Она… неправильно выразилась.
За ней зашёл и Иль-Хун, молча положил руку мне на плечо.
— Я знаю, что для тебя значит этот человек, — тихо сказал он. — И поверь, для нас с Мин-Рэ он — прежде всего человек, а не его диагноз. Не обижайся на неё. Она глупость сказала.
Я сжала губы и кивнула. Простить? Быстро? Потому что знала — быстро я это не прощу. Нет, я так не умею.Я такая. И за своих кусаю.
— Ладно… я попробую, — выдавила я наконец.
Мин-Рэ обняла меня.
Иль-Хун увёл Мин-Рэ. Я осталась одна. Кухня погрузилась в уютную, почти вязкую тишину, нарушаемую только тиканьем часов да еле уловимым ароматом свежего чая, который уже начал остывать в кружке. Но мне было всё равно — прикосновение его рук на моей коже, горячее эхо его голоса в голове перебивали всё.
Я стояла, опершись ладонями о край стола, и чувствовала, как внутри медленно, но неотвратимо поднимается та самая волна — смесь желания, ярости и собственничества. Всё это осталось между строк, между касаниями, между его почти хищным взглядом и тем, как он произносил моё имя.
И я чётко поняла: тот, кто осмелится тронуть его словом, кто попытается опорочить его или причинить боль — тронет меня. А я… я не та, кто стерпит. Это не угроза. Это уже моя внутренняя война. Война за того, кого я жду, хочу и не собираюсь отдавать никому. Ни под каким соусом.
И плевать, что подумают. Плевать на имена, статусы, родственные связи. Потому что с этого момента каждый, кто выступит против него — выступит против меня. И я буду защищать его. До последнего.
Я перемыла всю чёртову посуду. Каждую тарелку, каждую вилку, каждую сковородку. Даже ту, которой с утра подогревали рис. Выдраила раковину, протёрла все столешницы до зеркального блеска. А когда кухня уже сияла, как витрина дорогого ресторана, я всё равно продолжала. Просто чтобы не слышать голосов из гостиной, не ловить на себе их взгляды и не вдыхать этот затхлый воздух снобизма.
Дважды ко мне заходил отец.
— Тесса, вернись за стол. Не обращай внимания на глупые разговоры, — мягко говорил он.
Я молчала, лишь сжимала губы.
Мама тоже заглянула, пыталась улыбнуться, но я видела в её глазах сожаление. А мне была противна сама мысль сидеть рядом с теми, кто легко бросает слова, не задумываясь, что завтра может оказаться на месте того, кого осуждает. Судить по одёжке, по внешности, по статусу… что может быть низменнее.
Когда посуда закончилась, а столешница сверкала, я вытерла руки о полотенце и молча поднялась в свою комнату. Закрыла дверь, бросила телефон на кровать и плюхнулась рядом. Несколько секунд смотрела в потолок, пока экран не загорелся.
Я схватила его, как утопающий спасательный круг.
Пришло несколько сообщений от Александра.
«Ты где пропала?»«Ты в порядке?»«Ответь, Тесса»
Я улыбнулась, даже сквозь злость и усталость. Пальцы сами набрали:
«Всё нормально. Я в комнате»
Ответ пришёл тут же:
«Позвони мне»
Я только нажала кнопку, как телефон зазвонил. Его имя на экране. И этот знакомый холодный голос, который только для меня становился тёплым.
— Ну что, бунтарка, ты как? — спросил он.
— Я? — я легла на кровать, закинув одну ногу на другую. — Выдраила кухню до блеска. Думаю, соседи ослепнут от такого сияния.
Он хмыкнул.
— Ты вечно находишь себе работу вместо того, чтобы просто сказать всем «пошли к чёрту».
— Если бы я так сказала — здесь была бы драка, — усмехнулась я.
— Жаль, что меня там нет. Я бы помог. Я сегодня в настроении покрошить пару идиотов.
Я рассмеялась.
— Уинтерс, ты ужасен.
— Я знаю. Зато ты улыбаешься, — его голос стал мягче. — Я соскучился.
Моё сердце сжалось.
— Я тоже.
— Приезжай ко мне, — снова попросил он. — Я сделаю тебе массаж, выпьем вина, закажем стейк. Или… хотя бы просто посидим и помолчим. Вместе.
Я прикрыла глаза.
— Александр…
— Что? — ворчливо.
— Я не могу. Сегодня точно нет.
Он тихо вздохнул.
— Упрямая.
— Чертовски, — подтвердила я.
Пара секунд тишины.
— Тогда зайди ко мне завтра с утра, — произнёс он уже серьёзно. — Надо поговорить.
Я нахмурилась.
— О чём?
— Серьёзный разговор. И нет, я не шучу. Мне нужно, чтобы ты зашла ко мне в кабинет с утра..
Его голос стал тяжёлым, без привычной иронии. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось.
— Ты меня пугаешь.
— Не бойся. Я тебя в обиду не дам. Никогда.
Я молчала.
И вдруг так остро захотелось оказаться рядом, вдохнуть запах его парфюма, услышать это ворчливое «иди сюда», почувствовать, как он притягивает меня к себе, несмотря на всю свою чёртову колючесть.
— Ладно, — наконец ответила я. — Утром буду.
— Молодец, — он усмехнулся. — А теперь… воздушный поцелуй.
— Серьёзно? Ты тридцатитрёхлетний мужик.
— И что? Никогда не поздно быть романтиком, — огрызнулся он.
Я рассмеялась.
— Лови.
Издала звук поцелуя в трубку.
— Хм, слабовато. Но сойдёт. До завтра, девочка.
— Спокойной ночи, Уинтерс.
Мы повесили трубки, и я, улыбаясь, убрала телефон. Направилась в душ — горячая вода смыла с меня весь накопившийся за день хлам. Я смотрела на своё отражение в зеркале и впервые за вечер мне казалось, что я снова чувствую его пальцы, горячие, жадные, чуть грубые. Его взгляд, прожигающий до костей. Его голос, хриплый, который шепчет на ухо. А ещё — своё имя из его уст. Так, как не произносит больше никто.
Переодевшись в тонкую майку и шорты, я залезла под одеяло, обняла подушку и долго вглядывалась в темноту, вспоминая себя в его объятиях. Тёплых. Надёжных. Запах его парфюма, горячее дыхание у самого уха. Его голос, тихо шепчущий самые неприличные вещи, от которых по телу разливалась дрожь.
И я поймала себя на мысли… завтра я хочу увидеть его не потому что он позвал. А потому что я без него уже не могу.
---------------------------------------------------------------
~ Безмерно благодарна, что читаете! Каждое ваше прочтение — как крепкое объятие для автора.💋