Глава 11. Тетушка Ди
Второе утро подряд я просыпаюсь в кровати рядом с Веталиной. Рыжик свернулась клубком вокруг моей руки, прижимая ее к своему животу.
Маленькая, такая трогательная, с беспокойной складочкой между бровей и приоткрытыми губами, она вызывала желание спрятать ее и защищать от всего плохого.
Вчера, измученная, расстроенная, она сидела у меня на руках, пока не подействовал укол. Только тогда девчонка смогла расслабиться, да так удачно, что уснула, удобно пристроив голову на моем плече. Я еще долго сидел на диване, баюкая Вету в своих руках, и слушал тишину.
Хотя, с Гошей в доме понятие тишины было весьма условным, он важно цокал когтями, увлеченно шуршал на кухне, иногда хлопал крыльями, но что самое интересное — птиц молчал. Стоило ему увидеть, что подруга спит, как он превратился в обычную, неговорящую куропатку.
А мне было в кайф. Вот так сидеть и слушать шорохи в квартире, прижимая к себе девчонку. Зарываться носом в ее волосы и вдыхать тонкий аромат, смесь запахов осени и цветущей черемухи. Чуть горьковатый, необычный, но такой приятный.
Я вспоминал всех своих бывших девушек: относительно постоянных и тех, встречи с кем были исключительно для тела, и приходил к выводу, что еще ни разу у меня не было такого состояния. Когда боишься лишний раз двигаться, только бы не разбудить девушку, доверчивым котенком уснувшую рядом.
Я влюблялся, конечно, влюблялся, в первый раз еще в детском саду. И отношения всегда были разными: и тихими, уютными, несущими в себе только спокойствие и уверенность, что нервы клубками мотать не будут, как бы ты ни задержался на работе, или не накосорезил в студенческие годы. Были и такие, когда каждый день можно было считать за три, и требовать молоко за вредность. Американские горки? Нет, это детский сад. То ли дело побить посуду, получить по лицу за надуманную обиду, орать, выясняя отношения, так, чтобы слышали все в радиусе пары километров, а потом мириться с такой самоотдачей, что утром спина неприятно ныла от количества царапин на ней. Но всех моих бывших девушек отличала общая черта характера. Они были самостоятельными. Гордые, взбалмошные, спокойные, вредные, сдержанные — и все крайне самостоятельные. Видимо, мне так было удобно, меньше переживаний, меньше потраченных нервов на всякие пустяки.
А вот сейчас рядом со мной девчонка, больше похожая на младшую сестру. Она тянется к доброму к ней отношению как цветок к солнцу, боится допустить ошибку, извиняется до того, как в чем-либо провинится, и в тоже время она умеет постоять за себя, может быть резкой, требовательной, смешно хмурит брови в попытке выглядеть грозно и так мило скрещивает руки под грудью, притопывая ногой, выдавая свое раздражение. Она наивная, добрая, нежная, и… И она причмокивает губами во сне.
Поплыл ты, Диман, пора самому себе признаться, это уже не мимолетный легкий интерес к необычной девушке. Вляпался ты по самые бубенцы, и недели не прошло.
Иначе как объяснить свое поведение?
Вчера, когда отнес Вету в кровать, а она, вцепившись в мою руку, пробормотала:
— Не уходи, Дим.
Какого лешего сердце так радостно подпрыгнуло? Зачем я лег рядом и, прижав ее к себе, пообещал:
— Спи, никуда я не уйду.
Жалко было? Хотелось поспать на удобном матрасе?
Да фигня все это, просто возможность побыть рядом с ней еще немного перевешивала все доводы разума. И к чему меня это привело? В пятницу утром я лежу на кровати и любуюсь расслабленными чертами лица девушки, которая мне не подходит, как ни крути, не подходит, но к которой тянет так, что в руках себя держать невозможно.
А на спинке кровати сидит Гоша и любуется нами. Вертит головой, сверкает глазами — явно примеряется, с какой стороны от меня оторвать кусок мяса. Любуется, ага.
— Только попробуй каркнуть! — шикнул на него. — Выйди из комнаты, сейчас приду накормлю, чудовище пернатое.
Гоша, как ни странно, послушался, молча спрыгнул на пол и пошел на выход из комнаты. И только я расслабился, как из коридора послышался противный голос:
— Гоше пора кушать!
С-скотина!
