Глава 13.

Целую неделю я живу в напряжении, пугаясь каждой выезжающей из-за угла машины. Дергаюсь, когда в аудитории вдруг посреди пары открывается дверь. Пальцы становятся холодными, когда телефон отзывается сообщениями.

Но ничего не происходит. Ожидание пытки хуже самой пытки, не зря так говорят. Но постепенно я всё же немного расслабляюсь. Мама тащит меня то в салон красоты, то убеждает записаться на йогу, потому что, по её мнению, учёба на износ делает меня нервной и бледной. И питание следовало бы под зиму насытить белком. Радует отец, предложивший купить мне собственную машину. Так хотя бы оглядываться не буду, пока на остановку бегу или такси жду.

Условились в следующие выходные поехать в салон. И так я всё же немного начинаю расслабляться. Ищу информацию в Интернете по маркам, прикидываю цвет, советуюсь с папой. К тому же Марк приезжает. Мамин брат сейчас пытается расширить бизнес, и привлекает понемногу сына. У них с моим отцом какие-то перекрёстные дела обозначились, вот брат и приехал. И так просто я его отпустить не могу. Пару часов мы точно болтаем, лопая пирог с яблоками, который испекла наша домработница. В какой-то момент у меня даже появляются мысли рассказать Марку о своей проблеме, но я снова понимаю, как и тогда в квартире Миксаева, что мой двоюродный брат Владу не противник. Как бы я ни относилась к своему преследователю, я вынуждена признать, что он очень умный, хитрый и абсолютно беспринципный. Марку с таким тягаться будет не по силам. Я только создам ему проблем своими жалобами, втяну в то, от чего он может пострадать. Придётся со всем разбираться самой.

Спустя две недели напряжение немного отпускает. Я уже не так пугаюсь сигнала сообщений, не так часто хочется растереть ладонями ноющие от напряжения и постоянной скованности плечи. Надеюсь, Миксаев отступил. Не потому что испугался или впечатлился моим факом, а просто потому что ему стало скучно. Неинтересно играться с такой, как я. Ну что ему за польза? Что с меня взять-то?

Я настолько уже расслабляюсь, что позволяю себе сходить в кафетерий с одногруппницами. Мы сдаём контрольную по педагогическим технологиям и думаем отметить это. Кто берёт себе кофе, кто чай. Я решаю остановиться на молочном коктейле. А чуть позже к нам подсаживаются четверо парней с географического факультета, тоже первокурсники, прошедшие сегодня через ту же контрольную под неусыпным надзором преподавательницы. Они весёлые и милые. Никаких чёрных взглядов и психологических атак. Просто улыбки, просто разговоры.

Один из них, что представился Колей, после перекура, меняется местами с другим, усаживаясь возле меня. Я замечаю его ненавязчивое внимание. Сначала появляется ещё один молочный коктейль с наполнителем из чёрной смородины. Парень смеётся, что у меня губы от него посредине посинели. Я облизываюсь и тоже ему улыбаюсь.

Коля провожает меня домой. Идёт немного на расстоянии, не вторгается в моё личное пространство. Он хороший, сразу видно. Не наглый, не позволяет себе пошлостей ни в шутках, ни просто в разговорах. И у нас много тем находится: он тоже занимался в детстве музыкой, только играл на фортепиано. Он любит читать, у него есть большой пёс породы колли, а ещё он занимается плаваньем. И мне с ним хорошо. Спокойно, весело и внутри ничего не дрожит и не сжимается от страха. Коля добрый. Он не манипулирует и не угрожает.

Домой я прихожу в чудесном настроении, ем салат из капусты, который приготовила мама с наставлениями съесть. А потом втихаря стаскиваю большой оладушек и разогреваю его себе с шоколадной пастой.

На следующий день Коля ждёт меня после пар на ступенях университета. Он улыбается и протягивает пирожное-рожок из Макдоналдса.

– Привет, – улыбается парень. – Отучилась?

– Угу, – улыбаюсь в ответ. – Когда ты успел купить пирожное?

– Нас раньше отпустили с пары, вот и сходил, пока ждал тебя.

– Спасибо!

