Глава 26

Наталья.

В момент, когда Влад заявил, что не позволит мне видеться с дочерью, во мне словно потушили свет. Крохотный лучик солнца, который грел и подпитывал меня изнури, погас за одно мгновение. И всё вдруг потеряло какую-либо значимость. Исчезли чувства, мысли и переживания. Лишь пустота.

Должно быть, я вернулась в тот день, когда я впервые лишилась права называться матерью. И вновь вспомнила настолько это невыносимо больно. Настолько, что хочется умереть в то же мгновение. Только при всём желании не получается.

Самое страшное то, что я бессильна. Я не в праве требовать ровным счётом ничего, зная, что мой ребенок был усыновлён другими людьми. Даже через суд. Я слишком сильно надеялась и верила в то, что мне просто позволят быть рядом с ней. Но я и не думала, что это надежду могут растоптать с такой же лёгкостью, как и дать её мне.

Я не помню, как добрела до окна. Я была настолько опустошена, что некоторое время ничего не соображала. И вглядываясь в тёмное вечернее небо за окном, я видела лишь довольное лицо моего дяди, когда я безропотно выполняла все условия нашей сделки.

Почувствовала бережное прикосновение к своим плечам и только тогда поняла, что Влад никуда не ушёл. Мгновение — и я оказалась в его объятиях.

— Не пугай меня, Наташа, — тихо произнёс Влад. — Скажи хоть что-нибудь.

Говорить мне совсем не хотелось. Единственным моим желанием было — остаться одной. Я отстранилась, всматриваясь в тёмный калейдоскоп переживаний, мерцающий в его зелёных глазах. Но больше не верила в их искренность.

— Между мной и Сергеем ничего нет, — ужаснулась тому, как бесцветно прозвучал мой голос. — А ты, Влад, настоящий мерзавец.

Ярчинский медленно закрыл глаза, словно я снова его ударила, но ничего не сказал. И вместе в повисшей тишиной внутри меня закипали злость и негодование.

— Уходи, — попросила я.

— Нет, — твёрдо ответил он и крепче стиснул объятия. — Наташа, нам нужно поговрить.

— Разве ты ещё не всё сказал?

Его глаза сузились и остро блеснули.

— Всё это произошло только потому, что я ничего о тебе не знаю. А я хочу знать правду. Хочу доверять тебе, понимаешь?

— Ты наговорил мне кучу гадостей только из-за того, что я родила ребенка от женатого мужчины. О каком доверии может быть речь?!

— Я вспылил, — ответил Влад примирительно. — Но если бы я сразу услышал правду от тебя, а не дожидался бы подобного сюрприза, всё было бы по-другому. Почему ты была с Сергеем сегодня? Почему не сказала правду, куда на самом деле пошла? Я устал от твоих вечных отговорок и секретов, Наташа! И если ты действительно хочешь быть со мной и Алёной, то должна, наконец, довериться мне!

— Я не встречалась с Сергеем сегодня! — ответила резко. — Да, я договорилась о встрече, но он не пришёл. Вместо него явилась Мария и я уехала домой. А потом пришёл Сергей.

— Зачем ты договорилась с ним о встрече?

Высвободилась из объятий Влада и отвернулась, закрывая лицо ладонями. Как я могла сказать свой главный кошмар прошлого? Сказать, в какой яме зарыла себя и Алёну. И выбраться из неё мы могли только по отдельности.

— Ты настолько не доверяешь мне? — его сокрушённый голос остро резанул по нервам.

— Дело не в тебе, Влад.

— Тогда в чём? Объясни! Что бы ты мне не сказала, для тебя и Алёны всё останется по-прежнему. Я обещаю.

— Ты только запретил мне видеться с ней из-за Сергея! — обвинила я.

— Потому что я знать не знаю, что и думать обо всей этой ситуации. Пусть ты была в отношениях с женатым мужчиной, пусть родила от него. Пусть Сергей не признал ребёнка. Но почему от него отказалась ты?

— Когда я встречалась с Нестеровым, он ещё не был женат. Алёна старше его детей, можешь проверить. И я узнала о его обмане слишком поздно. Во время свадьбы сестры.

