Глава 12

Лин

Мне снится Андрей. Почему-то я уверена, что это сон. Не знаю, почему. Наверное потому, что в реальности подобное между нами вряд ли могло бы происходить.

Он заходит ко мне в комнату без стука, закрывает дверь и медленно направляется к постели. Я молча смотрю на него, жадно впитываю взглядом каждое его движение.

На нем только домашние спортивные трико и больше ничего. Его тело великолепно — как у греческого бога, как бы банально это ни звучало. К такому телу хочется прикасаться, его хочется обнимать, ласкать и целовать. Но подобное может хотеться лишь здоровым людям, не таким, как я.

Я не могу. Не могу ведь?

Пока я мысленно пытаюсь ответить на свой же вопрос, Андрей уже подходит вплотную к постели и неторопливо опускается на матрас рядом со мной.

Миг и его тело накрывает меня сверху, придавливает своей тяжестью к кровати, вышибив весь воздух из лёгких. Я чувствую каждую его мышцу, чувствую, какой он большой и напряжённый там, внизу. Хочу потереться об него, но мне это кажется просто ненормальным, поэтому я просто неподвижно лежу и смотрю на мужчину во все глаза, не дыша и не моргая.

— Боишься меня, Лин? — Андрей задаёт тот же вопрос, который уже задавал в машине.

Только тогда это была реальность, а сейчас просто сон.

"Мне нечего бояться. Это всего лишь сон. Только сон" — мысленно убеждаю себя, но Андрей будто слышит, о чем я думаю.

— Конечно, тебе нечего бояться. Ты ведь на самом деле вовсе не страх ко мне испытываешь, да, Лин? Что ты чувствуешь? Скажи мне? — он говорит тихо, но в моей голове его голос звучит так, словно проходит через усилители.

Низкая хрипотца отзывается дрожью во всем теле. Я ничего не могу поделать со своей бессознательной реакцией на него.

Мужчина поднимает руку и касается грубыми пальцами моей щеки.

— Скажи, что чувствуешь, ну? Чего хочешь, глядя на меня?

Я продолжаю молчать, лихорадочно хватая воздух губами. Мне так мало кислорода. Нужно больше. Ещё больше. Я не могу наполнить лёгкие до нужного предела.

Не получив ответа, мужчина резко дёргает меня за бедра, разведя ноги в стороны, затем сильнее вжимается в моё тело, отчего я чувствую давление его твёрдого члена между ног.

Мне становится жарко, а ещё... я наконец ощущаю страх, липким потом покрывающий мою спину.

— Хочешь меня, Лин?

— Нет... Отпустите...

— Не ври... Хочешь меня? — его голос перестаёт быть приятно хриплым.

Он становится жестоким. Голубые глаза резко меняют цвет на чёрный, а по лицу ползёт уродливый шрам. Рука мужчины больше не ласкает, она ложится мне на шею и сдавливает.

— Скажи, что хочешь меня... Скажи... А если нет, то борись, что ты застыла?!

— Я не хочу! Не хочу! — кричу истошно, сжав пальцами одеяло.

Воздуха все меньше. Пальцы больно сдавливают горло. Я кричу и кричу, пока сил совсем не остаётся. Мне кажется, я перестаю дышать. Только слезы градом текут по щекам, указывая на то, что я по-прежнему жива.

— Я не хочу... Не хочу тебя... Не хочу... — зажмуриваю глаза, чтобы не видеть уродливый шрам — это все, что я теперь могу различить в облике мужчины. Шрам и больше ничего.

Больше ничего...

****

— Лин, — окликает он меня, но я не желаю слушать.

— Убирайся! Исчезни! Ты просто сон! И я не хочу тебя!

— Лин! — снова настойчиво зовёт голос. — Лин, открой глаза!

Затем меня начинают трясти.

Мне требуется несколько минут, чтобы сообразить — кошмар закончился. Я снова в реальности.

