Глава 45.
«Вы с Миксаевым вместе?»
«Как давно вы знакомы с фронтменом «Wet rain»?
«Это было запланировано или экспромт?»
«Ещё планируете выступать вместе?»
«Ты спишь с ним, сучка? Ты же знала, что он мне нравится!»
Я с трудом прорываюсь через фойе, где стоят представители прессы, пытающиеся что-то спросить или узнать. Знакомые тоже сыпят вопросами, ещё и Рита Марутина со своими дурацкими претензиями на весь коридор.
Влад после выступления кивнул мне, улыбнулся зрителям и ушёл. В смысле вообще. Ребята из группы остались там внизу, а он исчез. Оно то и хорошо, наверное, только вот меня стали рвать на части, расспрашивая. А что мне ответить? Что он меня несколько месяцев преследовал и изводил, едва не изнасиловал, а потом пропал на три недели, а теперь вот решил вот так пообщаться на сцене?
– Поздравляю, Лерууунь! – Машка набрасывается с объятиями, как только я выхожу из парадных дверей Дома культуры. – Ты их всех сделала! Это было феерично!
Они с Игорем ждут чуть в стороне. На улице прохладно. Я ёжусь и набрасываю капюшон, Котовский, смотрю, тоже втягивает белобрысую голову в плечи.
– Спасибо, Маш, – улыбаюсь. – И вам с ребятами тоже спасибо, – киваю Коту.
Он дёргает бровью и слегка улыбается уголками рта.
– Было прикольно. Ты молодец.
Голос у Котовского высокий, с какой-то особенной едва заметной хрипотцой. Это звучит очень интересно на контрасте, придаёт мягкости. Когда они поют в дуэте с Миксаевым, выходит очень красиво: полнозвучный глубокий Влада и аккуратный, будто сдерживаемый, Котовского. А вот в жизни он говорит негромко да и немного. Больше слушает, наблюдает. Вот точно кот.
– Поехали?
– Эм.. нет, я на своей машине. Маш, ты с Игорем?
– Да, Лерунь. Мы в кафе хотим заехать. Ты с нами?
– Нет. Устала. Домой поеду.
Машка целует меня в щёку, я перехватываю поудобнее чехол со скрипкой и кубок с грамотой. Родителям фотку с наградами отправила уже, но звонок мамы скинула. Нет желания сейчас говорить. Усаживаюсь в кресло своей машинки, на соседнее сиденье сбрасываю поклажу. Вера Степановна тоже уехала с коллегами, значит, я сразу домой, никуда заезжать не надо. Мама сказала, за тортом они с отцом сами заедут.
От туфель разболелись ступни, особенно правая. Натёрла, видимо. Нужно бы снять, педаль я и босыми ногами нажму. Или хотя бы стельку поправить.
Сбрасываю туфлю и наклоняюсь, чтобы немного растереть затёкшие пальцы, как вдруг замечаю что-то блестящее из-под коврика. Доставать не очень удобно, но я всё же дотягиваюсь двумя пальцами. Это тонкий плетёный кожаный браслет с маленькой золотистой подвеской – буквой «К». Странно. Карташовой? Она такое не носит, да и за рулём в моей машине сидели только пару раз папа, я и… Влад. Да, наверное, это его. Вещица слетела, когда мы гнали от тех парней из общежития и поменялись местами.
То-то он мне знакомым показался, я уже видела этот браслет на запястье Миксаева, когда он… когда… В общем, когда была у него в квартире в первый раз.
Пальцы скользят по тонкому плетёному ремешку, цепляют подвеску. «К»? Ни к имени, ни к фамилии не подходит. Но мало ли… Да и моё какое дело.
Сжимаю находку в кулаке и быстро засовываю в карман пальто. Пора ехать, иначе на парковке сейчас будет не развернуться, все и так уже начинают выезжать. Машина Котовского уже давно мне зад показала, моргнув фарами.
Всю дорогу домой я с трудом концентрируюсь на управлении машиной. Мысли утекают то к вещице, лежащей в кармане и странно его утяжеляющей, то к сегодняшнему выступлению. Почему он так поступил после всего? И даже сразу ушёл, не стал наслаждаться произведённым эффектом. Миксаев никогда не делает ничего просто так, это я уже уяснила. Каждый шаг является прелюдией к последующему. Ступень за ступенью. А тут просто ушёл. Или всё ещё впереди? Но смотрел он так открыто, не давил взглядом как обычно, не вытрушивал душу.
Не казался выше.
Вот. Точно. Не в прямом смысле, конечно. Так то я ему до плеча едва достаю, особенно если на низких каблуках. Просто сегодня было ощущение, что он не пытается меня подавить.