Погладил Вету по щеке, осторожно освободил свою руку, радуясь, что малышка не проснулась от вопля голодного засранца, и, поднявшись с кровати, пошел проводить воспитательные беседы с птицем. Ну и кормить, да.
Тот ждал меня в коридоре, с самодовольным видом чистя перья.
— Пошли, зараза ты такая, — заговорил с попугаем, как только закрыл дверь в спальню, — кормить тебя будем.
— Гоша кушать!
— Ага, еды дам и в душ пойду, а ты…
— Жри молча!
Отвечать на эту провокацию не стал, пернатый гад, дай ему волю, будет орать свои умные мысли не останавливаясь, и фиг ты его переспоришь, а если начнешь, то тебя же потом твоими же фразами и заткнут. Вот это "Жри молча" — один раз ведь сказал! На второй день, когда он меня уронил с дивана в очередной раз. И ведь запомнил, скотина вредная.
— Да, Гош, давай вести себя тихо, — нарезая яблоко, заговорил с попугаем, — пусть подруга поспит еще.
— Подруга моя!
Оторвавшись от поедания орехов, выдал этот собственник. Задумчиво посмотрел на конкурента в перьях, вспомнил, что он в жизни Веты явление временное, и позволил себе ехидно улыбнуться.
— Ну, я бы не был в этом столь категоричен, Гошан, ты-то уедешь домой, а я останусь с Веталинкой…
— Подрруга моя!
Бесит! Конкурент недоделанный.
— А будет моя!
— Моя подррруга!
— Ты попугай!
— Гоша орррел!
— Куропатка ты неощипанная!
Гоша сидел, нахохлившись, на подоконнике, и явно собирался броситься в атаку. Я стоял рядом со столом, уперевшись в столешницу и наклонившись вперед, чтобы быть чуть ближе к наглой морде, в одной руке у меня все еще был нож, во второй зажат кусочек яблока, и я на полном серьезе ругался с попугаем, потому что, кажется, ревновал… Докатился!
Гошан готов был к бою, я не отставал от него, но нас прервал звонок в дверь.
Серьезно? В семь утра?
Мы одновременно с птицем посмотрели в сторону кухонной двери, так же дружно перевели взгляд друг на друга, и я не нашел ничего лучше, чем спросить у этого вояки:
— Кто это?
Гоша тяжело вздохнул, сдулся — на самом деле просто опустил все свои перья и стал сразу в два раза худее — и печально так поковырял лапкой в чашке с орехами.
— Ведьма!
Выдал этот умник и, тяжело спрыгнув с подоконника, побежал в спальню к Вете.
Ясно, встречать родственницу моей соседки придется самому, а я еще даже не умылся, только по дороге на кухню стянул с себя вчерашнюю футболку, потому как она была жутко мятой, и сейчас сверкал голым торсом и из одежды на мне были только мягкие спортивки. Ну хорошо, что хоть не розовое полотенце с ромашками на заду.
Мысль сходить натянуть на себя свежую майку пришлось выкинуть из головы, потому как утренний гость, ну или гостья, если верить Гоше, попросту зажала кнопку звонка и теперь в квартире не переставая звучало настырное — дзззззззззззззззз.
Пока шел к двери, решил, что вежливым я, видимо, сегодня быть не смогу, а звонок к чертям собачьим нужно менять!
Распахнув дверь, хотел высказать все, что думаю о таком методе использования дверного звонка, но увидев перед собой гостю, чуть не захлопнул её. Молча.
Прав Гошан, ох прав, не тетка это, ведьма самая настоящая!
На пороге стояла худая, как жердь, женщина в возрасте от сорока до восьмидесяти лет, то есть вообще неопределенного возраста, с прямой спиной, в длинном черном платье с узкими рукавами, хорошо видными из-под короткого чёрного же пальто с широкими рукавищами до локтей. Гладкая прическа создавала эффект лысой головы, губы сжаты в тонкую линию, глаза, густо подведенные карандашом, как два сканера осматривали меня с лохматой макушки до босых ног, хищный, тонкий и длинный нос презрительно сморщен, а на руках у этой… кхм… женщины сидело лысое чудовище, отдалённо напоминающее кошку, которую гладили тонкие, с сеточкой мелких морщин пальцы, заканчивающиеся длинными ногтями с ярко-алым лаком. А вот рядом с этой потрясающей, в прямом смысле слова, фигурой стоял монструозный чемодан, своим размером больше напоминающий сундук на колесиках. Черный, да.