Я слизываю кончик нежного безе, и мы спускаемся с высоких парадных ступеней. Погода сегодня отличная. После почти двух недель дождей уже второй день светит солнышко. Начался уже третий месяц осени, так что дни стали намного короче, но даже сейчас, почти в четыре часа дня, оно хоть и не высоко, но светит ярко. Ветра почти нет, а в воздухе витают те неповторимые ароматы южной осени.

– Ничего себе, – выражение лица Коли становится настолько удивлённым, что я даже пугаюсь. – Это же фронтмен «Wet rain», да? Это точно он!

Воздух будто выбивают из лёгких, когда я резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Миксаев действительно стоит возле ограждения метрах в десяти от нас. Снова та самая поза, как под окнами музыкальной школы: ноги широко расставлены, руки в карманах чёрных джинсов, кожаная куртка нараспашку. А сзади чёрная громадина мотоцикла отблёскивает солнечными бликами на хромированных вилках передних амортизаторов.

Чья-то мечта и мой худший кошмар.

– Ни фига себе! – прорывает снова Колю, о котором я уже несколько секунд как забыла в страхе. – И что такая звезда забыл у нашего универа?

Влад смотрит прямо на нас, и я уже чувствую, как у меня начинают отниматься ноги под знакомой тяжестью. Я за этими жуткими ощущениями не скучала. Первый порыв – бросить дурацкое пирожное и уносить ноги. Но я просто прирастаю к месту, наблюдая, как Миксаев неспешно идёт к нам.

Замечаю, как восхищённо вытягивается лицо Коли, как смотрят на Влада вышедшие после пар с десяток студентов.

– Привет, – говорит он нам обоим, когда подходит. Почти дружелюбно, но без улыбки.

– Привет, – отмирает Коля и протягивает Миксаеву руку. – Николай.

– Влад, – отвечает на рукопожатие.

– Да, я знаю. Слушаю твою музыку каждый день. Она просто потрясная.

– Спасибо, – сдержанно отвечает Миксаев, а у меня от этой сдержанности на всём теле от страха волоски становятся дыбом. Мозг кричит, что сейчас рванёт, а тело словно парализует. – Гуляете?

– Ага, – Коля заметно нервничает, но продолжает восторженно пялиться на своего кумира. – Решил провести девушку домой.

Миксаев непревзойдённо владеет собой, оно и не удивительно, он ведь артист. Но я всё же замечаю едва дёрнувшиеся желваки на скулах. Может, потому, что слишком пристально смотрю ему в лицо.

– Решил провести, – кажется, что воздух вокруг холодеет и моментально замерзает от того, как понижается градус голоса Влада. – Мою девушку.

Я давлюсь воздухом, а Коля становится бледнее выбеленных бордюров по периметру университетского двора. Он бросает на меня быстрый ошалелый взгляд.

– Я не знал, – его голос глохнет.

– Теперь знаешь, – режет сталью голос Миксаева.

На этом вроде бы всё заканчивается. В это трудно поверить, но похоже на то. Может быть, на публике ему нужно держать «лицо», придерживаться определённого образа. Но что-то меня на этот счёт терзают смутные сомнения.

– Поехали, – кивает мне на мотоцикл, полоснув быстрым острым взглядом.

Я сглатываю и мотаю головой.

Он не забыл обо мне. Не оставил идею позабавиться. Просто выждал, пока я расслаблюсь.

«Я возьму тебя когда захочу, где захочу и как захочу…»

– Я жду, – Миксаев бросает, разворачивается и уходит к мотоциклу, не оборачиваясь.

Я остаюсь стоять недвижимо.

– Лер, – тихо зовёт Коля, – что происходит?

– Ничего. Пойдём.

Разворачиваюсь и, подтолкнув Колю под локоть, решительно иду к выходу со двора. Но успеваю сделать всего пару шагов, как едва ли не приседаю от оглушающего рёва за спиной. Резко оборачиваюсь, и тут же мы с Колей оба попадаем в какой-то наполненный ужасом и страхом дьявольский водоворот. Влад газует на мотоцикле в нашу сторону. Я замираю, уже мысленно попрощавшись с жизнью, когда мотоцикл проносится мимо. Но не уезжает, а, дико взревев, скользит задом опасно низко над землёй и делает вокруг нас смертоносный оборот. Потом ещё один. И ещё.

