Глава 11. Давид

Руки чувствуют знакомое тепло. Носом втягиваю знакомый запах.

Мне так хочется прижать ее к себе. Сдавить со всей силы, стиснуть.

Она еще брыкается какое-то время, но потом и ее отпускает. Тело становится податливым, мягким. Таким родным.

Я касаюсь ее губ. Сладких, влажных губ. И не могу оторваться. Хочу слышать ее стоны и всхлипы, но и отпустить эти теплые, нежные губы не могу.

— Сладкая моя, — шепчу ей в губы и, прикусив, чуть оттягиваю губу.

Оослабляю хватку, чувствуя, что она уже не сопротивляется, а пальцы уже вовсю ласкают ее нежные складочки. Забираясь все глубже. Вспоминая ее. Такая маленькая. Такая нежная. И такая сладкая.

Чуть отстраняю ее и стягиваю брюки. Быстро снимаю с себя майку.

— Давид, — чуть слышно стонет она.

— Тшшш, — опять прижимаю к себе и сразу же возвращаю пальцы в трусики. — Дай я поласкаю тебя, зайка. Успокою тебя. Маленькая моя. Столько всего произошло. Но все будет хорошо.

Каждое произнесенное слово я сопровождаю все более настойчивыми ласками. Вижу, как откликается ее тело. Двигается навстречу моим пальцам.

Я просовываю в нее сначала один палец и вокруг него сразу же все сжимается. Отвыкла, девочка. Зато как там, наверное, узко опять. Черт.

Рукой еще плотнее прижимаю ее к себе. Так, чтобы в попу упирался возбужденный член, скованный пока одеждой.

Так уже лучше. Я делаю пару несильных движений бедрами. Просто чтобы унять немного возбуждение. Трусь об ее попку, чуть глубже проталкивая в нее палец.

Там, внутри, становится влажно. Горячо и влажно. Улыбаюсь. Василиса все такая же горячая, такая отзывчивая. Вынимаю палец и она, как мне кажется, разочарованно выдыхает. Но я сразу же ввожу уже два пальца. Она тихонько ойкает.

Как же там туго! Я медленными движениями двигаюсь в ней. Мне хочется, чтобы она тоже захотела этой близости.

Сейчас ее тело такое безвольное, что я могу запросто развернуть ее и трахнуть. Трахнуть так, как хочу я. И она примет это.

Но я не хочу так. Хочу, чтобы она опять стонала подо мной. Я же помню, как она это делает.

Разворачиваю ее и кладу на спину. Одной рукой облокачиваюсь сбоку, а второй продолжаю растягивать ее.

Василиса лежит, закрыв глаза и прикусив губу. Но ей нравится, я вижу это по сходящимся на переносице бровям и то и дело вырывающимся стонам из нее.

— Скучала по мне, — наклоняюсь и целую ее в шею.

Веду губами ниже. Соски уже стоят и я с наслаждением засасываю сначала один, потом второй сосок. Дольше задерживаю его в своих губах и тяну.

Василиса выгибается и хватает меня за плечи.

Маленькая моя девочка. Сколько же ей пришлось пережить. Сейчас, глядя на нее, я понимаю, как сложно ей дались эти дни. И, наверняка, она захочет убить меня, когда немного придет в себя и все узнает. Ну, уж стукнуть точно захочет. Но это будет потом. А пока.

Она в моих руках. В моей власти. Такая податливая.

Рукой сжимаю грудь. Сосок приятно упирается в ладонь. Слегка натираю его.

Но главные ласки там, внизу живота.

Там уже так горячо и так влажно. Каждое мое касание отзывается слабым стоном.

Продолжая растягивать ее, большим пальцем касаюсь клитора. Василиса вздрагивает и пытается свести ноги. А я обвожу твердую горошину и кончиком пальца начинаю теребить ее.

— Ох! — вырывается громкое из Василисы и она накрывает мою руку своей рукой.

Движение моих пальцев уже сопровождаются хлюпаньем. И я не могу больше ждать.

Стою на коленях перед раскрытой передо мной Василисой и сжимаю член через боксеры. Сейчас он получит, наконец, то, что так долго ждал.