— Что? — Влад застыл, переваривая информацию. — Как ты могла не знать, кто ходил в женихах у твоей кузины?

— Мы не общались в то время около года. Сергей работал в фирме моего отца, я проходила там практику. Мы познакомились, начали встречаться. А о том, что я дочь директора фирмы я Сергею ничего не сказала.

— Твою же… — Влад покачал головой, накрыв рукой лоб. — И ты промолчала?

— Я сказала, что у Сергея есть другая, но не могла признаться, что это я. Маша мне не поверила. Я перестала общаться с Сергеем. Избегала с ними любых встреч. А потом узнала о своей беременности.

Влад молчал, впитывая каждое моё слово, и я решилась продолжить…

* * *

Я не видела «счастливых» новобрачных больше двух месяцев. Отказывалась посещать двоюродных родственников под любым предлогом. На тот момент я уже знала, что была беременна, и, когда поняла что тянуть больше бессмысленно, рассказала о своём положении отцу. Я помню, как он сначала рвал и метал, пытаясь выяснить у меня, кто отец ребёнка, объяснял, как важно растить ребёнка в полноценной семье. Но так и не добившись от меня ответов, смирился. Принял моё решение стать матерью. Пусть его тяготило, что единственная дочь, с которой он пылинки сдувал, попалась на ухаживания какого-то «залётного» парня, но больше не поднимал разговоров о семейных ценностях. Да, мой отец был приверженцем строгих правил и однолюб до мозга костей. Жена — значит на всю жизнь, и после смерти матери, он больше так и не вступил брак. Нет, у него наверняка были женщины, но ни одну он так и не привёл в наш дом в качестве хозяйки.

Встречи с Сергеем и Машей мне всё-таки не удалось избежать. Папа устраивал праздник в честь моего дня рождения, и все наши родственники были в сборе. У меня уже заметно расплылась талия и я старалась носить более свободные наряды, чтобы как можно дольше скрывать своё положение.

— Наташка, ты чего так поправилась? — поинтересовалась Маша, одарив меня ядовитым взглядом. После моих откровений на свадьбе, она явно была не в восторге оказаться на моём празднике.

Я проигнорировала вопрос, даже виду не подала, что расслышала его, но стоявший в нашей компании отец перевёл на племянницу улыбающийся взгляд и обьявил:

— Наташа решила не тратить времени зря и сделать меня дедушкой.

Гости заметно растерялись. Маша ошарашено раскрыла рот, опуская взгляд на мой едва заметный живот, и переспросила:

— Что? Ты беременна? Но… — она запнулась, поднимая глаза к моему лицу. — А где же счастливый папочка?

Машинально перевела взгляд на её мужа. Побледневший Сергей не сводил с меня глаз. Наш молчаливый диалог был красноречивей любых слов. Он всё понял. В его светлых как чистое небо глазах, затаились паника и недоверие. Ведь будучи моим первым и единственным мужчиной, он прекрасно понимал, кто этот «счастливый папочка».

— Мы расстались, — ответила, натянув на лицо улыбку.

— Как это печально, — со злорадством в голосе пропела Маша.

Продолжать с ней лицемерный разговор желания не было. Поэтому я решила покинуть компанию сестры и её двуличного мужа.

— Извините, я отойду ненадолго.

Даже когда я переключилась на других гостей, меня всюду преследовали взгляды Сергея. Он словно искал подходящего момента, чтобы подойти ко мне. А я упорно не давала ему такой возможности.

Через несколько часов я изрядно устала от этой праздничной суматохи и постоянного внутреннего напряжения. Предупредила папу, что хочу немного отдохнуть и пошла к себе. Мой уход не остался без внимания Сергея. Некогда любимый мужчина поймал меня в коридорчике, ведущем к лестнице, и больно подхватив меня под локоть, поволок от посторонних глаз в ближайшую открытую дверь.

Так мы оказались во мраке папиного кабинета. Сергей даже не включил свет, видимо опасаясь, что наше уединение заметят.

— Пусти меня! — рявкнула на него, и мой рот был тут же зажат большой ладонью.

— Тише, — шикнул он, строго блеснув в темноте глазами, и буквально припечатал меня к шершавой жёсткой стене. — Нам нужно поговорить. Тебе так не кажется?

