Глава 13 · Линда Миллард

Вечером Фаррелл не появился. Утром не звал меня завтракать и вообще не появлялся. А когда я с прохладцей поинтересовалась у Элеоноры, не помер ли случаем наш деспот, она холодно сообщила, что мистер Фаррелл еще не вернулся, сегодня он ночевал в своей городской квартире.

Ну надо же, у него есть своя городская квартира. Впрочем, что тут странного. У него их, наверное, полно. И сразу почему-то вспомнилась Каролина Стайлс. Воображение быстро нарисовало мне картину: они вместе, она смотрит на него своим кошачьим взглядом, а потом…

О нет, черт возьми!

Я не хотела себе представлять никакого «потом». Мысль о том, что они вместе, рвала на части, причиняя невыносимую боль.

Да что это со мной, какого черта? Я не должна, не могу. Этот человек меня похитил! И вместо того, чтобы люто его ненавидеть, я млею в его объятиях и схожу с ума от ревности.

Впрочем нет, все это вовсе не мешает его ненавидеть. Даже наоборот. Кажется, теперь я ненавижу его еще сильнее. Но ничего, это ненадолго. Осталось дождаться нашего романтического ужина и сбежать.

О том, что парижский ужин будет сегодня, я узнала, разумеется, не от Фаррелла, а от Элеоноры. Она появилась с новой порцией пакетов. Элегантное платье, туфли на высоких каблуках и даже украшения. Обалдеть. Нет, возможно, для похода в ресторан и неплохо, но для аэропорта одежка не самая подходящая. Впрочем, это был совсем не тот случай, когда следовало спорить. Спорить вообще не следовало. Все складывалось как нельзя лучше.

Мое скорое освобождение рождало в душе смутные чувства. Что делать дальше? Я уже передумала обращаться к полицейским: долго, муторно и не факт, что удачно. Со своими деньгами и связями Фаррелл в два счета докажет, что у меня не все в порядке с головой, а он – мой опекун. В аэропорту, где куча народа, можно легко смешаться с толпой, выскочить за дверь, схватить такси и просто исчезнуть. Впрочем, на такси у меня нет денег, и документов тоже нет. Ладно, буду действовать по обстоятельствам.

Я вышла из комнаты при полном параде.

Взгляд Фаррелла, которым он меня окинул, когда увидел, мне понравился. Я поймала себя на том, что смущенно улыбаюсь. И тут же заставила себя прекратить. Плевать мне, как он на меня смотрит, и вообще на него плевать! Жду не дождусь той минуты, когда Фаррелл и то, что с ним связано, окажется в прошлом.

Как же я ошибалась!

Бронированный джип не остановился возле входа в аэропорт, а миновал шлагбаум и выехал прямо на взлетное поле, где стоял самолет. Маленький частный самолет.

– А как же документы? – растерянно спросила я.

– С ними все в порядке, – усмехнулся Фаррелл. – Ты же не думаешь, что я чего-то не предусмотрел?

Именно на это я и надеялась. Но, кажется, Фаррелл ничего не упускает из виду, и в этой схватке у меня нет никаких шансов.

Мы поднялись на борт. Я застыла у входа. Раньше мне не приходилось летать, но интернет-то у меня был, и фотки салонов самолётов я видела. Так вот: ничего похожего на узкую трубу, в которой прилеплены друг к другу кресла, здесь не было.

Этот изнутри выглядел как идеально отделанная комната. Бежевые панели, два широченных кресла, полированные столики перед ними. Еще один стол, чуть дальше. За ним – большой диван с кучей подушек.

У каждого кресла – по стюарду в одинаковой униформе и в белых перчатках, с одинаковыми же белоснежными улыбками.

– Мистер Фаррелл, рады приветствовать вас и вашу спутницу на борту самолёта.

Он коротко кивнул, указал мне на одно из кресел, а во второе уселся сам.

– Взлетаем через пятнадцать минут. Что-нибудь желаете? – спросил у него один из стюардов.

А второй обратился с тем же вопросом ко мне.

– Принесите воды, – попросила я.

Фаррелл заказал виски со льдом, и я почти пожалела, что поторопилась с выбором.

– Что-нибудь ещё? – словно угадав мои мысли, спросил стюард, протягивая мне стакан.

Я мотнула головой. Конечно, лететь в первый раз было страшно, и порция спиртного мне бы, может, и не помешала. Но напиваться в компании Фаррелла не хотелось. И показывать, как мне страшно, тоже.

– Зачем это всё? – спросила я, когда стюарды проверили, хорошо ли пристёгнуты наши ремни, и исчезли.

– Что? – Фаррелл непонимающе вскинул бровь.

– Ну, яхты, частный самолёт… это вот всё.

