Глава 10. "Тонкая грань"

------- ~ Александр Уинтерс ~ --------

Дэвид осторожно закатывает кресло по холлу,словно очередную фамильную ценность Уинтерсов. Колёса гулко катятся по мрамору, отражая раздражение, что клокочет у меня внутри. Он снова тащит меня, как хрупкий фарфор. Будто вот-вот уронит, разобьёт.Порой я сам себя так чувствую. Осколком.Будто я не мужчина. А то, что осталось после взрыва.

Твою мать, как я ненавижу эти взгляды.

Дэвид молчит, как обычно.

Он знает, что лучше меня не трогать, когда я такой. Я не отвечаю ни на одно его слово, просто позволяю закатить кресло в гостиную.

Дом встречает тишиной.

Лишь глухой звук шин по мрамору. Я почти не слышу его из-за пульса в висках.Срываю пиджак, бросаю на подлокотник кресла, прокатываюсь к бару, достаю бутылку виски. Наливаю почти полный стакан и подношу ко рту.

Обжигающе.

Точно так же жжёт внутри.

Знаю, о чём думают люди, когда смотрят на меня. Жалость. Страх. Вина.И даже те, кто считает, что скрывают свои мысли, не понимают, насколько я читаю их насквозь. Я прожил в этой броне слишком долго, чтобы верить в искренность.

И если бы не она...

Если бы не её глаза, чёрные, как ночь без звёзд, я давно бы окончательно смирился. Жил бы как привык. Разбирал бы дела, разбивал компании, рубил сделки, сидя в этом треклятом кресле. Привычно. Холодно. Цинично.Но она…Тесса Чон с её ровной спиной и упрямыми бровями, с кофейными глазами, от которых становится тесно в груди.

Неотвратимо.

Её взгляд не жалел меня.

Никогда.

И не восхищался тем, что я Уинтерс.

Смотрела просто.

Видела меня, а не мой паралич.

Не фамилию.

Не деньги.

Меня.

Её глаза — глубокие, тёмные, в них нет ни капли жалости.Там — интерес.Там — что-то ещё.Что-то, от чего я давно отучил себя мечтать.

И это выбивает почву из-под ног сильнее, чем любая болезнь.

Сегодня я не выдержал.

Пригласил её на ужин.

Да, как будто всё случайно, по-дружески, по-деловому. Ха. Смешно самому от этой наивной игры.

Не должен был.Не хотел.

Но снова проиграл себе.

Её смущение, когда она пришла, напоминало мне раннюю весну. Когда холодный воздух, но солнце уже жжёт кожу.

Она горела.

Боялась, но шла дальше.

Мне нравилась эта её двойственность: трепет и сила.

Когда она стояла передо мной, выговаривая, что «по корпоративным нормам» неэтично совмещать работу и… чёрт, я уже не слушал.Я думал о том, как сдёрну с неё эту одежду.Как будут дрожать её бедра у меня на коленях.Как она тихо выдохнет моё имя, когда я коснусь её губ.

А как она хотела снять с меня брюки в кабинете…

Я хрипло рассмеялся, вспоминая. Но Грейсон с Кристианом, эти двое идиотов, выбрали идеальный момент. Вломились в кабинет, словно у нас семейный совет..Я бы взял её прямо там, в моём кресле. На моём столе. На полу. Где угодно.Но она сбежала, как Золушка с бала.Оставив после себя аромат шампуня спелой вишни.Моя Вишенка.И да, я знаю, что прозвища - глупость. Но мне плевать.

Теперь вот сижу у окна, пью виски.Сам себя раздражаю.

Пьян, наверное. Или нет. Уже не важно.Лёд в стакане тает быстрее, чем я выпиваю, а мысли медленнее, чем хотелось бы.Что я делаю, твою мать?!Какой, к чёрту, Уинтерс может позволить себе думать о чувствах?Это слабость.Она не выберет меня.

Не должна выбирать.

Твою мать, Тесса.Зачем она здесь? Зачем появилась в моей жизни?Разве ей нужен мужчина, который не может подняться с кресла?Нет.

Я в инвалидном кресле. Мужчина, у которого нижняя половина тела — напоминание о слабости и боли.