Василиса открывает глаза и приподнимается на локтях. Ее взгляд скользит вниз по моему телу. Останавливается на боксерах, в которых красноречиво выпирает член. И под ее взглядом я спускаю резинку и обхватываю член рукой.

Не давая ей опомниться, толкаю ее в плечо и наваливаюсь.

И сразу поцелуй в губы. Чтобы не успела все испортить.

С силой впиваюсь в нее и толкаю язык. И в мозгу выстреливает ее вкус. Я не забыл. Я помню, как пахнет наш секс.

Я трахаю ее рот, заставляя повиноваться движениям моего языка. Она безропотно лишь слегка толкает свой язык мне навстречу, но, поддавшись напору, покорно опускает его, позволяя мне делать, что я хочу. Пока у нее во рту. Пока языком.

Член трётся о ее бедро, пока я мну груди. Мне кажется, я кончу от одного ощущения обладания этим телом. От того, как покорно Василиса принимает мои ласки. Наверное, впервые так. Это точно стоило того.

— Обними меня, — шепчу я ей в губы. И она делает и это.

Я приподнимаюсь и рукой пристраиваю член.

Василиса стонет, прикусив губу и откидывая голову назад. И я сам сильнее сжимаю губы, когда возбужденная до нельзя головка касается ее складочек. Громко и тяжело выдыхаю, проводя головкой. Упираюсь ей в клитор и Василиса с громким стоном приподнимает бедра мне навстречу.

— Сейчас, девочка, сейчас, — хриплю я.

Сгибаю одну ее ногу и упираю себе в грудь.

— Ты такая хорошая сейчас, — толкаю член в нее. — Такая послушная. Мне нравится, зайка. Это точно стоило того.

Толкаюсь бедрами, медленно входя в нее. Аккуратно. Сдерживаясь.

Чувствую, как сильнее впиваются ее пальчики в меня.

Ещё чуть-чуть и я полностью буду в ней. Но терпения не хватает и я делаю один резкий толчок. И стон вырывается уже у меня.

— Зайка…

Не хочу выходить, опять оказавшись в этой бархатной и горячей узости. Ни один секс до неё не приносил такого удовольствия. А ведь я ещё ничего не делаю. Просто лежу на ней, скользя губами по нежной коже. И член в ней. Сука. Мне хочется рычать от удовольствия.

— Девочка моя, — хриплю я и начинаю двигаться в ней.

Сначала медленно, выходя лишь немного и вновь проникая полностью.

Целую ее грудь, водя языком по мурашкам. Потом кончиком языка касаюсь соска.

Василиса стонет. Ногой обхватывает меня.

— Ещё? — спрашиваю я, улыбаясь и глядя ей в глаза. — Так?

И теперь выхожу полностью и врезаюсь в нее одним четким движением.

Василиса вскрикивает. Смотрит на меня ошалело.

— Вот так? — рычу я, понимая, что больше не могу себя контролировать.

Впиваюсь губами ей в шею и начинаю трахать. Быстро, глубоко, каждый раз толкаясь в нее полностью. Не давая ей выдохнуть и вырывая из нее обрывки стонов.

— Моя, — хриплю на выдохе. — Моя только.

И прикусываю нежную кожу.

Стоны Василисы уже заглушают мои хрипы и звуки шлепков наших тел.

Сейчас мы кончим быстро. Похоже, не только я так долго ждал этого.

Ещё ускоряюсь. Губами чувствую, как бешено бьётся едва заметная венка на тонкой шее.

Ногти Василисы царапают спину и это усиливает удовольствие, потому что чем резче я вхожу в нее, тем сильнее она впивается. Как будто ищет опору.

— Кончай, зайка, — стону я. — Давай. Ты готова. Давай…

И она как будто только и ждёт этого.

Толкает бедра вверх и член оказывается как в тисках. Стискиваю зубы. До скрежета. До боли.

— Сууууука, — стону протяжно, упираясь руками и приподнимаясь. Смотрю вниз. Красные припухшие складочки плотно обхватили член. И я боюсь пошевелиться, чтобы не упустить ни секунды этого оргазма.

Когда спазмы начинают ослабевать, кладу большой палец на клитор и чуть натираю. И вторая волна. Слабее, но все равно ахуенно. И я опять начинаю двигаться в ней. Мне хватает пары толчков и я сильнее вжимаю ее в кровать, чувствуя, как, наконец, сливаю сперму в нее. Не в руку, а в нее. В мою девочку. И еще толчки, чтобы все до капли.

