Глава 59.

Мне требуется три дня, чтобы разобраться и всё подготовить. Изучаю документы, которые отец оставил на флешке. Чисто и красиво у них всё по налогам, но если правильно посчитать, именно правильно, а не по формуле, то можно найти «хвост». Подробно с расчётами всё расписываю, прикладываю доказательства и сохраняю. Ставлю отправку инспектору на таймер. Если судить по работе четырёхступенчатой системы программной проверки, с такими данными они приедут в клинику часа через два. Я заберу её сегодня.

Вечерняя пересменка у персонала с 21.15 до 21.30. Как раз к этому времени, по моим расчётам, должна подъехать налоговая инспекция. Заняты будут обе смены, а пациенты будут оставаться в комнатах. Удалось выяснить, что двери и замки на комнатах обычные, не электронные, что хорошо. Камер в «слепых» коридорах нет. Клиника в целом позиционируется как милое и доброе место, помогающее людям прийти в себя. Но принудительное лечение тоже практикуют, от него львиная часть оффшорного потока денег и идёт.

Ставлю взятый в аренду мотоцикл под углом тридцать пять градусов у северной стены ограждения, как раз в узкую слепую зону камер. Удобнее для Леры была бы машина, но конёк манёвреннее.

Проверяю, крепко ли сидит в пазах на сапоге мой телескопический друг. Шлем не снимаю пока, если случайно засвечусь, лица будет не видно. Можно было бы избрать более длинный путь: лечь самому в клинику, разведать изнутри, но Лера и так тут слишком долго. Кто знает, чем её пичкают, вдруг не сможет удержать себя в руках, и потом в разы сложнее будет. Так что лучше уж сразу более радикальный план.

Северная и западная стены обвиты плющом, и окна как раз выходят из «слепых» коридоров. Взобраться и тихо вскрыть навесы пластикового окна труда не составляет.

21.12. Ординаторская, согласно схеме здания, на третьем этаже, а сестринский туалет как раз здесь, у окна в конце коридора. Захожу в предбанник так, чтобы меня было не слышно. Молоденькая медсестричка как раз выходит из кабинки и подходит помыть руки. Жду, пока вымоет и поднесёт к сушилке, чтобы шум заглушил лишние звуки. В два шага оказываюсь рядом и зажимаю ей рот. Она шугается и бледнеет. Следует быть мягче, а то отключится, и я не смогу узнать, в какой комнате Лера.

Всё, что нужно, она мне сообщает, а потом я чуть сжимаю ей горло, надавливая на сонную артерию. Медсестра тухнет, я оттаскиваю ей в угол. Быстро оклемается, даже голова сильно болеть не будет.

Хорошо, что комната Леры тоже на втором этаже, так удобнее. Прохожу вдоль стены до конца коридора и сворачиваю налево. Из комнаты под номером 204 как раз выходит медсестра с подносом. Для ужина поздновато, скорее всего, лекарства. Нашли, мать вашу, болезную. Надо поспешить.

Вскрыть замок на двери не составляет труда. Сердце вздрагивает в груди, когда я распахиваю дверь в полутёмную комнату, освещённую слабым светом ночника.

Она здесь. Приподнимается на постели и смотрит расширенными глазами. Будто не верит. Ну ещё бы. Закрываю дверь и снимаю шлем.

– Пришёл рассказать тебе сказку на ночь, Принцесса.

К кровати не привязана – уже хорошо. Но бледная и худая, под глазами тени. Оцениваю её состояние в мгновение, пока Лера хлопает глазами, осознавая действительность. А потом дрожащими руками отбрасывает одеяло и спрыгивает на пол.

Подхватываю её и крепко прижимаю к себе, чувствую, как дрожит, всхлипывает. Молчит, только дышит тяжело. Тревожно. Надо убедиться в её адекватности. Но потом всё же слышу тихий голос.

– Ты пришёл, – снова всхлипывает. – Я знала, что ты найдёшь способ.

– Конечно пришёл. Помнишь, я сказал тебе, что ты от меня не сбежишь? Я никогда тебе не врал, принцесса.

Лера отлепляется от моей груди и улыбается сквозь всхлипывания.

– Но нам пора валить отсюда. Скажи, они тебя накачивали чем-нибудь?

– Нет, только успокоительно на ночь.

– Ты уже выпила?

– Только что, – кивает на прикроватную тумбочку, на которой стоит стакан с водой и маленький пластиковый – пустой. – Две.

– Надо выблевать. Быстро.

Синие глаза округляются, и Лера мотает головой.

– Я не могу, никогда так не делала.

Блин. Всему её учить. А время идёт.

– Давай помогу.