— Лин! Ты меня слышишь? Открой глаза и посмотри на меня!

Медленно распахиваю веки и тут же упираюсь взглядом в обнаженную грудь Андрея. Скольжу выше, пока не нахожу глаза мужчины, тревожно исследующие моё лицо.

— Проснулась? Кто я, какой сегодня день, и где ты находишься, помнишь? — серьёзно спрашивает он.

Я хаотично оглядываюсь, все ещё неуверенная в том, что сон окончательно отделился от реальности, и что сейчас из темноты вновь не появится мой личный монстр со шрамом.

Проходит секунда... Две... Три... Затем минута, но ничего не происходит. И я наконец облегчённо выдыхаю и прижимаюсь мокрой щекой к голому плечу Андрея, который, оказывается, держит меня на руках и покачивает из стороны в сторону, словно ребёнка.

— Кажется, да... Все помню... — хрипло выдыхаю, а затем делаю жадный прерывистый вдох.

Андрей как всегда вкусно пахнет.

— Это был кошмар, Лин. Просто сон. Все хорошо.

Да. Это был кошмар. Очередной ночной ужастик, что я никогда не в силах вовремя поставить на паузу. Только сегодня он был какой-то странный. Сегодня в нем я не видела тот страшный день из прошлого, а почему-то видела Андрея. И начался сон вовсе не с кошмара, а с... эротики...

Может ли это быть следствием добровольного отказа от успокоительных? Вполне возможно.

Мне становится стыдно из-за того, что я видела во сне Андрея. Он был возбужден и я сама тоже сначала чувствовала возбуждение, пока все резко не изменилось. Усугубляет стыд тот факт, что я сижу у Андрея на коленях, его руки обхватили мои бедра и спину, а голое тело прижимается к моему очень тесно. Так же, как во сне.

Понятно, что Андрей не может знать, что именно мне снилось, но легче от этого понимания как-то не становится. Поэтому я невольно начинаю ерзать, пытаясь слезть с мужчины и отползти от него подальше.

Он не препятствует. Спокойно разжимает руки и позволяет мне отсесть.

— Ты как? — его серьёзный, все ещё тревожный взгляд вонзается в мои глаза, гипнотизируя и подчиняя.

Некомфортно. Странно. Страшно.

— Нормально... Вроде. Я часто вижу кошмары. Простите за то, что... разбудила, Андрей. Вы... можете идти обратно спать.

Глупо, наверное, но я инстинктивно натягиваю на себя одеяло и укрываюсь им чуть ли ни по шею, хотя на мне надеты пижамные штаны и футболка. Из нас двоих только Андрею следовало бы укрыться.

— Может, хочешь что-нибудь? Воду? Чай? Что ты обычно делаешь в таких случаях? Просто скажи. Я помогу тебе.

Резко качаю головой и опускаю взгляд на свои пальцы, нервно сжимающие одеяло.

— Ничего... Ничего не надо. Честно. Я сама справлюсь.

Андрей ничего не говорит в ответ, но и не уходит. Продолжает сидеть на кровати и смотреть на меня. Я точно знаю, что он смотрит — его взгляд слишком осязаемый, чтобы не почувствовать.

— Тебе нечего стыдиться, Лин. Твои кошмары — это норма после пережитого. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Я... рад, что ты осталась.

*****

— Так каждую ночь происходит? — спрашивает Андрей, протянув мне стакан с чаем. Я благодарно киваю, отпив сладкую жидкость, и откидываю голову на спинку мягкого кресла.

Мужчина опускается в кресло рядом. В его руках бокал виски со льдом и сигарета. Андрей, слава богу, накинул рубашку и даже застегнул все пуговицы — смотреть на его голое тело слишком большое испытание для моей шаткой психики. Вон уже... снится всякое...

