21. Счастья вам!

В номер я возвращаюсь под утро. Бармен оказался неплохим парнем, немногословным и тактичным. И знает толк в своей работе.

Стараясь не шуметь, осторожно прикрываю за собой дверь. Даже снимаю ботинки, чтобы звуки шагов не разбудили мою новообретённую жену.

Если она, конечно, не сбежала.

Усмехаюсь, увидев Анну мирно спящей на кровати. Кто бы сомневался, что она не пойдёт спать в джакузи. Я бы очень удивился, если бы нашёл её в уютном гнёздышке из полотенец.

Лежит, свернувшись комочком, прямо в халате и одноразовых тапочках, поверх покрывала.

Нехотя признаюсь себе, что она смотрится очень трогательно и по-домашнему, даже в такой неудобной позе. Ладошка подпирает щёку, изящные лодыжки скрещены. Локоны волнами лежат на плечах и шее, почти прикрывая лицо.

Халатик на груди немного распахнулся, и на этот скромный вырез я откровенно залип. Внутри досадно засвербело. Ну почему она моя договорная жена? Была бы эскортница, даже секретарша... Чтобы после легких и необременительных отношений подарить ей что-нибудь на память и забыть навсегда.

Но ведь с этой хрен так получится! Стареешь, Макс, становишься сентиментальным. Тебе нельзя привязываться ни к кому. Даже кота нельзя завести.

Съездим на свадьбу к её сестре, через год разведемся. Мне – земля и поддержка Верещагина, ей – свобода. Никаких проблем.

Волевым усилием заставляю отвернуться от неё и шагаю в ванную.

Может быть я надумываю, но мне кажется, что здесь ещё стоит её тонкий девичий запах. Наверное, это от свадебного платья, которое она небрежно зацепила на полотенцесушитель.

Грустно смотрю на огромное белое навороченное корыто с кнопочками. Вот и спи сам, как тупой грязный баран, в джакузи! Сам знал, на что идёшь!

Она же всё наборот делает... Только один раз дала слабину, когда не было в ней колючести и этого непробиваемого взгляда. Тогда в машине. И то из-за отца.

Со злостью хватаю с верхней полки все имеющиеся полотенца и швыряю их в грёбаное джакузи. Конечно, промахиваюсь и сбиваю какие-то пузырьки, которые с грохотом валятся на кафельный пол.

Чёрт! Разбудил не только Аню, но и пол гостиницы!

Приоткрыв дверь, заглядываю в комнату.

Так и есть. Сидит на кровати, выпрямившись. Запахивает халатик на груди. В глазах мечется испуг.

- Что случилось? – спрашивает хриплым спросоня голосом.

- Ничего, - бурчу. – Пытался тебе устроить лежбище в ванной. Хотел перенести тебя и выспаться, наконец.

- У меня к тебе другое предложение. Одолжи мне телефон, я вызову такси. И дай немного денег. Я сама о себе позабочусь. Ты можешь спать здесь, сколько угодно.

Опять этот непробиваемый взгляд и гордо вздернутый подбородок. Всегда в состоянии глухой обороны.

Вообще-то её муж где-то таскался в первую брачную ночь, но ни упрёков, ни вопросов я не слышу. Даже странно.

Неужели чувствует себя виноватой за то, что слишком глубоко копнула накануне?

Достаю из кармана бумажник и отсчитываю стопку купюр. Насмешливо интересуюсь.

- И куда ты собралась, интересно?

- Мне нужна одежда, я не могу ходить везде в свадебном платье. И... – Зажимает деньги в руке, ей их даже положить некуда, у неё с собой даже сумочки нет. Смущённо опускает ресницы, - я есть хочу.

- Ты могла попросить, чтобы тебе принесли что-то в номер.

- Могла, – пожимает плечами. – Но я же не знаю, когда ты вернёшься и вернёшься ли вообще.

Слушаю её, а в душе свербит чувство вины, смешанное с раздражением. Можно сколько угодно винить её, но я-то понимаю, что сам хорош.

Оставил девчонку в номере, в платье, без денег и связи. Ушёл куда-то, ни слова не говоря. А она на свадебном банкете почти не ела ничего, только для вида по тарелке что-то гоняла.

- Надо было срочно решить деловые вопросы. – Зачем-то неловко в своё оправдание брякаю я. – Люди не могут ждать.

- Ночью? – Недоумённо поднимает бровь.

- В Китае уже работают, - сам морщусь от своей неумелой лжи.

- Разница в пять часов. Они с шести начинают?

- Пять тебе по географии. Они, может, вообще не спят.

Она снова язвит, а меня это злит. Ну почему она не может вести себя, как другие женщины в моём присутствии? Флиртовать, мило улыбаться, кивать?

