Глава 27
Лейсан
Я проснулась отдохнувшей. Мне ничего не снилось и ничто не мучило. Правда, я не сразу поняла, где я, и совершенно… Господи! Я вспомнила. Вспомнила… Сразу накатило: жар, чесотка по всему телу, удушье.
— Даян! — тут же откинула одеяло. Ступни коснулись холодного пола, и я заозиралась в поисках моей одежды и телефона. Мне нужно домой! София Тимуровна, наверное, с ума сошла от беспокойства!
— Ты куда это, стрекоза?
Я резко обернулась и вздохнула с облегчением.
— Платон! — бросилась ему на грудь, обняла крепко. — Мне было так страшно, — только сейчас заметила царапины на руках.
— Это я?
— Ты мне скажи? — и внимательно так посмотрел на меня.
— Я, — кивнула. — Это панические атаки. Это со мной третий раз в жизни, но мне хотелось снять кожу и выбраться. Это страшнее змей.
Платон обнял мое лицо руками, просто смотрел, потом снова прижал к себе.
— Как ты вообще там оказалась, Лесь? Лифт не работал.
— Он работал, — возразила я. — Мне нужно было взбодриться, и я решила спуститься в кафе.
— А Черкесов?
Точно, был еще Амир!
— Он в порядке?
— Что ему будет, коню, — пробурчал скупо. — Живой.
— Он поговорить хотел, заскочил в лифт, когда двери уже закрывались. Мы проехали буквально пару этажей, потом скрип, кабина застыла… Ни связи, ни света. Мне казалось, что мы падаем, понимаешь?
— Ты меня очень напугала. Очень, — прижался губами к моим. В этом не было привычной страсти, только нежность и надежность.
Мы вроде как расстались, но…
— Даян! — всполошилась. — Мои, наверное, с ума сходят!
— Успокойся. Я забрал твой телефон и позвонил родителям. Твоя мать порывалась дежурить ночью, но мне удалось уговорить ее приехать после десяти.
— Ой… — плечи сами опустились. — Мама, вероятно, напридумывала уже страстей…
— И не только она, — Платон взял меня за плечи и очень твердо удерживал мой взгляд. — Лесь, помнишь, говорил про связи в МВД?
— Да, — кивнула.
— Мой знакомый следователь должен задать тебе несколько вопросов. Слишком много возле тебя случайностей.
— Мне нужно куда-то ехать? — перспектива не прельщала.
— Нет. Он уже здесь. Нечего тебе в отделении делать.
Я вернулась к койке и забралась под одеяло. На допросе я раньше не была. Я свидетель или потерпевшая? Все происходящее — роковая случайность или кто-то реально задался целью убрать меня? Откуда? С экранов или в принципе из жизни?
Через пару минут Платон вернулся с представительным мужчиной в штатском. Возраст ближе к пятидесяти, но видно, что следил за собой и форму поддерживал. Правильно, нужно же преступников ловить.
— Лейсан, познакомься…
— Полковник МВД Илья Туманов, — представился сам.
Платон только хмыкнул и добавил скупо:
— Мой старший брат.
— Очень приятно, — я даже оробела. — Лейсан Ахматова.
— Но по документам Черкесова? — уточнил, присаживаясь на стул у окна.
— Да, — и встретилась взглядом с Тумановым-младшим. — Я была замужем и не стала менять фамилию, у меня ребенок.
— Лейсан Булатовна, расскажите, что произошло вчера, в подробностях. Это очень важно.
Я буквально по деталям раскладывала свой вечер. Мне казалось, что все достаточно стандартно. Я не чувствовала слежки, не замечала странностей, интуиция тоже молчала.
— Вы точно помните, что на лифте не было объявления, что он не работает?
— Точно.
— Уверены? Это важно.
— Если сказала, что не было, значит, не было, — вмешался Платон. Он вообще максимально следил, чтобы на меня не давили. У полиции все и всегда нахрапом. По крайней мере, в сериалах.
— Хорошо, — Илья Туманов очень быстро записывал за мной. — Платон говорил, что было еще два подозрительных случая: букет с гадюкой и вас чуть не сбила машина, верно? — поднял на меня глаза.