— Лулу, кажется, у нашей девочки большие неприятности…
Голос незнакомки оказался низким, густым, с легкой хрипотцой, будто она курила не один десяток лет, но, тем не менее, вполне приятным. А вот то, что она называла Лулу, ответило премерзким затяжным "Мааау".
Гостья, игнорируя мое прифигевшее состояние, уверенно зашла в квартиру, небрежно бросив мне через плечо:
— Чемодан занести, привести себя в человеческий вид и наконец-то пригласить мою племянницу, я очень не люблю ждать.
Не дожидаясь ответа, дамочка уверенной походкой, не разуваясь, направилась в гостиную, о чем-то тихо переговариваясь с Лулу.
Проводив взглядом гостью, посмотрел на пол, где были видны следы от обуви, и стиснул кулаки.
Кажется, мне понадобится помощь охотницы за нечестью, то есть Аленки-сестренки любимой, ну и надо сгонять в церковь за святой водой. Жопой чую, денек будет адовым. И один я могу не сдержаться. Нагрублю, как пить дать нагрублю.
***
Тяжело вздохнув, мысленно отвесил себе пинка и втащил ящик с колесами под кодовым названием "чемодан" в квартиру. Захлопнул дверь и, сделав пару глубоких вдохов в тщетной попытке взять себя в руки, пошел вслед за гостьей. Черт, даже имени ее не знаю!
Зайдя в гостиную, чуть не захлебнулся возмущением. Дамочка сидела на моем диване, скинув на пол плед, которым я укрывался ночами, и с интересом наблюдала, как ее крыса, похожая на кошку, валяется на нем. Нет, ну нормально? Шагнул в комнату, наступив на влажный след от обуви, почувствовал босой ступней мелкий песок и все, слетел с резьбы. Прости, мама, твое воспитание тут не поможет!
— Мою комнату покиньте, в коридоре разуйтесь — в этом доме в уличной обуви не ходят! — начал я атаку, четко выговаривая каждое слово. — В туалете возьмёте швабру и тряпку, пол за собой вытрете, чтобы через десять минут ваших следов я не видел! А вот потом можете пройти на кухню и сделать себе чай, ну или кофе. Это уж по желанию. Чай нужно заварить, кофе необходимо сварить, прислуги в доме нет, так что все сами. А я пока приведу себя в порядок и разбужу Вету. Кстати, мы по утрам предпочитаем кофе, имейте в виду, чай делаете только для себя, кофе можете сообразить на всех.
Не обращая внимания на молчаливое выражение гнева на лице этой крайне неприятной тетки, я подошел к шкафу и достал с полки джинсы и худи. Но свое негодование гостья решила высказать только когда я демонстративно взялся за резинку на штанах.
— Да как вы смеете? — прошипела она мне в спину. — Вы знаете, кто я?
— Понятия не имею, — ответил не поворачиваясь, — но исходя из вашего приветствия, тетушка моей квартирантки.
— Это квартира Веталины! И я не потерплю здесь такого отношения ко мне!
Наплевав на остатки здравого смысла, стянул с себя штаны, продемонстрировав гостье отличный вид на черные боксеры, обтягивающие мой зад. Возмущенный вздох отозвался во мне теплой волной удовольствия, а торопливые шаги в сторону коридора избавили от необходимости продолжать нелепый разговор.
— Про тряпку и швабру не забудьте!
Посмеиваясь, в уме засчитал себе победу в этом раунде. «Это квартира моей племянницы", — мысленно передразнил взбалмошную женщину, нужно не забыть в следующий раз у нее потребовать документальное подтверждение таким громким заявлениям, не всякий раз же ее трусами пугать?! Спокойно одевшись, подошел к пледу, на котором, зарывшись в теплые складки, уснула лысая Лулу.
— Да ты мерзнешь… — хозяйка у кошки была дамой странной. Завела себе лысое создание и потащила ее на улицу без одежды. Изверг!
Поднял плед вместе с кожаным ушастым клубком и пристроил на диване, заботливо укрыв животинку.
Потом спокойно отправился в спальню к Веталинке, чтобы застать ту суетливо бегающей по комнате с выпученными глазами, расческой в одной руке и платьем в другой. Поймав на лету рыжий ураган, забрал у нее платье — повесил его на спинку кровати, потом отнял расчёску и, развернув к себе спиной, начал усмирять рыжее гнездо.
