Глава 30

Владислав.

Всю дорогу до дома мы ехали в полной тишине. Алёна отсутствующим взглядом смотрела в окно и молчала. Я же просто не знал, как начать с ней разговор. Хотя и понимал — сейчас не время для расспросов. Мне нужно чем-то занять её, отвлечь и освободить от угрюмых мыслей.

Я не представлял, сколько мне понадобится времени, чтобы свести Алёну с Наташей, но я сделаю это. Чего бы мне это не стоило. Я наконец-то понял, почему моя сестра не препятствовала общению Наташи с дочерью. И сейчас хотел того же — чтобы две родные половинки, так несправедливо разлучённые, воссоединились.

Припарковал машину на подземной парковке и повернулся к Алёне.

— Идём?

Она едва заметно кивнула и дрожащей рукой потянулась к ручке двери. Я посмотрел на время. В мои планы не входило такое раннее возвращение, наверняка в квартире сейчас полный кавардак. Но, с другой стороны, нам будет чем заняться.

— Владислав Валерьевич! — удивлённо встретила нас Алевтина. — Уже вернулись?

— Мы решили сами тут обустроиться, — коротко объяснил я.

Дважды повторять не пришлось. Квартиру быстро освободили, и мы с Алёной остались одни.

— Есть хочешь? — спросил осторожно. — Может пиццу закажем?

— Н-нет, — рассеянно ответила племянница и огляделась. — Мы будем жить здесь вдвоём? — спросила смущённо.

Я сразу сообразил, про кого подумала Алёна, и успокоил её:

— Вдвоём. Если не считать Алевтину, которая будет приходить три раза в неделю.

— А где моя комната? — уточнила она.

— Не знаю, — беспечно пожал плечами. — Выбирай.

Это работало. По крайней мере пока. Алёна начинала отвлекаться от обрушившихся на неё потрясений, осматривала комнаты, кухню-столовую, две ванные и просторную лоджию. Мы несколько часов разбирали вещи, наводили вокруг порядок и уют. Разговаривали о чём угодно и не касались темы её родной матери.

— Кажется, я замечала что-то… — вдруг произнесла племянница, отступая от стены, на которой мы развесили её коллекцию рисунков. — То как она улыбалась мне, смотрела, прикасалась… Во всём этом было что-то знакомое, но я не понимала что именно. Мне казалось, что я видела в ней маму Надю. — Алёна не сводила взгляда с изображения смешного кота, у которого хвост был толще туловища.

Я молчал, боясь разрушить этот момент. Алёне было нужно высказаться.

— Этот котёнок — наш питомец, — показала она на рисунок. — Я ведь даже не знаю, что с ним стало, после того, как эта женщина уехала. Может она его выбросила? — Меня коснулся взгляд, полный боли. — Как и меня…

— Алёна, — осторожно начал я. — Что бы тебе не сказала Мария… Всё не так.

— Она, правда, моя тётя? Родная?

— К сожалению, — подтвердил с неохотой. — Расскажешь, как вы встретились?

— Она ждала меня у входа. Сказала, что мы виделись с ней на выставке, и что ей очень понравились мои работы. А потом, она спросила, когда моя мама нашла меня? И очень удивилась, что я до сих пор не знала правды. Ведь ты тоже был в курсе, дядя Влад, да?

Я выдохнул, и, не сводя глаз с бледного лица, кивнул.

— Да. Знал.

Алёна вся сжалась.

— А я не поверила. Я думала… думала… — она метнула в меня взгляд, полный разочарования. — Ты ведь всегда меня защищал, и не подпустил бы ко мне эту женщину. Но фотография ведь настоящая! Я, Наталья Романовна и Китя.

— Алён, — как можно мягче позвал её и взял за руку. — Я понимаю, как тебе сейчас больно…

— Не понимаешь! — запротестовала она, вырвавшись. — Потому что мне не больно! Я просто ненавижу её! Для меня она умерла! — кричала сквозь слёзы. — Что со мной не так?! Почему все дети вокруг счастливы с мамами и папами, а я не могу?! Я всего лишь хотела быть как все! Любить своих родителей! Чтобы они меня любили, а не бросали. Ведь мама Надя меня тоже бросила! Она не должна была умирать и уходить на небеса! Почему всё так несправедливо? Пусть это плохо, пусть нельзя так говорить и думать, но… Почему эта женщина жива, а моя мама Надя умерла?!