— Не кажется.

— Ты ждёшь от меня ребёнка, Наташа, — это был не вопрос, а скорее обвинение. — Почему не предприняла меры?

Заледенела от его вопроса. Неужели он собрался давить на меня, чтобы избавиться от моего малыша?!

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Катись к чёрту и не лезь в мою жизнь!

— Глупая! — выдохнув, он прильнул ко мне, приподнял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза. — Ну что ты наделала? Почему не сказала, кто ты есть?

Молчала в ответ. Я остро чувствовала его близость, и сердце рвалось из груди. Но не от большой любви, а от страшного разочарования в себе. Я действительно оказалась слишком глупой и наивной, для такого расчётливого человека, как Сергей.

— Этот брак — ошибка, Наташа. Я был вынужден жениться на Маше, ради бизнеса и статуса. Хотел объяснить всё тебе. Мы бы справились со всем, пережили это время как любовники. А после того, как я развёлся, были бы вместе! Понимаешь?

Не сдержала горькой усмешки. На самом деле я была рада, что не сказала Нестерову правду. Иначе сейчас могла оказаться на месте сестры.

— Я ничего не хочу понимать. Ты мне противен…

— Врёшь! — шикнул на меня, перебивая. — Если бы это было так, ты не оставила нашего ребёнка под сердцем. И мы можем всё это исправить. Можем быть вместе, как полноценная семья. Мы всё объясним твоему отцу, он нас поймёт…

Внезапно в кабинете загорелся свет. Сергей резко отскочил от меня, а я сощурилась от яркого света и посмотрела на дверь. Меня испепелял недобрый взгляд отца, такой холодный, чужой и отстранённый.

— Ну попробуйте объяснить, — холодно пророкотал он. — А я внимательно послушаю.

Всё, что происходило дальше, слилось для меня в один огромный, покрытый чёрными тучами, кошмар. Разочарованные взгляды отца, истерика и гневные угрозы Маши, осуждающие высказывания дяди. Я была вынуждена оправдываться за тайную связь, в которую была втянута когда-то в слепую. А Сергей, увидев отрицательный настрой моего отца к своей персоне, быстро поджал павлиний хвост и поспешил заверить свою жену, что совершил ошибку. Так сказать его бес попутал. Я понятия не имела, что именно он пел ей в уши наедине, но для своей двоюродной сестры я стала врагом номер один. Лишь в одном Сергей говорил правду — он действительно не знал, кто я на самом деле.

Мне пришлось рассказать отцу всё так, как было на самом деле. Но тот был настолько взвинчен новостью о моём тайном романе с Сергеем, что даже не пытался меня услышать. Он моментально сместил Нестерова с руководящей должности и, защищая меня, в пух и прах разругался со своим братом.

— Я не стану рушить брак Маши из-за того, что твоя дочь не думала перед кем раздвигает ноги! Не знала она, а как же! Маша и Сергей год до свадьбы год встречались, а она не знала! — Дядя спорил с отцом в кабинете. Они кричали так громко, что мне, затаившейся у лестницы, было прекрасно слышно каждое их слово.

— Не смей оскорблять мою дочь! Ты идиот, если не видишь, какую змею мы пригрели на груди. Я его и близко не подпущу к руководству холдингом. Убирай его с филиала, иначе я вас всех без штанов оставлю!

— Чёрта с два я уволю зятя с филиала, и Маша сама решит подавать ей на развод или нет. Не лезь к ним! Пусть молодёжь сама разбирается, — уже мягче закончил Леонид.

— В таком случае, Лёня, кроме этого филиала у тебя ничего не останется. Даю слово, — холодно пообещал отец и, резко дёрнув дверь, вышел из кабинета.

Я вздрогнула от неожиданности. Поймала ледяной, наполненный гневом взгляд, и застыла, не смея даже вздохнуть.

— Папа, я, правда ничего не знала… — снова принялась оправдываться, но один жест руки заставил меня замолчать.

— Иди к себе, Наташа, — выдохнул отец устало. — Поговорим завтра.

Разговор, с которым мне пришлось столкнуться на следующий день, сломал меня окончательно.

