Глава 22. Давид

Вот она стоит передо мной на коленях. Вся такая хрупкая, преданная и… моя. Я, наверное, впервые читаю в ее глазах желание. Конечно, она хочет. Не говорит прямо, но я легко угадываю это по ее настроению.

Соскучилась.

Мне и самому пиздец как нелегко. Быть с ней рядом и не прикасаться.

Сколько раз я хотел наброситься на нее. Взять прямо на полу или прижав к стене. Но сжимал кулаки и шел в холодный душ.

Он остужал, но не давал облегчения. Яйца гудели. Член вставал каждый раз, как я видел Василису. Одного взгляда было достаточно. Я специально носил обтягивающие трусы, чтобы хоть как-то угомонить взбесившуюся плоть.

Я хотел ее сейчас даже больше, чем до нашего первого раза. Потому что знал, как ахуенно мы трахаемся. В голове эхом отдавались ее стоны. И член сводило до боли от воспоминаний, как она сжимает его.

Но, сука, я должен был устоять. Чтобы она, наконец, поняла, что я на самом деле люблю ее, а не только на словах.

Да, мне нужен от нее секс. Еще как нужен. Но не только он. Я ведь хочу, чтобы только она была рядом. Только она.

И вот она здесь. Покорно смотрит на меня. Ждет ответных действий.

Но нет, маленькая, нет. Еще рано. Я хочу, чтобы, когда я дам тебе то, что ты так желаешь получить, чтобы ты дрожала от благодарности. Чтобы сама не давала мне слезть с тебя и была согласна на все.

На все, что я себе уже напредставлял.

У меня член сейчас порвет просто брюки, а еще она со своей рукой.

Еще раз смотрю на соски, которые вздрагивают под тонкой тканью. А там, внизу, ведь наверняка течет. Проверить?

Нет. Тогда я точно не остановлюсь.

А я должен выдержать. Хотя бы еще одну ночь. Еще один холодный душ.

Большим пальцем провожу ей по подбородку.

— Там в аптечке снотворное есть. Иди выпей, — говорю я, сдерживая ухмылку, замечая вздох разочарования Василисы.

— Но Давид…

— Синяя упаковка.

Василиса сжимает губы. Резко встает и уходит. Даже не обернувшись.

Шелк мягко ложится на упругую задницу и колышется при ходьбе.

Как давно я не шлепал ее по заднице, трахая раком.

Сука. Опять.

С остервенением тяну с себя рубашку и иду в душ. Стою под напором ледяной воды, уперевшись руками в стену и опустив голову.

Смотрю на торчащий член.

Ничего не помогает.

Хочу Василису.

Даже ледяная вода не может потушить желание трахнуть.

Сука. Да гори оно все синим пламенем.

Не могу больше.

Выхожу из душа и одеваю боксеры.

Так надо.

И поднимаюсь наверх. В спальню.

Василиса лежит на боку, спиной ко мне.

Яйца приподнимаются от нетерпения. Сжимаю ладонью член, пытаясь хоть немного успокоиться.

Иду к кровати. Забираюсь под одеяло и прижимаюсь к Василисе. Обнимаю ее рукой и членом упираюсь в попку.

Сука. Стало еще хуже.

Губами касаюсь плеча. Веду поцелуями к шее. Тоненькая голубая венка начинает биться все чаще и чаще.

— Я сплю, Давид, — вдруг произносит недовольным голосом Василиса и пытается убрать мою руку с себя.

Обиделась. Глупенькая.

— Зайка, — шепчу я ей в шею, — не капризничай.

Рука идет вверх. Как же я скучал по этим упругим шарикам. И только собираюсь насладиться, как Василиса резко разворачивается и упрямо смотрит мне в глаза.

— Что за игры, Давид? — убирает мои руки с себя. — Ты же спать хотел. Вот и спи.

— Глупенькая, ты поняла, что мне от тебя не нужен только секс? Что я прекрасно и без него могу с тобой жить.

— Так давай и продолжим жить. Без него. Нам же так весело, правда? Можем, в домино сыграть. Или в шахматы.

— Кто-то злится, что его не трахнули? — смеюсь я, поддевая ее пеньюар. Но она опять поправляет его.