Алёна стихла, испугавшись собственных слов, а затем разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Я молча прижал её к себе, стараясь поддержать и успокоить. Я понимал, что плотина показного спокойствия рано или поздно должна была рухнуть, но совершенно не был готов к этим страшным словам.

Господи, ведь ей всего десять!

Прошло много времени, прежде чем горькие слёзы иссякли. Алёна так устала, что буквально уснула на моих руках. Уложил её на кровать и накрыл пледом. Долго смотрел на измотанную хрупкую девочку, и, чёрт возьми, не знал, как всё объяснить. Как пробить ту броню недоверия, которой она обросла ещё в пять лет?

Ушёл из комнаты и набрал номер Наташи.

— Как Алёна? — первым делом прозвучал вопрос.

Я зажал пальцами переносицу и сел в кресло.

— Сейчас спит, — уклончиво ответил я.

— Она плакала? — сломленным голосом спросила Наташа.

— Плакала, — пришлось признаться. — Она пока не готова к разговору. Если бы мы заранее подготовили, всё объяснили сперва, было бы проще, но теперь нам нужно время.

— Влад, я очень тебя прошу, не оставляй её одну!

— Не оставлю, не переживай, — успокоил я. — Ты сама как?

Наступила долгая пауза. Затем в динамике послышался тяжёлый дрожащий вздох. Наташа сама на грани. Только меня рядом нет. И поддержать её некому.

— Я этого даже передать не могу.

— Не сдавайся, поняла? Всё наладится. Вот увидишь.

— Не сдамся, — в её тихом голосе прозвучало столько решимости.

— Вот этот тон мне нравится, — улыбнулся устало.

— Влад, пожалуйста, рассказывай мне о ней всё. Иначе я с ума сойду! — сокрушённо прошептала Наташа, быстро растеряв боевой настрой.

— Соберись, — проговорил почти строго. — Ты нужна Алёне… Мне нужна. Слышишь?

— Ты даже не представляешь, как я благодарна тебе за всё…

— Пока ещё не за что благодарить. Вот когда обнимешь свою дочь, тогда — сколько угодно, — попытался отшутиться. — А пока отдыхай, хорошо? Я позвоню тебе.

— Хорошо, — выдохнула она еле слышно и, помедлив, положила трубку.

Выходные мы провели с Алёной вдвоём. Она больше не срывалась, но и о матери не говорила. Старательно делала вид, что в её жизни ничего не изменилось. А я лишний раз не напоминал.

В понедельник я отвёз племянницу в гимназию и отправился на работу. Сегодня мне предстояло встретиться с адвокатом и подать заявление на развод.

* * *

— С бизнесом проблем не будет, — заверил меня адвокат, ознакомившись с документами. — Активы, что перешли вам по наследству от сестры не делятся, только ваши. Но из-за ограничения на принятие новых членов в состав учредителей ваша жена всё равно не сможет войти в бизнес в качестве партнёра. Максимум, на что она может рассчитывать — это получение денежной компенсации за свою долю в уставном капитале. Но и от этого можно уклониться, было бы желание. Поэтому я хочу чётко понимать вашу позицию.

Дородный мужчина лет сорока поправил очки на переносице и вопросительно посмотрел на меня. Честно говоря, когда этот громадный шкаф перешагнул порог моего кабинета, я сильно удивился. Подобному экземпляру впору работать телохранителем или возглавлять отряд омоновцев, а не заниматься сложными бракоразводными процессами. Впрочем, если он один из лучших, мне плевать как он выглядит.

— А я, в свою очередь, хочу понимать, на что вы способны. Чтобы мне было проще определиться с позицией, — прищурился я.

Адвокат улыбнулся как-то по особенному кровожадно, и я снова усомнился в выбранной им профессии.