Ладонями провожу по дрожащим ногам, бедрам.

Опять смотрю вниз и медленно вынимаю член. Блестящий от ее смазки он легко выскальзывает и я опять возбуждаюсь, наблюдая, как сходятся ее складочки. Красные, часто пульсируют и блестят.

Чуть шлепаю Василису по заднице и она сжимает бедра. И из складочек стекает белая капля. Я рычу и опять возвращаю член в нее. Начинаю водить там, чувствуя, как он вновь становится тверже.

Василиса громко дышит в такт моим движениям. Опять обнимает меня.

И в этот раз я трахаю ее нежно и медленно, не прекращая целовать. Не оставляя без внимания ни сантиметр нежной кожи.

Довожу Василису пальцами и кончаю следом. Еще долго просто лежу на ней, продолжая терзать ее губы, впиваясь в шею и лаская грудь.

Я бы так и провел остаток дня, но, отойдя немного, понимаю, что ей, наверное, тяжело. Она все же такая маленькая. Поэтому перекатываюсь набок и прижимаю ее к себе.

— Зайка моя, — целую ее в плечо. — Такая послушная. Теперь все будет по-другому.

Шепчу еще что-то хотя по мерному посапыванию понимаю, что Василиса уже спит. И меня тоже вырубает.

Мне кажется, я даже улыбаюсь во сне. Так офигенно мне давно не было.

Яйца сводит от того, что я думаю, что после нескольких часов сна я опять трахну ее. И еще раз. Пока все поверхности в доме не будут опробованы.

Сказка, а не жизнь.

И вот, когда все так ахуенно, что не хочется просыпаться, я получаю ощутимый такой удар в плечо. И громкий возглас:

— Какого черта, Давид?!

Нехотя открываю глаза. Вернее, один глаз. За окном еще темно, но комнату чуть освещает ночник, включенный на прикроватной тумбочке. Свет у него слабый, но и он сейчас ослепляет. Закрываюсь рукой.

— Что происходит? — спрашиваю, откашливаясь и садясь. Потираю глаза.

— Это я спрашиваю: что тут происходит?! — ну вот, узнаю. Вернулась прежняя Василиса.

Это возвращение вызывает у меня улыбку. Всматриваюсь в полумрак.

Василиса стоит у кровати, обмотавшись простыней.

— Который час? — тянусь к телефону. — Ты чего вскочила?

— Где я?! — кричит она, оглядываясь по сторонам. — И почему… ты здесь?!

— Ну, иди ко мне, — приоткрываю одеяло и рукой показываю на место рядом с собой. — Давай продолжим наше примирение, раз уж не спится тебе.

Но Василиса вместо того, чтобы подойти и лечь рядом, разворачивается и идет к окну. Смотрит в него.

— Да где я?! — спрашивает уже возмущенно. — И что вообще происходит? Давид!

— Ну вот, если ты вернешься на свое место, то мы обо всем поговорим, — говорю примирительно. — Иди, зайка. Я пиздец как поговорить хочу, — подмигиваю ей.

Впервые за долгое время у меня хорошее настроение. Но, похоже, Василиса не разделяет моей радости.

— Если ты сейчас же не расскажешь, где я и что ты тут делаешь, то я… — сама запинается и бегает глазками.

— Так, — довольно улыбаюсь и ложусь, заведя руки за голову. — Продолжай. Что же ты?

— Я… я в полицию позвоню! Вот!

Не могу сдержаться и откровенно смеюсь.

Сдергиваю с себя одеяло и быстро вскакиваю с кровати. Иду к Василисе, не сводя с нее глаз. Стараюсь смотреть строго, но все равно, как мне кажется, уголки губ то и дело дергаются в улыбке.

— Не подходи! — опять выставляет вперед руку.

— Ну, хватит, может? — спрашиваю я, делая еще шаг к ней. — Будь благоразумна, Василиса.

— И это говорит мне человек, который передвигается вприпрыжку с членом, — фыркает она.

Я опять смеюсь. Ну да, у меня стоит. Все эти ее выкрутасы пиздец как заводят.

— Стой там! — восклицает она, когда между нами остается какой-то метр и я протягиваю руку к ней.