— Я не понимаю, Давид, — говорит уже другим тоном. Заглядывает мне с глаза. — Ты опять играешь со мной, да? Но почему? Я думала, все будет иначе.

Опускает взгляд.

— Я и хочу, чтобы все было иначе, — обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. — Я очень хочу тебя, Василиса, — шепчу ей в волосы. — Ты не представляешь. Пиздец как хочу. У меня, наверное, отек члена.

— Тогда почему…

— Тихо. Дай я скажу. Но я хочу, чтобы нас объединял не только секс. Понимаешь? Секс, конечно, важен. Без него никак. Сама же почувствовала, да?

Смущается. Черт, заводит меня еще больше. Пора сворачивать эту пламенную речь.

— Ну, иди ко мне, — тяну на себя. — Соскучилась, да? — касаюсь губами уха и вижу, как миллионы мурашек пробегают от места касания. — Зайка моя маленькая. Иди ко мне.

— Давид, — стонет Василиса, хотя я ничего еще и не делаю, только глажу руками хрупкое тело.

Я мог бы быстро трахнуть ее, но не хочу. Мне хочется еще чуть-чуть продлить это ожидание.

— Давай поиграем, — говорю я.

— Опять? — Василиса испуганно смотрит на меня.

— Тебе понравится эта игра, зайка, — быстро целую в губы, отпускаю ее и достаю из тумбочки черный шарф. — Доверься мне.

Василиса поднимается и садится рядом. И я завязываю ей глаза. Это еще больше усилит ощущения, которые я собираюсь ей подарить.

— Давид…

— Тихо. Не бойся. Просто доверься мне.

Снимаю с нее пеньюар. Не в силах сдержаться, сжимаю руками груди. А потом чуть толкаю Василису, заставляя лечь на живот.

— Давид… — поворачивает она ко мне голову.

— Тихо, — повторяю я.

Сажусь ей на ноги и руками провожу по спине. Мну плечи. Но Василиса все еще напряжена.

— Расслабься, зайка, — шепчу я, наклонившись. — Не бойся.

Целую ее в шею, потом делаю дорожку из поцелуев по позвоночнику. Когда мои губы касаются поясницы, Василиса приподнимает попку. Я сжимаю ее руками и тоже целую. Сначала в одну половинку, потом в другую.

— Давид, щекотно.

— Лежи тихо, — строго говорю я и слегка шлепаю ее по заднице.

Василиса ойкает, а я сжимаю место удара пальцами. Чуть трясу.

— Обалденная у тебя задница, зайка, но вид спереди мне нравится больше, — с этими словами переворачиваю ее на спину. — Заведи руки за голову, — говорю я, глазами пожирая идеальное тело.

— Зачем? — спрашивает Василиса и облизывает губы.

— Сама заведи. Иначе привяжу.

И она покорно вцепляется руками в изголовье кровати.

Я наклоняюсь и целую ее в губы. Не сильно, едва касаясь. Языком прохожусь по мягким губам. Чуть прикусываю нижнюю и тяну.

Потом мои губы оказываются на подбородке Василисы. Я целую его и спускаюсь еще ниже.

Она запрокидывает голову, открывая мне свою шейку. Которая вся, вся в мурашках.

Кончиком языка касаюсь нежной кожи и веду им вниз. Провожу между грудей, сжимаю их руками и всасываю сосок.

Уже такой твердый. И сладкий.

Обвожу его языком, зажимаю губами. И Василиса выгибается, подставляя мне себя.

— Давид, — стонет так сладко, что у меня член дергается в нетерпении.

Но я перехожу к другому соску. Ласкаю его.

Сука. Какая же она сладкая.

Слегка зажимаю сосок зубами и тяну его. Выпускаю и опять возвращаюсь к груди. Покусываю ее и вылизываю языком.

А потом приподнимаюсь, смотрю, выбирая место, наклоняюсь и засасываю нежную кожу. Тяну. Чпок. И засос. Первый. Целую его.

Потом губами спускаюсь еще ниже. На живот.

Когда мой язык касается ее пупка, Василиса втягивает живот и вздрагивает.