Он все-таки настоял на том, чтобы выпить какой-нибудь расслабляющий напиток и посидеть на открытойтерассе. Признаться, ночной прохладный воздух, запах только что прошедшего тропического дождя, и тёплый, не обжигающе горячий чай, действуют успокаивающе.

Я даже о приёме седативных, все ещё лежащих в ящике, перестаю думать. И кошмар почти забывается и перестаёт тревожить.

С террасы открывается прекрасный вид на сад. А ещё отсюда мне видно, как на подъездной дорожке возле здания туда-сюда снуют отцовские охранники и над чем-то смеются.

Это тоже действует лучше успокоительного. Я ощущаю себя словно в коконе безопасности — уютно и тепло. Наконец-то я не одна наедине со своим "ночным монстром со шрамом".

— Да. Каждую. Только в прошлую не было, когда я... ну, напилась, — невольно краснею, вновь отпив чая, и таким образом спрятав красное лицо от внимательного взора мужчины.

— Тебе снится тот... день? — Андрей спрашивает осторожно, будто боится или просто не хочет переходить границу, которую я сама переходить не готова.

Его вопрос вполне логичный, но, учитывая то, что ИМЕННО снилось мне сегодня, наверное нет ничего удивительного в той волне неловкости и смущения, которая накрывает меня с головой.

Хорошо, что Андрей не знает, что был главным персонажем моего сегодняшнего сна.

— Если не хочешь, можешь не отвечать.

— Нет... Я хочу ответить... Я почти ни с кем не говорила об этом раньше. Только не понимаю, зачем вам об этом слушать...

О том, как Андрей напугал меня вечером своим порывистым прикосновением, я прекрасно помню, и том, что похожа на кого-то, кто был ему очень дорог, тоже, но сейчас эти воспоминания вытесняются более свежими — в голове так и застрял его образ из сна, где он почти обнажённый вжимает меня в постель и требует признаться, что я вовсе не боюсь его, а...

Стоп, Лин! Хватит об этом думать! Это слишком странно!

Хотя Мэй со мной бы не согласилась. Она как раз наоборот сказала бы, что хотеть красивого мужчину и видеть эротические сны с его участием — это нормально. А вот то, что сон в итоге превратился в кошмар — плохо.

— Просто хочу лучше тебя узнать и понять.

— И часто вы стремитесь лучше понять свою "работу"?

Снова я это делаю — напоминаю мужчине о том, что я для него всего лишь обязательство, и ему нет никакого смысла узнавать меня, понимать и даже нянчиться со мной после ночных истерик, вызванных кошмарами.

Такое чувство, будто я намеренно задаю подобные вопросы, чтобы получить ответ вроде "ты для меня больше чем работа", но это же глупо, ведь мы толком не знакомы. Чтобы стать чем-то большим для человека, одного дня точно не достаточно.

Да и не собираюсь я быть чем-то большим для Андрея.

Ерунда какая!

— Обычно не пытаюсь. Но тебя мне хочется понять.

— Почему? Потому что я напоминаю вам того человека, которого вы любите? Из-за этого?

Что это я делаю? Снова пытаюсь перейти за ворота зоны с табличкой "Не входи! Убьёт!"? Наверное, именно так. В любом случае, говорить об Андрее сейчас мне кажется более безопасным, чем думать о своём сне с его участием.

— Переводишь тему на меня, Лин? — беззлобно усмехается мужчина, пригубив виски. — Может, все-таки о твоих кошмарах поговорим?

— Сначала ответьте на вопрос — зачем вам это?

Андрей затягивается, медленно выпускает струю дыма, приковав тем самым мой взгляд к своим губам, после чего тушит сигарету в пепельнице и устремляет льдистый взор на меня.

— Скажу так, Лин... За время работы я часто сталкивался с насилием и людьми, которые ему были подвержены. Мне приходилось общаться с этими людьми, а так же с психологами и психотерапевтами, так как иногда общение с жертвами насилия без врачей было невозможным. Поэтому я немного знаю об этой теме и всём, что с ней связано. Возможно, я смогу помочь тебе. Устраивает ответ?