Ох, Лера, не стоит себе придумывать. Вспомни клуб, вспомни, всё остальное, вспомни, кто он и что с тобой вытворял.
Я сворачиваю на дорогу по нашей коттеджной улице, и уже почти подъехав к воротам, вижу его. Абсолютно не удивляюсь. Неужто я думала, что могло быть иначе?
Влад стоит в нескольких метрах от въездных ворот, опёршись бёдрами на мотоцикл. На улице холодно, ветер, а он в кожаной куртке, даже без капюшона. Неужели не чувствует холод?
Что делать? Поднять ворота и молча въехать? Но он же не просто так приехал, значит, чего-то от меня хочет. А если это так, лучше разобраться здесь, чем он снова влезет в моё окно. Останавливаю машину перед воротами и выхожу навстречу. Влад не двигается, лишь внимательно смотрит, засунув руки в карманы куртки, как подхожу к нему. Останавливаюсь метрах в двух и складываю руки на груди.
– Привет ещё раз, Принцесса, – такое ощущение, что он выдавливает это приветствие.
В ответ просто коротко киваю, но потом всё же благодарю за удачный совместный номер, хоть я его об этом и не просила.
– Спасибо за сегодняшнее выступление. Получилось интересно.
Не знаю, куда деть руки. Засовываю их в карманы пальто и натыкаюсь на браслет. Он будто обжигает пальцы.
– Ты боишься подойти ближе?
Сначала хочу ответить, что нет. Рядом мой дом, камеры, но потом понимаю, что всё это не гарантирует мне никакой безопасности абсолютно. Поэтому отвечаю честно.
– У меня есть на это причины, разве не так?
Миксаев усмехается, но как-то совсем не весело, без привычной чертовщины в глазах.
– Не бойся, Лера, я тебе ничего не сделаю. Я приехал с просьбой.
С просьбой? Влад? Ко мне? Ещё раз: с просьбой?
– Мне нужно уехать на неделю-две, Элла тоже в командировке. А больше и некого попросить.
Я не верю в то, что слышу. Ни капельки. Ему некого больше попросить кроме Эллы или меня? Попросить о чём?
Влад расстёгивает куртку и вытаскивает из-за пазухи котёнка. Тот явно недоволен, что его, пригретого и сладко дремлющего, вытащили на холод и ветер.
– Он может пожить у тебя? Не только же ушлёпку мою квартиру обссыкать, а тебя он уже вроде как пометил.
Я молча хлопаю глазами, пытаясь понять, часть игры это или Влад действительно просит меня о чём-то. Он сейчас так разительно отличается от того демона, с которым я столкнулась в клубе. Я не знаю, не пойму, как реагировать. Но моё оцепенение прерывает шерстяной белый комок, начинающий истошно возмущённо пищать.
– Да, хорошо, – беру котёнка в руки, стараясь не прикоснуться пальцами к руке Миксаева, и тоже засовываю его за пазуху.
Котёнок беспокоится, всё ещё мяукает, выпускает коготки, проткнув мне платье и царапнув немного кожу на груди. Шиплю на него, пытаясь прижать плотнее, чтобы он успокоился, что и срабатывает. Однако как всегда, когда я отвлекаюсь, Влад этим пользуется. Моргнуть не успеваю, как он преодолевает эти два метра и оказывается очень близко. Ловит двумя пальцами прядь моих волос, треплемую ветром, и мне даже кажется, глубоко вдыхает.
– Тогда в клубе всё было слишком.
Мои слёзы, липкий скотч на запястьях, твёрдый стол под грудью. И ужас, топящий все остальные эмоции.
– Всё с самого начала было слишком, Влад, – котёнок полностью затихает, и я даже начинаю ощущать лёгкую вибрацию его мурлыканья, хоть царапинки на груди и саднят.
Влад наклоняется, а я даже сдвинуться не могу, только чувствую, как сильно толкается сердце, согретое кошачьим благодарным урчанием.
– Это ничего не меняет, Лера, – говорит так близко от моих губ, что я чувствую на них тепло его дыхания. – Я всё ещё жду тебя.
– Этого не будет, Влад, – отвечаю, прикрыв глаза, чтобы не тонуть в чёрной бездне его взгляда.
– Посмотрим.
Он прикасается своими губами к моим. Не целует, не раскрывает, а просто легко мажет сомкнутыми. Я делаю шаг назад, впиваясь пальцами руки, которой не придерживаю котёнка, в острый угол буквы-подвески. Боль немного отрезвляет, возвращая в мою голову хоть микроскопический кусочек разума. И я просто смотрю, как он садится на мотоцикл, разворачивается и газует, даже не надев шлем. И я так и не вернула ему браслет.