Я кружу вокруг пупка.

Встаю и раздвигаю ноги Василисы. Она опять ойкает.

— Давид, я хочу посмотреть, — просит, отрывая руки от изголовья кровати.

Я привстаю и достаю из тумбочки еще одну ленту.

— Ты не слушаешься, — говорю я, привязывая ее руки к кровати.

— Давид! — вскрикивает возмущенно. — Я хочу обнять тебя. Ну, Давид.

— Обнимешь еще, — усмехаюсь я, опять возвращаясь к ней между ног.

Приподнимаю ее колени и целую в правое. А потом губами скольжу все ниже и ниже. По внутренней стороне бедра.

Василиса приподнимает голову в повязке.

— Давид… что… что ты делаешь? — спрашивает дрожащим голосом, потому что мои губы уже целуют ее около самых складочек.

Василиса пытается сомкнуть ноги, но я, наоборот, надавливаю на колени, заставляя ее раздвинуть их еще шире.

И она полностью раскрывается передо мной.

Я приподнимаюсь и смотрю на ее розовую манящую киску. Она блестит от смазки.

Провожу ладонью снизу вверх, задевая чуть клитор. И Василиса громко выдыхает.

Тогда я наклоняюсь и начинаю обцеловывать каждый сантиметр вокруг складочек.

Такая нежная кожа.

Дохожу до уже выступающего упругого бугорка и накрываю его ртом. Языком тереблю его.

Закрываю глаза от удовольствия и слышу только стоны Василисы.

Она начинает елозить бедрами и тогда я обхватываю их обеими руками. Удерживаю.

Отрываюсь от клитора и смотрю на нее. Она лежит, запрокинув голову и прикусив губу.

И я опять впиваясь в нее губами. Играюсь кончиком языка.

— Давид, — уже не стонет, а кричит Василиса. — Господи! Давид!

Я обхватываю ее за талию одной рукой, а указательным пальцем второй, провожу по складочкам. Размазываю влагу. А потом протискиваю его в узкую дырочку. Очень узкую.

Воздержание явно пошло ей на пользу. Мышцы стянулись. Они сразу же обхватывают мой палец.

Внутри так горячо и мягко.

Чуть сгибаю палец в ней и нащупываю нужную точку.

— Ох! — Василиса даже приподнимается. Но тут же падает на спину. Пытается освободить руки. Но этого не случится, пока я не разрешу.

Продолжая языком теребить уже бордовый клитор, я пальцем натираю внутри. Вынимаю его и толкаю уже два пальца. Опять чуть сгибаю.

— Давид, — хнычет Василиса. — Не могу больше… пожалуйста… Давид… — и всхлипывает.

А я, наоборот, ускоряю движения пальцами и всасываю клитор.

Стоны Василисы становятся все громче и громче. Изо рта вылетают уже не слова, а лишь звуки. И всхлипы. В каждом стоне мольба.

Она упирается пятками в кровать и приподнимает бедра. И вот когда я чувствую, как пальцам становится теснее и теснее в ней, быстро вынимаю их, отрываюсь от нее и стягиваю боксеры.

Держа член рукой, встаю на колени между ног Василисы. Она опять приподнимает бедра.

— Давид, — просит. — Давид.

Хочет кончить. Как и я.

Упираюсь головкой в клитор и чуть толкаюсь. Хрипло стону от соприкосновения с нежной и влажной кожей. Но мой хрип тонет в стоне Василисы.

— Давид… пожалуйста… трахни меня…

Я улыбаюсь. Наконец. Она сама просит меня. Я бы не смог дольше терпеть.

Рукой веду член вниз и останавливаюсь у самой дырочки.

Василиса сама шире раздвигает ноги. И вот уже ее складки гостеприимно раскрыты. Полностью.

И я толкаюсь. Аккуратно. Медленно.

Член с трудом протискивается. И я сжимаю зубы, сдерживая себя.

— Трахни, Давид, — Василиса не выдерживает первой этой пытки. И тогда я вынимаю головку, которая только что вошла в нее, и делаю один резкий толчок.