Конечно, не то, что мне хотелось услышать, но мы уже выяснили, что подобное Андрей бы точно сейчас сказать не мог. Поэтому я коротко киваю.

— Хорошо. Тогда продолжим. Тебе снится тот день?

— Чаще всего да. Иногда я вижу его чётко, как воспоминание. А иногда только отрывки или сцены похожие на случившееся со мной. В любом случае, это пугает и заставляет меня кричать и плакать. Из-за этих снов я плохо сплю. На седативные подсела именно по этой причине. По-другому даже заснуть не получалось раньше.

— Врач не отменил тебе успокоительные? — хмурится Андрей. — Насколько мне известно, дозировку постепенно снижают, пока в итоге не остаётся только терапия.

— Вообще-то он отменил. Но я сама продолжила пить. И на терапию перестала ходить, потому что разозлилась на врача, — мне стыдно признаваться в слабовольности, поэтому я опять краснею.

В голове эхом отдаются слова Андрея, которые он сказал мне вечером — убегать вечно не получится.

Мне кажется, он и сейчас меня осуждает за моё бегство, и неважно в какой форме оно происходит — нежелание отказываться от успокоительных или просто трусливое скакание по всему земному шару в надежде спрятаться от преследования.

— Долго пьёшь, Лин. Это плохо. Они вызывают привыкание и зависимость.

— Знаю... Но я не могла иначе... А сегодня перед сном не стала их пить. Меня почему-то так задели ваши слова про то, что я убегаю... Вот я и решила не принимать лекарство. Как следствие — очередной кошмар. Считаете меня глупой или слабохарактерной?

Андрея будто удивляет тот факт, что я связала сегодняшний отказ от успокоительных с его словами. Он смотрит удивлённо и слегка виновато.

— Лин, я вовсе не пытался тебя задеть. Просто хотел подтолкнуть к верному решению. Ты должна понимать, что за свободу придётся бороться. И то, что ты все же решила отказаться от лекарства, это по сути хорошо, но это нельзя было делать резко. И лучше всё-таки снижать дозировку под контролем врача. Я не считаю тебя глупой и слабохарактерной, если тебе важно моё мнение, но все же не стоило делать настолько резкий шаг, к которому твоё тело оказалось просто не готово.

— Да уж... Теперь я это понимаю. Не понимаю только, что делать дальше? Как-то не хочется снова засыпать на успокоительных. Но боюсь, если не выпью таблетку, вообще не усну.

Отпив немного чая, я устремляю взгляд вдаль, где зелёные заросли джунглей скрывают в себе жизнь ночных обитателей. Мы так похожи. Они не спят по ночам потому, что охотятся. Я тоже не сплю — потому что мне бывает плохо и страшно по ночам. Когда жила в отеле родителей Мэй, часто выходила на балкон послушать звуки ночных джунглей. Это дарило мне ощущение, что я не одинока в своей бессоннице.

— Вот что, — неожиданно предлагает Андрей. — Давай так, завтра ты все же отправишься к врачу и обсудишь с ним правильную схему отказа от успокоительных. А сейчас предлагаю тебе прокатиться по острову. Думаю, в машине ты сможешь нормально поспать, и лекарство пить не придётся.

— Вы... это серьёзно?

— Ну, разумеется, не шучу, Лин.

— А вы будете за рулём? Вы же выпили.

— Всего пару глотков, Аделин, — усмехается мужчина. — Не беспокойся об этом.

— И вы готовы половину ночи катать меня по Маэ просто для того, чтобы я поспала?

— Имеено так. Сам я все равно не усну уже больше. Давай, одевайся, и поедем.

Может быть, я параноик, и все же мне это кажется странным. Либо Андрей настолько святой, либо... что-то большее всё-таки уже появилось...