— Да, — ответила, искоса наблюдая за реакцией Платона. Он знал. Я не говорила, значит, Амир рассказал. Я никому ничего не должна, но почему-то не хотелось, чтобы думал, будто бы у меня с бывшим что-то до сих пор есть.
Неожиданно дверь в палату открылась, и я увидела Амира.
— Доброе утро, — окинул взглядом палату и остановил взгляд на мне. — Как ты, Лесенька? — бросился ко мне.
— Нормально, — я отдернула руку. Все эти нежности ни к чему.
— Вы, простите?.. — уточнил Туманов-старший.
— Амир Черкесов.
— Вы тоже были в лифте. Что же, побеседовать нам с вами необходимо, но… — посмотрел на меня, — не будем утомлять Лейсан Булатовну. Плат, на пару слов, — кивнул брату.
Мы с Амиром остались одни.
— Как ты? — спросил мягко и присел рядом. — Я очень испугался за тебя, Леся. Очень.
— Уже все в норме, — старалась отвечать сухо. Некоторые из его признаний я все-таки помнила. Амир казался искренним. Он пытался облегчить мои страдания. Вчера мне на миг почувствовалось, что это прежний Амир: тот, за которого я выходила замуж.
Он ведь не плохой в общечеловеческом смысле, но оказался не готовым, возможно, не созрел до ответственности или слишком привык, что младший, а с них спрос ниже: либо рукой махнули, либо по шее дали. Сейчас я это понимала лучше, чем два года назад. Амир сам во многом все еще мальчишка. Злость и обида больше не были так сильны, но я точно знала риски, с которыми могла столкнуться. Мужчина-мальчик не может стать наставником и родителем ребенку. Ему самому нужны поддержка и лидер рядом, который прижмет головушку к груди, пожалеет, приголубит, простит и поймет. Я такой никогда не была. Я не женщина-мать, качающая на руках мужчину-ребенка.
— Не болит? — провел пальцем по царапинам. — Как я мог не заметить…
— Я тоже не почувствовала, — смотрела на глубокие борозды.
— Я не думал, что у тебя это так… так серьезно.
— У кого-то серьезно, у кого-то несерьезно, — пожала плечами. Я не хотела, чтобы Амир забывал, что я помнила все.
— Лесь… — продолжить не успел: в палату вошли гости.
— Маленький мой, — протянула руки к сыну. Папа посадил Даяна на мою больничную кровать. — Я соскучилась, — обняла крепко.
— Ма, бо-бо? — обратил внимание на мои руки.
— Уже нет, сыночек.
Мама поставила на стол целую корзину с фруктами, сладостями, вкусняшками.
— Мам, меня выписывают сегодня, — улыбнулась ей. — Зачем столько?
— Ты нас так напугала, — произнесла хриплым шепотом. Папа без слов обнял меня, целуя макушку. Как в детстве.
— Спасибо некому Платону Туманову, что предупредил, — мама обернулась к двери. Видимо, встретилась с ним вживую. Она подошла ко мне, присела, волос коснулась и склонилась к уху: — Прямо мужчина, — надеюсь, это слышала только я.
На секунду поймала ревнивый взгляд Амира. Прислушивался. Он стоял у стены, никем незамеченный.
— Булат Шамильевич, Мириам Багировна, — решил привлечь к себе внимание, — я хотел извиниться перед вами как перед родителями Лейсан.
Мать только бросила на него равнодушный взгляд, отец повернулся, воинственно пряча кулаки в карманы.
— Простите, я вел себя недостойно мужчины, но я хочу, — посмотрел на Даяна, — исправить прошлые ошибки.
Я не хотела выяснять и разбирать ситуацию при родителях. Извинения искренние, а слова красивые, но всегда есть «но».
— Мы нашу дочь никогда ни к чему не принуждали. Она взрослая женщина и решает сама. Но… — отец убийственно на него посмотрел. Не простил. Есть вещи, которые мой папа считал святыми, — семья. В Амире он не видел подтверждения своим принципам. Родителям очень тяжело видеть слезы и страдания детей, чтобы потом благородно прощать обидчиков.
Меня выписали ближе к обеду. Доктор выдал список рекомендаций.
— Вчера я отдал рецепт на антидепрессанты одному из ваших рыцарей.
— Кому?! — удивилась я. Рядом стояла только мама. Папа уже отвел Даяна в машину.