— Куда торопишься с утра пораньше? — тихо, чтобы нас не слышала гарпия, поинтересовался у притихшей девчонки.
— Так Ди приехала же. Она ждать не любит.
— Ничего, она там занята, так что время спокойно собраться у тебя есть. Как себя чувствуешь?
Гоша сидел на подоконнике и прикидывался одной из мягких игрушек, за окном мутно светило еще не до конца взошедшее солнышко, в комнате было невероятно уютно, а Вета отмалчивалась на мой вопрос.
— Веталинка-корзинка, ты чего молчишь?
— Меня Гоша разбудил десять минут назад.
— Иии?
— И я выпила таблетку.
Угу, то есть живот болит, но варяг был слишком гордым, чтобы попросить о помощи. Хорошо, замнем для ясности, но запомним.
— Вет, как твою тетку зовут?
— Ди, — обернувшись, Вета удивленно посмотрела на меня. Ну да, это имя она часто произносила за последние дни.
— Да нет, полное ее имя мне скажи, это для тебя она Ди, а мне как-то не с руки взрослую женщину собачей кличкой называть.
— Клавдия Петровна. Но, Дим, она крайне плохо реагирует на свое имя. Тетя у меня … ммм… с причудами.
— А это я уже понял, — закончил расчесывать волосы, протянул Вете щетку. — Давай одевайся и выходи, будем завтракать. И не переживай, не дам я тебя в обиду этой драконихе.
Весело щелкнув малышку по носу, отправился на выход, но остановился в дверях и посмотрел на Гошу.
— Пойдешь со мной?
— Перремирие!
— Да, Гош, перемирие, идем! — дождался, пока птиц, спрыгнув с окна, важно дойдет до моих ног и, наклонившись, протянул ему руку. — Вдвоем точно справимся и не дадим подругу в обиду.
— Подруга моя!
— Угу, твоя, собственник краснохвостый. Идем уже, будем воспитывать дамочку.
— Дим, — возмущенный голосок зазвенел в комнате, — что значит, воспитывать?
— Ты собирайся, Вет, собирайся, мы тебя на кухне ждем!
Так и не ответив на вопрос, мы с Гошей вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.
— Прав ты был, птица-говорун, это не тетка, ведьма натуральная! — прошептал попугаю по дороге на кухню, мимоходом отметив, что следы от обуви испарились. Вот и чудненько!
— Гоша умница! Гоша умница!
Сам себя нахваливал мой товарищ, когда мы заходили в комнату с холодильником. Но там ему были не рады.
— Тварь пернатая, ты все еще здесь?!
Тетка сидела на стуле спиной к двери, с идеально ровной осанкой, и смотрела в окно. Перед ней стоял заварочный чайник, а на плите парил большой и пузатый. Рядом с ним стояла турка, кажется, с готовым кофе.
Ну что я могу сказать — определённой долей разумности эта странная женщина все же не обделена.
— Клавдия Петровна, зря вы так, Гоша живет тут, и мы его любим, не надо оскорблять умничку.
Наступив себе на горло, полил сладкую патоку на голову болтливого гада. Гошан тоже офигел от такого поворота, но быстро пришел в себя и, чуть растопырив крылья, повернул ко мне свою умненькую головку с огромным клювом.
"Ну вот, сейчас я за доброту свою им и получу по башке дурной!" — мелькнула паническая мысль, фантомно заболела нога, когда-то уже пострадавшая от грозного оружия попугая, и я почти успел зажмуриться, как Гоша выдал:
— Димка дррруг!
В то время, пока я молча офигевал от такого поворота, прохвост потерся головой об мой подбородок и как-то очень ласково прищемил мочку уха. Вот это ни фига себе!
Слегка в шоке, я молча дошел до стола и сел в самый угол, напротив тети Клавы, оставляя место рядом с собой.
Тяжелая тишина повисла в комнате. Женщина — черт, забыл узнать ее возраст — сверлила меня взглядом, я делал вид, что меня это ни капли не волнует, Гоша продолжал проявлять свою большую любовь к моему уху.
В такой обстановке мы провели все десять минут, понадобившиеся Вете, чтобы собраться и зайти на кухню. Но… Что за черт?!