— Я всё обдумал, Наташа. — Папа подошёл к окну моей комнаты, всё такой же суровый и холодный. — Мы не можем оставить этого ребёнка. Ты должна сделать аборт.

Эти слова обрушились на меня смертоносной снежной лавиной, безжалостно сдавливая меня со всех сторон. И я понеслась прямиком вниз, в непроглядную пропасть. Пропасть отчаяния и страха.

— Папа… — сморгнула выступившие слёзы. — Ты что такое говоришь?

— Так будет лучше, поверь…

— Нет! Не поверю. Он же живой, понимаешь?

— Сроки ещё позволяют. Я узнавал, — продолжал отец сухо.

— Это мой ребёнок! И решать в первую очередь мне!

— А ты — моя дочь, Наташа. И я не позволю тебе совершить такую чудовищную ошибку. Нельзя рожать от мужа сестры. Ты хоть понимаешь, в какой скандал это может вылиться для нашей семьи?

— Буквально вчера ты не боялся скандала, и был готов принять внука от безымянного парня, вскружившего мне голову! — процитировала его же слова. — Что поменялось?!

— То, что у безымянного парня появилось имя! — рявкнул отец, поворачиваясь ко мне. В его глазах было столько боли, смешанной с яростью, что у меня перехватило дыхание. Я никогда его таким не видела. — Что ты будешь делать, когда этот ребёнок родится? Или когда у сестры дети появятся? Может будете на пару с Машей этого папашу недоделанного делить?! А что будет, если твой ребёнок узнает, что его дядя на самом деле ему родной отец? А троюродные братья и сестры — единокровные!

— Не узнают! Никто не узнает, папа! — простонала я жалобно. — Я ведь не собиралась никому ничего говорить.

— Тем не менее, мы все об этом узнали. Шило в мешке утаить нельзя, дочка. И как бы больно нам сейчас не было, тебе придётся через это пройти. Это самое правильное решение в сложившейся ситуации.

Я без сил опустилась на кровать. Слёзы брызнули из глаз и я закрыла лицо ладонями, поддаваясь эмоциям. Меня лихорадило от одной мысли об аборте. И я не понимала, что для меня страшнее потерять: поддержку любимого отца или жизнь малыша, которого я уже успела полюбить не меньше.

— Никто не узнает… Никто… Никогда… — повторяла сквозь всхлипы.

Тяжело вздыхая, папа сел рядом, обнял меня за плечи и заговорил:

— Наташа, разве ты не видишь, от кого собралась рожать? Нестеров — подонок, от него можно ожидать чего угодно. Он ведь и сам скажет твоему ребёнку правду, если посчитает это выгодным для себя. И ты хочешь дать ему такой рычаг давления на меня? Он может угрожать, шантажировать, выкручивать любую ситуацию под себя, лишь бы добиться своего. Ну нельзя тебе оставлять малыша, понимаешь? Наташ, ты ещё так молода… Ещё встретишь достойного мужчину, полюбишь, родишь… Все мы совершаем ошибки. И иногда, чтобы всё исправить, нам приходится поступать не так, как мы того хотим.

После этого разговора отец записал меня на процедуру. Оставшись без права выбора, я была настолько растеряна и подавлена, что сдавала все необходимые анализы на автомате, не осознавая происходящего. А перед самой процедурой не смогла сомкнуть глаз всю ночь. Пыталась убедить себя, что так действительно будет лучше, что так правильно. Когда отец захотел сопроводить меня, я отказалась. Решила пройти через этот ад одна. Но когда села за руль и подъехала к клинике, я не смогла выйти из машины. Всё тело словно налилось свинцом и парализовало. Я просидела так больше часа, пропустив свою запись. Не отвечала на звонки, разрывающие мой телефон. А потом завела машину и рванула прочь, даже не разбирая дороги. В тот день я так и не вернулась домой, сняла номер в отеле, а на следующий день купила билеты на ближайший рейс. Мне было всё равно куда. Лишь бы подальше от всех, кого считала своей семьёй.

Я расплачивалась картой, поэтому отец прекрасно видел всё то, что я творила. В какой-то момент он прекратил обрывать мой телефон звонками и прислал одно единственное сообщение:

«Ты сделала свой выбор, Наташа. С этих пор у меня больше нет дочери».