Кто я ей? Жалость? Благотворительность? Увлечение?Плевать.Но когда думаю, что она может быть с другим… С этим Эн-д-рю…Я готов взорвать грёбаный город.Я приказал собрать о нём всю информацию.Узнал всё. До последней грязной подробности. Его измены, его пошлые фотографии с дочкой какого-то придурочного конгрессмена…Он даже не удосужился ей признаться, она бы до сих пор жила бы в иллюзиях.Я сделал это за него.Сломал эту иллюзию. Разбил её мечты… своими руками.Идиот.

Меня разрывает изнутри при мысли о том, что она могла принадлежать кому-то ещё.Почему это так важно?Почему я чувствую, будто она уже моя, хотя не имею на неё никакого права?

Снова тишина.Только лёд в бокале негромко стукает о стекло.И я пишу ей. Смс за смс.Как мальчишка.

"Спасибо за ужин, Крошка.""И за то, что было после."

И чем дольше не отвечает, тем больше я бешусь.Снова пишу.

"Как твои сладкие пальчики?"

Идиот. Чёртов идиот.

Мне нравится называть её так. Крошка. Моя.Никакого права.Но мне плевать.

Вдруг телефон светится.Сообщение.Тесса.Улыбка сама всползает на губы, и я ненавижу себя за эту глупую надежду.

Чувствую, как сердце стучит быстрее.Это глупо. Это не имеет смысла.

Но я нажимаю.Читаю. Она пишет, благодарит. Сообщает, что Дэвид привёз ключи.Мелочь, но будто кто-то раскрыл окно в комнате, где я задыхаюсь.И потом… её вопрос.

"Зачем вы меня поцеловали?"

Я смотрю в экран.И сам себе отвечаю.Почему?

Ладони сжимаются в кулаки.Как ей сказать, что я хотел гораздо большего?Что я до сих пор хочу большего?

Потому что её губы созданы для моих поцелуев.Потому что хочу сорвать с неё всю эту правильность, воспоминания о долге, семье, традициях.Потому что хочу быть последним и единственным мужчиной, которого она познает.

Нет.Я не могу этого написать.Не имею права.

Поэтому отвечаю коротко."Захотел."

В этих словах — всё, что я могу ей дать сейчас.И всё, что я боюсь ей дать.Потому что, если она сделает хоть шаг навстречу…Я не смогу остановиться.Она молчит. И пусть.Но я всё равно думаю о ней.Думаю о том, как она смеётся. Как говорит, переводя взгляд. Как вздрагивает, когда я приближаюсь.Она пробирается ко мне под кожу.И я ничего не могу с этим поделать.

Я хочу её.Но не могу позволить себе этого.Мир слишком грязный, чтобы верить в чистоту чувств.Она хорошая.А я слишком испорчен, чтобы её заслужить.Но если бы она сказала "да"…Я бы продал душу, чтобы снова испытать, как её губы дрожат под моими.И даже чёртово кресло не помешает мне доказать ей, что я всё ещё мужчина. И что она будет моей.

Сижу в полумраке, разглядывая отражение в стекле.Кто этот человек, смотрящий на меня?Мужчина, который потерял всё.И который готов на всё, чтобы получить её.Тессу.Мою Вишенку.Не могу позволить.Но не могу и отказаться.

Я снова наливаю виски, медленно обхватывая стакан ладонью.Телефон молчит.Но внутри меня война.Между тем, кем я был.И тем, кем становлюсь рядом с ней.

После самобичевания и внутреннего противоречия я отправился в душ. Долго просидел под ледяной водой, надеясь, что холод заглушит кипящий внутри пожар. Не помогло.

Взобрался на кровать, раскинул руки, уставился в потолок. Сон не шёл, мысли сводили с ума.

Но стоило мне закрыть глаза, как реальность растворилась.

Тёплый воздух. Запах свежей травы, цветов, влажной земли после утренней росы. Солнце приглушённое, нежное.

Я стою босыми ногами на лужайке, зелёные стебли щекочут кожу.

Босыми.

Осознание приходит не сразу. Но когда я понимаю, что чувствую ноги, что могу ими двигать, что я стою — настоящий, цельный, а не прикованный к чёртову креслу — мне хочется засмеяться.

Ага. Мечты космонавта.

Часть мозга всё равно помнит, что мои ноги бесполезны. Но чувствовать это — что-то из ряда фантастики.

И вместе с этим я ощущаю что-то другое.

Лёгкое прикосновение.