Быстро оглядывается и хватает статуэтку. Замахивается ей.

Да ладно? Такой ведь и прибить можно. И по взгляду Василисы я вдруг понимаю, что она легко сделает это. Блять. Опять?!

Ну уж нет!

Делаю еще шаг и едва успеваю увернуться. Раздается звонкий звук и теперь комнату освещает лишь блик луны. Оборачиваюсь, наклонившись.

Эта сучка попала статуэткой в ночник! Ночник вдребезги. Статуэтка без головы валяется рядом.

— Сука, — шиплю тихо, оборачиваюсь и ищу взглядом эту чертовку.

Не видно ни хера!

— Стой там или я выпрыгну!

Перевожу взгляд на голос. Внутри все холодеет.

Василиса стоит на подоконнике. Окно распахнуто и волосы ее развиваются в разные стороны.

— Дура! — кричу я. — Третий этаж! Слезай! Больная!

— Плевать! Достали меня все! — в ее голосе столько отчаяния. — Вы все используете меня! Не верю! Никому не верю!

Понимаю, что это просто крик души. Я уже не улыбаюсь и не радуюсь. Вижу, что Василиса серьезна. Слишком серьезна.

— Василиса, — произношу как можно спокойнее, — спустись с окна, пожалуйста. Ты можешь упасть.

— Я хочу остаться одна! — кричит она. Поворачивает голову и смотрит вниз. Хватается за раму второй рукой, потому что ее начинает шатать.

— Вниз не смотри! — кричу я. Пытаюсь опять говорить спокойно: — хорошо, Василиса. Я уйду. Ты останешься сейчас одна. Слезешь с окна и ляжешь спать. Мы поговорим утром. Хорошо?

Молчит. Но хотя бы вниз больше не смотрит. Стоит, опустив взгляд в пол.

— Василиса, — зову ее, натягивая боксеры. — Видишь? Я ухожу. Слезай.

— Нет! — спорит и зло смотрит на меня. — Ты обманешь! Опять придешь!

— Там, — показываю на дверь, — ключ. Закройся и я не войду. Тебе надо отдохнуть, а потом мы поговорим. Хорошо?

Со страхом наблюдаю, как концы простыни развеваются от ветра.

Делаю шаг назад. И еще.

— Видишь? Я ухожу.

Подхожу к двери. Буквально силой заставляю себя выйти, но не ухожу. Стою и прислушиваюсь. Считаю до десяти. Еще несколько секунд и я не выдержу и ворвусь туда.

Но потом облегченно выдыхаю. Потому что слышу скрежет замка. Значит Василиса слезла-таки с окна и повернула ключ.

Стою еще какое-то время у двери, а потом, обхватив затылок руками, иду в другую комнату.

Падаю там на диван и просто смотрю в потолок. Сердце стучит слишком громко. И слишком часто. Что это? Неужели я так переживаю за Василису?

А если бы она сделала это?!

Отворачиваюсь к спинке дивана и кулаком ударяю в кожаную обивку. Сука! Почему?

Если бы выпрыгнула?!

Нет!

Опять отгоняю от себя эти мысли.

Я не могу потерять ее. Не могу. Знать, что она где-то есть, просто не со мной пока, — это одно. А думать, что ее может не стать совсем… Сука. Нет.

Почему же так хреново теперь? Ведь было ахуенно. Было!

А сейчас…

Встаю с дивана и иду к бару. Достаю бутылку виски и пью прямо из горла. Отрываюсь только, когда бутылка оказывается наполовину пустая.

Что с ней не так? Что с нами не так?

Мы же можем быть вместе. Можем! Но что я делаю не так? Ведь она может быть другой. Я знаю. Видел. Может.

Ставлю бутылку и опять ложусь на диван.

Надо по-другому, Давид. Иначе.

Но как?

Сука. Никогда не было так сложно.

И зачем мне это все? Может, плюнуть? Отпустить?

Чтобы кто-то другой трахал ее?!

Я готов вмазать самому себе только за мысли!

Она моя! Хочет того или нет! Никуда не денется! А сейчас тем более.

И я усмехаюсь.

Вот так-то лучше.

Зря я все это затевал? Ну уж нет, Василиса, попала в капкан — не выберешься.