Василиса вскрикивает и прикусывает губу так сильно, что выступает кровь. Я наклоняюсь к ней и слизываю капли крови. Хочу оторваться от губ и не могу. Просто впиваюсь в них. Вкус крови дурманит. Смешиваясь со вкусом Василисы.

Одновременно толкаю в нее язык и член. Обхватываю руками бедра, удерживая ее, и начинаю долбить узкую дырку. Каждый толчок сопровождается хлюпаньем, но все равно узко.

Я почти полностью выхожу из нее, оставляя лишь головку и сразу же резко снова толчок. Еще сильнее. Еще жестче.

Я задыхаюсь от ее стонов, которые тонут у меня во рту. Ее рот приоткрыт и она безвольно позволяет мне трахать и его языком.

Все мое тело напряжено от нарастающего наслаждения. Я ощущаю его каждой клеткой своего организма.

Сука. Я и забыл, как это ахуенно трахать мою зайку. То, что я помнил, не то. Вот сейчас, вот это. По-настоящему.

Отрываюсь от ее рта и впиваюсь в шею. Еще один засос там.

Уши кончают от стонов Василисы.

— Давид, — по слогам произносит она с каждым моим толчком. — Развяжи. Хочу обнять тебя.

И вскрикивает.

Веду руки по ее телу наверх, сжимаю грудь и еще выше.

И развязываю руки Василисы. А потом и снимаю повязку с глаз.

И на меня сразу же устремляются замутненные глаза. А руки Василисы обнимают шею.

— Зайка, — хриплю я отрывисто. — Моя зайка.

Чуть опускаюсь и засасываю сосок. Пальцы Василисы уже в моих волосах. Она сжимает их. Тянет.

А я продолжаю долбить ее.

И чувствую приближение. Поднимаюсь и смотрю на Василису. Я не хочу кончить раньше нее. Хочу вместе.

Она лежит, полузакрыв глаза, и из приоткрытого рты вырываются стоны.

— Посмотри на меня, — говорю я, немного замедляясь и проводя рукой по мокрым волосам. — Посмотри, девочка моя.

Она медленно открывает глаза. Облизывает обкусанные губы. Потерянный взгляд устремляется на меня.

— Я люблю тебя, зайка, — шепчу ей почти в губы. — Люблю.

И опять быстрые и резкие толчки. Лбом утыкаюсь ей в плечо и чувствую, как она начинает сжимать меня.

— Давид! — стонет громко и протяжно и ногтями впивается мне в спину. Приподнимается и жмется ко мне всем телом. — Давид!

И я сам тут же делаю последний толчок и меня накрывает. Ее стенки так сжимают член, как будто выкачивают из него всю сперму. Всю, без остатка.

Я тоже не в силах сдержаться, громко и хрипло стону. И прикусываю Василису за плечо.

Этот оргазм такой силы, что я еще долго ощущаю членом спазмы даже после того, как слил всю сперму, которая так долго копилась.

Мы так и лежим, боясь пошевелиться и прервать эти сладкие ощущения.

— Давид, — шепчет Василиса спустя несколько минут.

Поднимаю голову и смотрю на нее.

— Я тоже, — пытается слабо улыбнуться. А взгляд все еще затуманен.

— Что тоже? — переспрашиваю я, хотя отлично понимаю, о чем она.

— Я тоже люблю тебя, — шепчет она и тянется ко мне губами.

— Я знаю, — отвечаю и накрываю ее рот.

В этом поцелуе уже от нее больше инициативы. Она толкает свой язык мне навстречу. Обводит кончиком своего языка. И посасывает его.

И я чувствую, как кровь опять прибывает к члену. Начинаю медленно двигать бедрами.

— Давид, — Василиса отпускает мой язык и смотрит на меня удивленно. — Он опять растет.

— Да, — целую ее в шею и уже активнее толкаюсь. — Но ты же не думала, что все закончится одним разом. Я оттрахаю тебя так, чтобы больше ни одной плохой мысли не возникло в этой головке. Вообще, чтобы больше ни одной мысли.

— Я ходить смогу? — улыбается Василиса и стонет, прикрывая глаза.

— Дня через три, — я ставлю еще один засос на груди. — Может быть.