Вижу, как по моей груди скользит чья-то рука. Женская. Нежная, маленькая. Она гладит, выводя узоры, заставляя кожу отзываться на каждое прикосновение. Горячо.

Хватаю за запястье, оборачиваюсь. И замираю.

Дыхание, сердце, глаза. Всё внутри замирает.

Тесса.

Она лежит рядом, прижимается ко мне, накрывая моё тело своим. Её тёмные волосы каскадом спадают на лицо, губы приоткрыты в лукавой улыбке. Она смотрит на меня… по-настоящему.

— Ну что, дорогой? Давай вставай! Хватит валяться без дела, — её голос звучит звонко, тепло, слишком реально.

Я в шоке смотрю на неё.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

Она хихикает, наклоняется ближе, её волосы щекочут моё лицо.

— Ну же, вставай! — её пальцы скользят по моему плечу, потом ниже, к руке, и она начинает тянуть меня вверх.

Я как околдованный тянусь к ней.

Чувствую, как меня окутывает тепло, кожа горит от её прикосновений.

Пальцы теряются в её волосах, я притягиваю её ближе, вдыхаю её запах, сладкий, дурманящий. Тесса нависает надо мной, её губы дрожат, приоткрываются, я готов утонуть в этом…

Она лукаво смотрит на меня, продолжая тянуть за собой.

Я иду.

Нет.

Я не просто иду. Я хочу идти за ней.

Она ведёт меня в глубину сада, туда, где кусты роз сплетаются в живую арку. Ветер раскачивает ветви, солнце пробивается сквозь листву, и где-то в этом танце света и тени она оборачивается ко мне.

Смотрит.

Я тону в её глазах.

Её рука скользит выше, по шее, пальцы чуть касаются моих губ. Я хватаю её за запястье, притягиваю ближе.

— Ты затеваешь опасную игру, малышка, — голос дрожит от сдержанной страсти.

— Не переживай, я знаю правила игры, — шепчет она, губами касаясь моей щеки.

Мгновение. И её губы оказываются на моих.

Мягкие. Тёплые. Жадные.

Поцелуй взрывается внутри меня. Я вдавливаю её в себя, смакуя каждый миг. Её руки сжимают мою рубашку, тело прижимается теснее, я чувствую её биение сердца. Оно бьётся в такт с моим.

Я хочу её.

Здесь, сейчас, без сожалений.

— Александр!

Мир рушится.

Рывком распахиваю глаза.

Сон улетучивается, оставляя после себя ломающее изнутри желание.

Мамина рука на моём плече, встревоженный взгляд.

— Сынок, проснись!

— О боже, Виктория, оставь его в покое! Сейчас он проснётся, — голос отца, раздражённый, властный.

Отец стоит рядом, смотрит на меня с непроницаемым выражением.

— Что случилось? — мой голос хриплый, наполненный сном и остатками того, что я только что пережил. — Почему вы здесь так рано?

— Ты не отвечал на звонки, и мама сильно переживала, поэтому мы здесь, — объясняет отец.

— Александр, ты заболел? Ты такой бледный. Нужно вызвать врача, Уильям, — запричитала мама.

— Мама, не нужно. Со мной всё в порядке. Успокойтесь! — рычу я. — Просто… дайте мне минуту. Вы не против?

— Да-да, сынок, — мама хлопочет вокруг, как обычно. — Мы ждём тебя в гостиной.

Как только дверь закрывается, я откидываюсь на подушку и тяжело выдыхаю.

Этот сон… он был слишком реален.

И, чёрт возьми, я хотел бы вернуться в него снова.

Я закрыл глаза, пытаясь снова утонуть в этом проклятом сне. Там, в той иллюзорной реальности, Тесса смотрела на меня с теплом, её пальцы едва ощутимо касались моей кожи, будто я — не сломанный мужчина, а тот, кто способен стоять рядом с ней.

Но, чёрт возьми, этого не случится.

Всё это — ложь.

Резкий гул в висках вернул в реальность. Чёрт, снова это ощущение — разрыв между тем, чего я хочу, и тем, что никогда не получу.

Протянув руку, я нащупал кнопку звонка. Почти сразу дверь отворилась, и в комнату вошёл Арчи.

— Доброе утро, мистер Уинтерс.

Доброе? Какое нахрен доброе?

— Вам помочь?

— Нет. Накрой завтрак для родителей.

— Да, сэр.