Всё смазывается в один жуткий жужжащий звук, рвущий перепонки, и мелькающие полосы перед глазами. Ужас топит меня в своей липкой трясине, и эти несколько десятков секунд, кажется, растягиваются навечно.

На очередном вихре Миксаева ведёт в сторону, и он проходится очень близко. Я лишь успеваю оттолкнуть Колю и крепко зажмуриться перед ударом.

Но удара не происходит. Громкий рык мотоцикла оглушает, когда меня перехватывают поперёк талии и дёргают в сторону. Всё происходит так быстро и стремительно, что я с опозданием осознаю, что происходит.

Влад снова меня похитил прямо от университета. На глазах более чем десятка людей. Может, они нашли это милым ухаживанием, может, многие девушки позавидовали, но то, что я сейчас оглушённая и дезориентированная судорожно хватаюсь за его куртку, пытаясь на скорости не слететь с долбаного мотоцикла, ни хрена милым не выглядит.

Он усадил меня к себе лицом – спиной к рулю. И сейчас давит на газ. Мне до невозможности страшно, а держаться приходится за него самого. И я держусь. Мёртвой хваткой цепляюсь за кожу куртки на плечах, вжимаюсь лбом куда-то в грудь, потому что вокруг всё мелькает и сливается.

Но внезапно совсем скоро Влад сбрасывает скорость и тормозит у обочины. От страха у меня стучат зубы, но я прикладываю усилия и отлепляю скрюченные пальцы от подонка. Слезаю с адовой машины и едва не падаю от того, что ноги подкашиваются. Миксаев подхватывает меня под локоть, но адреналин в моей крови выплёскивается резким криком:

– Убери руки, чёртов придурок! – я кричу громко и толкаю его в грудь. – Ты вообще без головы!

– А ну тише, – Влад хватает меня за воротник куртки и резко дёргает на себя, заставляя в секунду заглохнуть. – Это что за утырок был рядом с тобой?

– Мой однокурсник, – голос дрожит то ли от злости, то ли от страха.

– И какого хрена?

– Потому что я этого захотела!

Я проигрываю бой. Как бы ни храбрилась, как бы ни билась за себя – я проигрываю и осознаю это. И панически боюсь.

– Я, кажется, вполне понятно тебе объяснил: ты только для меня. Только моя! Это подразумевает никаких грёбаных утырков-однокурсников в радиусе трёх метров.

– Ты не можешь запретить мне!

– Могу.

Я закусываю губы, чтобы не дать слезам выступить на глазах, и качаю головой. Это спор слепого с глухим. Невероятно. Просто уму непостижимо.

– А теперь садись и поехали.

Он отпускает куртку, но перехватывает меня сзади за шею. Не сжимает, но и отстраниться не позволяет, хоть я и пытаюсь оттолкнуть.

– Куда?

– Куда я скажу.

– Я не поеду.

– Поедешь. Ты же не хочешь, чтобы я сломал Николаю ноги, правда, Лера? И всё из-за твоей неосмотрительности.

– Не посмеешь. Это за гранью уже, Влад.

Миксаев растягивается в ледяной ухмылке, и я понимаю – посмеет. Ему плевать. Он способен на всё.

– А где эти грани, Леррра? – снова тянет моё имя с акцентом. – Поехали, сказал. Нам надо поговорить о твоём смелом среднем пальчике, фотку которого ты мне не так давно прислала.

Он резко отпускает меня, отчего я чуть не падаю. Из холода меня вдруг резко бросает в жар при упоминании того, что он ничего не забыл и не упустил из виду.

Через пару секунд мне на голову водружается шлем. Миксаев затягивает его под подбородком и подталкивает к мотоциклу. Один зверь страшнее другого. И до жути боюсь обоих. Но выбора у меня нет. Я знала, что за мной по пятам следует чудовище. Даже если оно притаилось на целых две недели. И сама подпустила Колю, поставив его под удар, глубоко в душе понимая, что ничего у нас не выйдет, что тень Влада Миксаева уже поглотила меня, как бы я ни барахталась.

– Держись крепче, Принцесса, – бросает Влад мне через плечо, сам так и не надев свой шлем, когда я, дрожа, перебрасываю ногу через сиденье у него за спиной. – Ехать далеко.