— Этому, — кивнул на приближающегося Платона с пакетом из аптеки.
— Здравствуйте, — поприветствовал мою маму, а мне передал лекарства. — Отдыхай до конца недели.
— Но… — я хотела возразить. У меня много работы, а самочувствие в норме. Сейчас вчерашние ужас и шок больше походили на сон.
— Чтобы на работе я тебя не видел, лады?
— Жестко вы с ней! — мама была иронично удивленной и смотрела оценивающе. Ей не так легко понравиться. Амира она любила, потому что он вернул меня в семью. Теперь же люто терпеть не могла.
— Мам, это Платон Туманов, мой… мой…
Кто мы сейчас друг для друга? Может, не родные люди, но и не далекие. Ближе, чем когда-то оба хотели быть.
— Очень приятно, — он мягко пожал руку моей мамы. — Вижу теперь, в кого Лейсан такая красивая и такая характерная.
— Да вы тоже не из робкого десятка, — фыркнула, но улыбнулась. — Мы тебя на парковке ждем, — оставила нас одних.
— Лесь, мне тебе нужно кое-кого представить, — взял меня за руку и повел в сторону двух мужчин неопределенной наружности. Приятные, но незапоминающиеся. — Это Сергей и Андрей, пока мы разбираемся в ситуации, они будут тебя охранять.
— В смысле?! — ошеломленно хлопала глазами. Это что, реально?! — Зачем, Плат?
— Лейсан Булатовна, вы нас даже не заметите. Мы практически невидимки, — заверил один из.
— Платон? — я ждала его объяснений.
— Потому что, — взял меня за руку и увел за угол коридора, обхватил лицо и сжал, — я не хочу снова думать, что ты не отвечаешь, потому что тебя нет.
— Ты волновался?
— Как сама думаешь?
Я не ответила словами, привстала на носочки и поцеловала так, чтобы он понял. Понял все, что мне сложно произнести вслух.
— Мне было очень страшно, — шепнула ему на ухо, — но я точно знала, что ты меня спасешь. Именно ты.
— Мне тоже было страшно, и я так больше не хочу. Поэтому не капризничай на охрану. Снимем, когда поймем, что происходит.
— Ты думаешь, есть реальная угроза?
Платон не отводил глаза, но и не торопился отвечать.
— Илья сказал, что пока нет состава преступления, но неофициально он даст людям задание копать. А ты составь список всех потенциальных недоброжелателей.
— У меня вроде нет врагов, — нервно переступила с ноги на ногу.
— У всех они есть, а ты популярна. Гадости в интернете писали?
— Бывало.
— Вспомни все, а ребята из отдела с киберпреступностью повскрывают ники и фейки.
— Хорошо, я подготовлю список. Плат, — заправила волосы за ухо, — мы так и не решили, что у нас…
— Тебя сын и родители ждут, — он, напротив, зарылся пальцами в мои волосы и взбил их. — Я приеду за списком и… поговорим, — легко коснулся моих губ. О нас и так шептались, поэтому уже плевать, если вдруг кто из знакомых увидит.
— Плат, — прежде чем уйти, мои пальцы сами сплелись с его, — спасибо за все. За все-за все…
Дома нас ждала София Тимуровна: у нее уже был накрыт стол. Она няня, а не кухарка, поэтому основные блюда заказаны из ресторана, но соленья и легкие овощные салатики точно сама сделала.
— Лесь, — после обеда мама подсела ко мне на диванчик в гостиной, — а Платон — это кто вообще?
— Это мой босс и… мужчина, как ты успела заметить, — стрельнула в нее глазами.
— Успела, — мама одобрительно кивнула. Наверное, заметила сходство с папой: нет, не внешнее, просто они оба огромные, большие и сильные медведи, которые защитят, но если долго гладить против шерстки, могут и голову откусить. — Твой мужчина?
— Свой собственный. Порода такая, — усмехнулась, но с нежностью.
— Да ладно! На тебя смотрит слишком ревниво. Руку протяни, и есть с нее будет. Лесь, но он ведь не из наших?
— Нет, мам, но я замуж больше не собираюсь, если что. В любом случае «наших», — показала руками кавычки, — мне уже хватило.