Когда он ушёл, я провёл рукой по постели, словно проверяя, был ли кто-то рядом. Конечно же, нет.

Ещё бы.

Всё, что мне хотелось, — это снова оказаться там, среди зелёной лужайки, с её рукой на моей груди. Хотелось снова услышать её смех.

Я сжал пальцы в кулак.

Почему именно она? Почему сейчас? Словно судьба смеётся мне в лицо, издеваясь над тем, чего я никогда не смогу иметь.

Грудь сдавило, злость вспыхнула мгновенно, толчком. Сон — всего лишь иллюзия, но, проснувшись, я ощущаю себя ещё беспомощнее, чем прежде.

Я поднялся, цепляясь за поручень, и, перетянув своё бесполезное тело в кресло, направился в ванную.

Тусклый свет резанул глаза. В зеркале на меня смотрел мужчина, в глазах которого отражалось слишком многое.

Боль. Гнев. Желание. Тоска.

Я вымыл лицо, провёл рукой по щетине. Надо бы побриться.

Серые, почти потемневшие глаза, щетина, напряжённая линия челюсти. Тёмные круги под глазами напоминали о ночах, наполненных кошмарами и ненавистью к самому себе.

Я хотел её.

Тессу.

И ненавидел её за это.

Она вцепилась в моё сознание, проросла в мыслях, не оставляя мне ни шанса на покой.

Но внизу ждала другая проблема — мама.

Её вечное беспокойство, её попытки спасти меня от того, чего спасти уже невозможно. Для неё я всё ещё тот самый мальчишка, которого нужно оберегать.

Как же это бесило.

Я быстро привёл себя в порядок, надел рубашку, закатал рукава, выехал из комнаты.

Внизу отец что-то говорил по телефону, а мать уже ждала меня с чашкой кофе.

— Александр, нам нужно поговорить.

Я медленно поднял на неё взгляд.

— О чём?

— О тебе. О твоей жизни.

— Со мной всё в порядке.

— Нет, не в порядке.

Я стиснул зубы.

— Виктория, — вмешался отец, — не сейчас.

Но мать продолжила:

— Я вижу, что ты мучаешься. Ты отдаляешься от нас, от семьи, от всего мира.

— И?— холодно бросил я.

— Может, тебе стоит впустить кого-то в свою жизнь?

Я замер.

— Ты говоришь, будто у меня нет женщин.

— Есть ли?

Тишина.

Я не ответил.

Потому что она права. После аварии, после предательства Изабеллы, я не был с женщиной. Да и не думал об этом. До одного дня. Пока в моей жизни не появилась Чон.

— Вот видишь, — она вздохнула. — Сынок, я не могу видеть тебя таким.

— Мам, хватит.

— Нет, выслушай меня. Я долго ждала, пока ты оправишься от случившегося. Но жизнь идёт дальше, и... и к тому же... — замялась мама.

— Ну договаривай уже, мама, — сержусь я..

— Изабелла вернулась... она очень сожалеет и хочет встретиться с тобой.

Моё терпение лопнуло.

— Так! Всё! Хватит! — терпение моё лопнуло..

В этот момент в гостиную вошёл Арчибальд.

— Мистер Уинтерс, завтрак подан.

Я даже не смотрю в его сторону.

— Подготовь машину.

Он кивает и уходит.

Я поворачиваюсь к родителям:

— Завтрак подан, приятного аппетита вам, — говорю, разворачивая кресло.

— Но, Александр... — говорит мама.

— Всё, мама. Больше не говори мне об Изабелле. Она сделала свой выбор.

Подъехав к лифту, я нажал кнопку. Двери открылись, и я въехал внутрь.

Мне нужно было выбраться из этого дома, из этой удушающей атмосферы.

А главное — из собственных мыслей о Тессе.

Двери лифта закрываются, отрезая меня от их взглядов, полных беспокойства и навязчивого желания контролировать мою жизнь.

Я сжимаю подлокотники кресла, чувствуя, как гнев медленно кипит внутри.

Изабелла.

Это имя, которое я давно похоронил, которое стало для меня синонимом предательства и боли. И вот теперь мать посмела сказать мне, что она хочет вернуться?

Как будто можно просто стереть все, что было, одним взмахом руки.

Лифт плавно опускается вниз, и я вжимаюсь в спинку кресла, закрывая глаза. Я не позволю этой женщине снова войти в мою жизнь.

Никогда.