Когда она рядом у меня два состояния – хочется её защитить или прибить. Или сначала посмотреть, что скрывается под халатиком, провести рукой по нежной шее, насладиться её телом...

Чтобы скрыть неловкость, по телефону набираю ресепшн и прошу принести в номер легкий завтрак.

Пока разговариваю с администратором, Анна уходит в ванную и включает воду.

Вскоре появляется снова в свадебном платье с собранными в хвост волосами. Глаза немного подпухли от вчерашних слёз и недосыпа. Шнуровка на корсете болтается, но она, чтобы прикрыть открытые плечи, накинула на них полотенце.

Тихий стук в дверь, и я иду открывать.

Горничная вкатывает сервировочный столик, с удивлением смотрит на помятую невесту и исчезает, как тень.

Анна бросается к столику, открывает ближайшую крышку и хватает рукой сырник. Тут же ойкает и бросает его обратно.

- Горячо...

Поняв, что поторопилась, смотрит на меня с открытой детской улыбкой и отходит в сторону. Я застываю на месте, потому что понимаю, что впервые вижу, как она улыбается. Потому что ту ехидную усмешку, которую я видел до этого, улыбкой вряд ли можно назвать.

- Почему ты в платье?

- Мы же позавтракаем и поедем, правда? Не в халате же? – С ногами забирается в кресло.

И я в очередной раз думаю, какой же я козёл. Мог бы догадаться взять ей хоть какую-нибудь одежду. Голодом морил, ещё и в неудобном платье заставляю мучиться.

Подвигаю столик к ней поближе и разливаю кофе.

Видимо, стесняясь своего первого голодного порыва, аккуратно вилкой разламывает сырники на микроскопические порции. Кладёт в рот маленький кусочек.

- Ты так до завтрашнего дня будешь жевать.

Понимая, что она стесняется есть под моим пристальным взглядом отхожу в сторону и включаю телефон. Проверяю почту, просматриваю новости. С удовольствием вижу, что наши свадебные фотографии уже украшают страницы главных городских сайтов. Аня выглядит немного испуганной, но так смотрятся все невесты. Я, почти везде в профиль или со спины, как и было обещано.

Оборачиваюсь к ней, чтобы показать фото, и осекаюсь.

Аня смотрит на меня, вытирая с губ клюквенный соус и облизывая пальцы. Это тоже выглядит нелепо и трогательно, мало того, пробуждает неожиданные ощущения.

Декольте, пальцы... Слишком много открытий для одного утра. Хорошо, что мороженое нам не принесли.

Вместо того, чтобы показать фото, рявкаю.

- Ты поела? Тогда поехали. – Снимаю пиджак и набрасываю ей на плечи.

Но Аня встаёт и, повернувшись ко мне спиной, стягивает пиджак. Привычным жесток отводит со спины волосы и невинно заявляет:

- Пожалуйста, помоги завязать. Я выпаду из платья.

Она издевается или играет со мной? То изображает невинную скромность, то просит помочь. Сама что ли не может?

В приступе раздражения резко дергаю завязки, будто хочу связать ветчину. Она снова ойкает, но не жалуется. Только вежливо интересуется:

- А куда мы сейчас едем?

- Домой.

Связываю её завязки хитроумным узлом, которому научили в армии. Без меня не развяжет.

Снова накрываю оголенные плечи своим пиджаком. Она разворачивается ко мне и запахивает его поглубже. Опускает глаза, от чего на щеках от длинных игольчатых ресниц появляются тени и глубоко вздыхает.

- Ну что же, пойдём...

В лифте мы не смотрим друг на друга, стоим, как два посторонних человека. Она кажется мне сегодня другой. Тихой и присмиревшей.

Но на первом этаже она сама берет меня под руку и шепчет:

- Мы должны выйти вместе. Как пара.

Администратор, увидев нас, выскакивает из-за стойки и несётся навстречу.

- Вы уже уезжаете, как жаль... У нас для молодожёнов еще куча бонусов и спецпредложений.

- Спасибо, в другой раз, - рявкаю я.

- Позвольте вручить от нашего отеля небольшой сувенир. Это для вашего будущего малыша. - Суёт Ане в руки плюшевого зайца с глазами-пуговками. - И альбом для фотографий, а ещё в конверте сертификаты и бонусы от наших партнёров.

Аня остановившись растерянно принимает поздравления и подарки.

- Спасибо, мы обязательно ещё у вас остановимся. И всех своих детей привезем. – Тяну Аню к выходу.

- Счастья вам и огромной-огромной любви, - продолжает вслед стрекотать администратор.