Разворачиваю её к себе спиной и чуть наклоняю вперёд. Даю команду засунуть два пальца в рот и ребром ладони толчком поджимаю желудок, одновременно склоняя её голову как можно ниже. Рефлекс срабатывает, и Леру выворачивает.

– Блть, Лера, а ужин где?

– В унитазе, – она втягивает голову в плечи и откашливается, стараясь заглушить себя ладонями.

Так, позже вздрючу за то, что не жрала. Что вообще у баб за дебильная херня? Телефон в кармане тихим звуковым сигналом напоминает о временном рубеже. Пора валить.

– Влад, только одна таблетка вышла, – тихо бормочет.

– Некогда уже, потом разберёмся. Одна – уже хорошо.

Она быстро обувается и набрасывает кофту, стягивает волосы резинкой, а я распахиваю окно, оценивая высоту. Нормально.

– Мы будем прыгать? – глаза Принцессы расширяются от страха и удивления.

– Не мы. Только я. Иди сюда.

Она судорожно вздыхает, но делает всё, что говорю. Крепко обхватывает меня за талию ногами, на уровне плеч за моей спиной сжимает раскрытый бо так, как я говорю. Обхватываю её за спину, крепко прижимая к себе, и взбираюсь на подоконник. Она весит сейчас килограмм сорок, не больше, так что с ней прыгать, что самому.

– Ты же сама говорила, что я ниндзя, – подмигиваю и быстро целую её в лоб. Лера зажмуривается и утыкается лбом мне в грудь, напрягает руки, сжимающие шест.

Чуть разминаю ноги, даю импульс и прыгаю. Лера выдыхает, когда ставлю её на землю и немного пошатывается. Хрен знает, какая у неё доза успокоительных.

Крепко сжимаю тонкую ладонь, и вдоль насаждений бежим к забору. Принцесса пугается, когда замечает движение вокруг здания. Налоговики вовремя. Отлично, ребята из клиники будут заняты, а мы пока укатим далеко в горы Прованса.

Перебираемся через забор, вижу, что Леру штормит, поэтому надеваю на неё свою куртку, снимаю ремень и, когда садимся на мотоцикл, привязываю её к себе на всякий случай.

– Держись, маленькая, ты сюда больше не вернёшься.

– Знаю. Ты же сказал.

Она крепко обхватывает меня сзади, как когда-то, выдёргиваю футболку и накрываю её ладони. Голову кружит от прикосновения тонких пальцев к коже живота, но всё это позже. А пока нужно увезти её отсюда.

Едем до гостиницы минут сорок, Лера держится умницей, но как только торможу и отцепляю её от себя, буквально сваливается мне в руки. Вцепляется пальцами в футболку и слабо сжимает, снова утыкается носом в грудь. Лекарство, что осталось в пустом желудке, начало действовать. Беру её на руки и уношу в гостиницу. Администратор понимающе кивает. Он хорошо проплачен и предупредит о любом интересе или поползновении в мою сторону. Отец знал, куда меня поселить. Небольшая частная гостиница в горах и дебрях растительности. Вроде как уединённое романтическое место, утонувшее в это время года в цветущих вишнях и миндале. И весьма надёжное.

Укладываю уснувшую Принцессу на кровать. Стаскиваю с неё больничные тапочки, свою куртку, а потом, немного подумав, раздеваю до трусов. Пздц, худая стала, даже сиськи меньше. Будет у меня на убой теперь жрать.

Синяков, следов уколов на руках, отметин от ограничительных браслетов нет. Это хорошо, значит, быстро от этого дерьма отойдёт.

Укрываю её тёплым одеялом и открываю шире окно, чтобы свежего воздуха больше. Сам раздеваюсь, проверяю телескопичку, чтобы защёлки не заедали, а потом иду в душ. Хер знает, какой сейчас лучше: горячий, чтобы напряжение с мышц снять, или ледяной, чтобы ещё кое-какое напряжение снять. Она со мной. Моя. И пусть хоть одна тварь отобрать попробует.

Бью сообщение кошачьей Машке. Она хоть и дурочка, но Леру любит, а значит, волнуется. Укладываюсь рядом с Принцессой, свернувшейся в комок и прижимаю к себе. Как я вообще мог подумать отпустить её?

Просыпаюсь около пяти часов утра. Лера сидит на кровати, обхватив колени и замотавшись в одеяло, смотрит внимательно. Лицо спокойное, взгляд сосредоточенный.

– Я не отказывалась от тебя. Они уговорили меня съездить в санаторий, пока ты лечишься, потому что часто болело горло. А потом оказалось, что двери в санатории заперты. Я не бросала тебя, Влад. Никогда бы не бросила.