Когда двери открываются, я резко выезжаю в холл. Дэвид уже стоит у выхода, держа двери машины открытыми.

— Куда направляемся, сэр? — с уважением спрашивает он.

Я на секунду задумываюсь. В офис? Нет. Сегодня не тот день.

— Просто поезжай.

— Конечно, мистер Уинтерс.

Сколько бы меня не возил по городу Дэвид, в конечном итоге я всё равно приехал в холдинг.

Но какого было моё удивление, когда я увидел Тессу и Грейсона мило беседующих в холле.

Какого хрена вообще?

Меня охватила ужасная злость.

На Тессу, что так мило улыбается моему младшему брату. На самого Грейсона за сам факт его существования. На самого себя, потому что не могу встать с этого чёртового кресла и просто взять то, что так отчаянно хочу.

Я сжал подлокотники кресла, вонзая пальцы в кожу. Грейсон. Этот ублюдок всегда умел вывести меня из себя. Но сейчас… Сейчас он разговаривал с ней.

Грейсон увидел меня первым. Его губы тронула ухмылка, слишком самодовольная.

За его взглядом проследила Тесса, и её глаза встретились с моими.

Чёрт.

Моё сердце тут же затрепетало при виде этой девушки.

Блять. Я не хочу так на неё реагировать. Не хочу.

— Доброе утро, Алекс, — весело приветствует меня Грейсон.

— Ага, да. Доброе, — я делаю лицо беспристрастным, хоть внутри уже всё закипает. — Вижу.

— Здравствуйте, мистер Уинтерс, — вежливо говорит Тесса. — Грейсон, приятно было познакомиться с вами, я пойду.

Тесса посмотрела на меня. На одно мгновение я уловил нечто в её взгляде. Что это было? Вина? Смущение? Или же мне просто хочется верить, что ей не всё равно?

— Увидимся, Тесса, — отвечает Грей.

Увидимся?

Ещё чего. В следующей жизни если только.

Но и там не допущу этого.

Чёрт, я не мог избавиться от этого ощущения, словно кто-то вгрызся в мою грудь и тянет жилы.

Тесса быстро скрывается в коридоре, а я перевожу тяжёлый взгляд на брата.

— Ты что-то сюда зачастил, — говорю, прищурившись.

— А то. У тебя тут такие девушки работают. Я вообще подумываю занять своё кресло рядом с тобой в управлении.

Я рассмеялся, но в этом смехе было мало веселья.

— Ну, если только сядешь вместо меня в это кресло, — бросаю ему чёрную шутку.

Грейсон усмехается.

— Нет, дорогой братец. Оставь это кресло себе, оно тебе отлично подходит.

Я сжал челюсти.

Желание вмазать ему по самодовольной роже было слишком велико. Мы никогда не ладили. В детстве я мог ему противостоять, теперь же — я привязан к этому чёртову креслу, и он прекрасно это знал.

— И зачем ты здесь, Грейсон? — процедил я.

— Просто решил заглянуть. Да и хотелось посмотреть, как ты справляешься. — Он делает паузу. — Вижу, у тебя тут кое-кто интересный работает.

Я напрягаюсь.

— О ком это ты?

Грейсон хмыкает.

— О Тессе, конечно.

Я сжимаю кулаки, но держу лицо.

— Она мой стажёр.

— Ну, знаешь, — он лукаво ухмыляется, — если ты не против, я бы пригласил её на ужин.

Я медленно поворачиваю голову к нему.

— Ты шутишь?

— А почему бы и нет? Она красивая, умная, и, похоже, ей нравятся мужчины из семьи Уинтерс.

Этого уже слишком.

Я резко разворачиваю кресло к нему.

— Даже не смей.

Грейсон насмешливо приподнимает брови.

— Оу. Я что, попал в больную точку?

— Я сказал, держись. От. Неё. Подальше.

Он делает вид, что размышляет.

— Расслабься, братец. Или ты боишься, что она выберет меня?

Я сжимаю зубы.

— Убирайся, Грейсон.

— Ладно, ладно, не кипятись. Просто мысли вслух.

Он бросил на меня последний взгляд, полный самодовольства, а затем удалился, насвистывая что-то себе под нос.

Я смотрю ему в спину, а внутри всё пылает яростью.

Если этот ублюдок действительно посмеет прикоснуться к Тессе…

Чёрт...

Я сотру его в порошок.