— Ещё раз повторюсь — всё зависит от цели. Если мой клиент желает развестись с женой и не хочет, чтобы ей что-то досталось, по итогу он этого добивается.

Я прищурился. Не думаю, что для достижения подобной цели используются законные методы, но мне до остальных нет никакого дела.

— В первую очередь, меня интересует бизнес. Он не должен пострадать. Совместное имущество можем делить.

— Тогда всё гораздо проще, — пожал плечами мужчина. — Заключим договор и я приступлю к делу.

— Как долго будет длиться процесс развода?

— Наша задача оформить соглашение о разделе имущества до первого заседания, нет разногласий — нет проблем. Случаи в моей практике были разные, иногда супруги бывают очень несговорчивыми. Но подход у меня и к таким имеется, будьте уверены. Тут для вас главное — действовать строго по моему плану. Даже если мои методы вам покажутся чересчур жёсткими.

— Я вас понял и уже заранее со всем согласен. Моя жена как раз из тех, к кому нужен особый подход.

После продолжительной беседы с адвокатом и оформлением всех документов, я направился к Наташе. Вошёл без приглашения, думая о своём, и застыл у входа, увидев в её компании собственную жену. Пока ещё не бывшую.

Наташа сидела за столом, сложив перед лицом руки, а Жанна стояла напротив, упираясь ладонями в столешницу, словно приготовившись к нападению. Они стихли и одновременно обернулись. Лицо моей жены лишь на мгновение скривилось болезненной гримасой, а следом превратилось в непроницаемую маску.

— Что ты здесь делаешь, Жанна? — спросил с вызовом, закрыв за собой дверь.

— Даже не поздороваешься со своей женой? — холодно процедила она и скрестила руки на груди.

— Здравствуй. Мне повторить вопрос?

— Я пришла к тебе.

— Ты забыла, где находится мой кабинет? — ухмыльнулся недобро, и перевёл взгляд на Наташу.

Она выглядела бледной и усталой, но в то же время её тёмные глаза воинственно сверкали. О чём они тут спорили? Наталье сейчас только моей жены не хватало до кучи.

— Конечно не забыла, — фыркнула Жанна. — Подумать только! Чтобы увидеть мужа мне теперь нужно приходить к нему на работу…

— Это ложь, — внезапно заговорила Наташа и поднялась с места. — Жанна Николаевна явилась сюда исключительно ко мне.

Жанна закатила глаза и цокнула языком.

— Боже! Я зашла сюда случайно! А твоя любовница теперь выдумает что угодно, лишь бы выставить меня в плохом свете…

— Выбирайте выражения, Жанна Николаевна, — с вызовом перебила Наташа. — Для вас я — Наталья Романовна. И впредь свои угрозы оставляйте при себе, на меня они не производят никакого впечатления.

Я подошёл ближе к столу, наблюдая, как лицо Жанны покрывается пятнами от злобы. Кажется ещё секунда и она бросится на Наталью с кулаками.

— О каких угрозах речь?

В кабинете воцарилась тишина. Моя жена не спешила отвечать, видимо обдумывала как поизящнее выкрутиться. В этом у неё неоспоримый талант!

— Видимо, Жанна Николаевна, вам рассказывать не собирается, — холодно заключила Наталья.

— Ничего подобного не было, — раздражённо рявкнула Жанна.

— Видимо уже запамятовала! — Наташа невозмутимо кивнула, достала из ящика стола свой телефон и что-то нажала на дисплее. — Но я себе сохранила «напоминалочку». Вдруг забуду, что мне от вас, Владислав Валерьевич, следует держаться подальше, а тут послушала, вспомнила, и уволилась по собственному желанию…

— Ах ты…

— Выражения, Жанна Николаевна! — снова перебила она. — Вы пока ещё находитесь в моём кабинете, заявление на увольнение я ещё не писала, и, чтобы вы знали, не собираюсь!

— Господи, Влад! Да как она себя ведёт?! — Жанна капризно топнула ножкой, поворачиваясь ко мне.

Вела себя так, будто и не сомневалась — мой уход из дома это временное явление, что я обязательно вернусь и мы заживём как прежде.