— Леся…
— Мам, давай закроем тему.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
— Я счастлива, мам. У меня столько рядом надежных людей, что просто невозможно быть несчастной, и Плат в их числе. Мам, — сжала ее руку, — я ему и жизнь свою могу доверить, а это очень много.
Да, именно так. Чувства — это одно, это страсти, эмоции, разгон от любви до ненависти за считанные мгновения и так же быстро обратно, но я могла положиться на Платона. Мы встречались недолго, но тесно общались уже больше двух лет, и он всегда был за моей спиной незримой тенью, которая вытащит из любой пропасти. Это очень много, а страсти между нами и так кипели.
— Хорошо. Я тебя услышала.
Два дня я послушно сидела дома и думала над списком своих «врагов». Если честно, я не считала, что они у меня есть. У всех бывали споры и недопонимания. Кто-то мог нахамить, а я могла ответить. Я даже эту Лизу, жену Амира, не могла представить в роли убийцы. Машина, змея, лифт — возможно, меня хотели напугать? Но зачем? Да и слишком велика вероятность, что я могла погибнуть. В лифте точно: если бы мне не удалось отправить сообщения, просто бы задохнулась через пару часов, а если там реально висела табличка, то никто бы и не понял, что там есть люди. Застряли мы между этажами, кричали, но никто не слышал.
Но змея, даже если бы укусила, то я бы успела вызвать скорую. Все-таки гадюка — не Черная Мамба. Ну а выскочивший автомобиль до сих пор считала случайностью.
Я поднялась к окну и выглянула: машина с охраной дежурила. Вернулась в кресло, отвлекаясь на сына, строившего крепость из большого конструктора, подаренного Платоном. Уже несколько дней это его любимая игра.
— Ма, к ня, к ня иди, — позвал, накидывая внутрь крепости подушки и машинки.
— Даянчик, тут места только для тебя, — заглянула к нему. Он уже увлекся игрой и даже не смотрел. Мы переглянулись с Софией Тимуровной. Конструктор давал нам передышку.
Домофон запищал неожиданно. Я подошла к монитору и увидела Амира. Выключила связь и, накинув теплую куртку, вышла к нему. Я не хочу видеть его в доме. Он отсюда слишком легко ушел. Легко вернуться не получится.
— Зачем ты пришел? — это не было претензией, просто вопрос.
— Мы можем поговорить?
— Говори.
— На чай не пригласишь?
— Не приглашу.
— Давай хоть в машину сядем. Холодно.
Амир открыл дверь, и я устроилась впереди. Я совершенно не боялась оставаться с ним наедине: ни как женщина, ни как жертва преследования.
— Лесь, я хотел сказать, что планирую восстановить родительские права. Ты должна это знать.
— Ты перед фактом ставишь или позволения спрашиваешь? — иронично поинтересовалась.
— Хочу, чтобы ты знала о моих намерениях. Я должен исправить свои ошибки. Даян — мой единственный ребенок, а я его отец.
— Ну, какой ты отец, мы знаем, — звонко, но коротко рассмеялась. — Ты что-нибудь принес ему?
— В смысле?
Амир реально не понимал. Ну конечно! Все и всегда должно быть ему!
— Вкусняшку, игрушку, подарок. Обычно так приходят к детям. Особенно к тем, для которых ты незнакомый дядька с желанием доказать, какой ты офигенно нужный ему отец.
Черкесов покраснел и отвернулся. Не подумал. Денег на счет его семья кидала, и этого достаточно, а внимание… К черту эти мелочи!
— Ты не поздравил Даяна ни с одним праздником, не вспоминал два года, а тут такое желание быть родным папочкой.
— Я был зол на всех. Мне казалось, что меня все предали. Что я никому не нужен, — пытался оправдаться.
— Нет, Амир. Это тебе никто не был нужен. Ни я, ни сын, ни родные. В твоем возрасте подобные обиды — это повод обратиться к специалистам.
— Лесь, я все понимаю, но сделаю, как решил. Мне это нужно.
— Хорошо, — кивнула, соглашаясь. — Я тоже обращусь к адвокату. Встретимся в суде, — открыла дверь и ушла. Легко вернуться в мою жизнь и тем более в жизнь моего сына ему не будет. Это право нужно заслужить.