Мне становится стыдно, потому что я именно так и подумал – что она ушла. Идиот.

– Иди сюда, девочка, – беру её за руку и тяну к себе. – Вот это только на хрен выкинь.

Отбрасываю в сторону одеяло и прижимаю вздрогнувшее тонкое тело к себе. Она обвивает руками мою шею и тяжело выдыхает, только в выдохе этом столько облегчения, будто неподъёмный груз с её маленьких плеч упал.

– Лера, я тебя люблю.

Киношно, банально, дёшево звучит? Да плевать, она знает, что ей я всегда говорю правду.

Принцесса поднимает глаза, шокировано смотрит в мои. Чему ты так удивлена, маленькая? Хотя я сам удивлён, что произнёс эти слова. Да плевать, сопливая романтика тоже нужна, это прикольно даже. Иногда. Потому что сейчас это всё закончится, и я сожру девчонку, не в силах больше терпеть.

И дальше её губы прижимаются к моим. Жар простреливает тело и мозг. Накрываю её собой, погребаю под ласками и прикосновениями. Жалю поцелуями, трогаю, беру своё, что так бесцеремонно отобрали. Никто больше не посмеет, не рискнёт. А если рискнёт – пожалеет. Не позволю и на метр к ней подойти этим ебанутым, по ошибке природы ставшим её родителями. Хотели идеальную куклу, да только нутро у неё живое оказалось, а не опилки. Выпотрошить решили, в чучело превратить, чтобы и дальше в серванте под стеклом стояла. Хер вам.

Терпения больше нет. Хочу в неё, она уже готова. Но вдруг упирается ладонями в грудь, когда я уже развожу её ноги.

– Подожди.

– Что такое? – смотрю внимательно. Неужто боится?

– Я тоже хочу.

Не совсем понимаю, о чём она, пока Лера не выползает из-под меня. Первый порыв – уложить обратно, прижать к кровати, чтобы смирно лежала. Но я наблюдаю.

Она толкает меня в плечо, вынуждая лечь на спину, а потом взбирается сверху. Целует за ухом, шею, скользит своим острым язычком к груди. Не люблю, не позволял обычно, чтобы девушка вела в постели. Поэтому ощущения непривычные. Острые.

Когда Принцесса опускается поцелуями вниз, я понимаю, чего ей захотелось. Хочется улыбнуться, но острота предвкушения перехватывает дыхание. Смотри, какая смелая. Соскучилась.

– Научишь? – шепчет, подняв глаза.

Мне кажется, в этом уже сейчас не будет никакого смысла, потому что я кончу, когда она и дотронуться не успеет.

– Очень хочу. Я об этом фантазировала.

– Кто я такой, чтобы не дать сбыться фантазиям маленькой Принцессы?

Лера поднимается и тянет меня за руку, вынуждая встать. А сама опускается на колени. Ну это вообще пипец. Вынос мозга до остатка.

Она уже стояла передо мной на коленях, только в тот раз так тряслась, что зубы стучали. Просила не делать ей больно. Сейчас такая же трепетная и красивая, но в глазах горит желание. Это в тысячу раз круче, чем страх. Это возбуждает ещё больше, это вообще на хрен голову сносит.

Когда её влажные губы обхватывают член, из груди будто весь воздух вытягивают. Я погружаюсь в вакуум, где есть только ощущения. Ни одна профессионалка не сравнится с этим трепетным прикосновением. С тем как несмело скользит её влажный тёплый язык, как она втягивает носом воздух.

Горячий тягучий кайф простреливает от спины и до колен, я прикрываю глаза, пытаясь облизать пересохшие губы. Запускаю пальцы ей в волосы, аккуратно направляя. Лера дышит тоже возбуждённо.

Нет, малыш, я не смогу. Прости, не сейчас.

– Детка, в другой раз.

Подхватываю её и бросаю на постель. Терпеть огонь внизу уже жжёт нереально. Я восстановил свою выдержку и самоконтроль, но не до такой степени. Наверное, такой степени и не бывает.

Безумие. Сумасшествие. Одно на двоих. В её криках, в её стонах, в общем дыхании. В бешенном ритме сердца. Её. Моего. Общего – нашего.

Моя Принцесса, моя девочка. Излечила меня, душу вынула, вытряхнула из неё всю грязь и вернула обратно. Ради неё, её чистоты, её улыбки я готов на всё. Без исключения. Всё, что скажет, чего захочет, чего пожелает.

Я стал её проклятьем, а она в ответ подарила мне шанс на нормальную жизнь. Искренняя, чистая, открытая, умеющая любить.

И она научит этому и меня.