Проигнорировал жену и обратился к Наталье:

— Она потребовала от тебя увольнение?

— Нет!

— Именно так.

Их голоса прозвучали одновременно.

— А если не уволюсь, — продолжила Наташа гневно, — Или, не дай бог, ты всё-таки решишься на развод, Жанне Николаевне придётся предпринять меры. Например, рассказать всем правду о моём прошлом, или Алёну на тот свет отправить! Она же вам, оказывается, жить мешала, — зло прищурилась. — Поэтому мне поручено уволиться и убраться куда подальше. В идеале — вместе с дочкой. И чем быстрее, тем лучше!

— Что?! — Я устремил на Жанну убийственный взгляд. — Ты совсем из ума выжила?!

— Это ложь! — простонала она, хватаясь за голову.

— Запись разговора у меня записана, — напомнила Наталья и гневно добавила: — Хочешь рассказать обо мне в прессу? Пожалуйста! Мне плевать! А если с головы моей дочери хоть один волосок упадёт, эта запись тут же окажется у правоохранительных органов.

Смотрел на женщину, с которой прожил столько лет, и не узнавал. Когда Жанна стала такой? Что её так изменило? Деньги? Положение в обществе? Красивая лёгкая жизнь, с которой не хотелось расставаться? Я предполагал, что в период развода нам с Жанной не избежать скандалов, но и подумать не мог, что она опустится до подобных угроз.

— Убирайся, — прохрипел я, чувствуя что могу потерять над собой контроль.

— Влад, всё это было не серьёзно… — тоненьким голоском залепетала она, подрываясь ко мне.

— Я сказал — пошла вон! — прогремел я, указывая на дверь.

Жанна вздрогнула, зажимая рот ладонью, в её глазах появились слёзы. Жалобно всхлипнув, она бросила на Наташу последний ненавистный взгляд и выскочила из кабинета.

Я упёр руки в бока и выдохнул. Гнев рвал меня изнутри на части, я едва контролировал себя, чтобы не вырваться из кабинета следом за женой и не устроить ей хорошую порку.

— Больше она здесь не появится, — прохрипел я, не в силах посмотреть Наталье в глаза. Мне было стыдно перед ней за жену. — Я позабочусь об этом и сообщу охране.

Ответа не последовало, но я чувствовал на себе её взгляд. Она оказалась рядом беззвучно, коснулась тёплой ладонью моей щеки и заставила посмотреть в топленый шоколад её глаз.

— Ты ведь даже на секунду не засомневался, — проговорила она непривычно ласковым после холодного тона голосом.

— В чём?

Её близость и нежный аромат сбивали с мысли.

— В том, что именно я говорю тебе правду.

Уголки её губ чуть приподнялись, и я завис, пялясь на них как болван. Ладно ещё слюну не пустил. Надо успокоиться. Не до моих животных инстинктов сейчас Наташе.

— Сможешь прислать мне эту запись? — спросил, сглатывая. — Послушаю, какие финты умеет вытворять моя жёнушка.

— Хорошо, — прошептала Наташа, а затем приподнялась на цыпочки и сама коснулась моих губ своими. Легко, почти невесомо.

И всё? Нет уж! Я требую продолжения!

Сжал её в объятиях и поцеловал так, что нам дышать стало трудно, и мне пришлось самому себе напоминать, что мы на работе.

Вернувшись к себе, я прослушал запись, что сделала Наталья. Жанна действительно угрожала ей Алёной. Нет, в том, что моя жена умеет включать режим стервы, я знал прекрасно, но, чёрт возьми, она же мать! Как можно угрожать другой матери её же ребёнком?! Угрюмо смотрел в окно и понимал, что Жанна давно перешла все границы, хоть я и упорно закрывал на это глаза. И сейчас, во мне не осталось ничего кроме презрения к ней.

Достал из кармана телефон и набрал номер адвоката.

— Слушаю, Владислав Валерьевич, — раздался бодрый басистый голос.

— Я передумал, — озвучил своё решение. — После развода у моей жены должно остаться только воспоминание о роскошной жизни.