– Я привык к комфорту, – ответил Фаррелл. – И могу себе его позволить.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула я. – Но я вообще-то не о том. Зачем вы меня таскаете с собой?

Он отпил из бокала и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Может, я пытаюсь произвести на тебя впечатление.

Он не сводил с меня глаз, а я, как ни старалась, не смогла рассмотреть в них насмешки. Хотела спросить, какого такого хрена ему вообще понадобилось производить на меня впечатление, но осеклась.

Сразу вспомнились все странные, тягучие моменты, когда воздух между нами, казалось, наполнялся электричеством. Время останавливалось, а дышать становилось тяжело, и, причём, не только мне. А уж наш поцелуй на яхте… Трудно придумать этому какое-то ещё объяснение. Райана Фаррелла ко мне тянет. А учитывая, как дрожат мои пальцы и перехватывает дыхание, когда он оказывается рядом, это влечение взаимно.

– Показав мне роскошную жизнь? – спросила я.

– Нет, – усмехнулся он. – Просто мою жизнь.

– А что должна сделать я? Восхититься, возжелать этой роскошной жизни так, чтобы быть готовой на всё?

– Необязательно. Хотя, конечно, можешь, если хочется. Но пока мне достаточно будет того, что мы пообедаем в Париже. Ты ведь сама этого хотела?

Я вздохнула:

– Вообще-то это был сарказм. Но ваша тупая домоправительница, похоже, не знает, что это такое.

Он рассмеялся.

– Вот оно что! Приму к сведению. Но, как сама понимаешь, разворачивать самолёт уже поздно.

И правда, поздно.

Что-то приглушенно взревело, самолёт тронулся с места и покатился. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Я вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Знала, что лучше прикрыть глаза – но не могла: буквально прилипла к иллюминатору и смотрела на вращающиеся с немыслимой скоростью лопасти, на огни вдоль взлётной полосы. Вскрикнула, когда почувствовала, как самолёт, разогнавшись, оторвался от земли.

И вот уже другие самолёты, аэропорт, да и весь город стали отдаляться, оставаясь внизу. Чёрт, это было завораживающе. Настолько завораживающе, что я напрочь забыла и о Райане Фаррелле, и вообще обо всём. Жадно вглядывалась в медленно плывущую внизу землю, больше похожую на гугл-карту, в облака, которые были не где-то над головой, а вот здесь, совсем рядом, пухлые, белые, словно вата или густой-прегустой туман.

Стюарды возникли словно из ниоткуда, на столиках передо мной и Фарреллом появились меню. Я взяла свое в руки и открыла.

Все названия были незнакомыми. Но даже если бы я и захотела, вряд ли бы могла сейчас всерьёз разбираться, что там за еда. Всё-таки ощущение полёта, первого в жизни, было слишком сильным впечатлением. Поэтому я просто ткнула пальцем наугад.

Как только мы взлетели и самолёт набрал высоту, уже не нужно было сидеть пристёгнутой ремнём к креслу. Но я об этом, разумеется, не знала. Фаррелл поднялся, подошёл ко мне, наклонился. Его дыхание коснулось моей щеки, и я застыла, замерла, не в силах даже моргнуть, с ужасом и странным предвкушением ожидая, что будет дальше. А дальше он просто щёлкнул застёжкой моего ремня.

– Пойдём. Скоро подадут ланч.

Его голос был ровным, как будто ничего особенного не случилось, а мне же понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как дышать.

Черт побери! Я не должна так на него реагировать! Не должна, не имею права! И всё-таки – реагирую.

Осторожно, цепляясь за спинки кресел, за стены, я прошла за ним к дивану. На стол перед ним стюарды приносили тарелочки, вазочки – в общем, накрывали обещанный ланч.

– Не бойся, не упадёшь, – улыбнулся Фаррелл. – Если войдём в зону турбулентности, нас предупредят.

Я бросила на него хмурый взгляд. Легко ему говорить! Вот уверена, когда он летел впервые, сам боялся до чёртиков.

– А мы точно собираемся в ресторан? – спросила я, наблюдая, как стюарды подносят всё новые и новые блюда.

– Уверяю тебя. Именно в ресторан.

По-моему, после такого ланча ресторан уже будет неактуален. Но всё же я придвинула к себе тарелку с салатом.

– Знаешь, почему в полёте кормят? – спросил вдруг Фаррелл.

– Откуда бы мне это знать?

– Человек одновременно может делать только что-то одно: или есть, или паниковать. Совмещать невозможно. Так что, авиакомпании логично рассудили: лучше несколько сотен жующих пассажиров, чем паникующих.

Я рассмеялась. Да уж, умно. Настроение улучшилось. Возможно, дело и правда было в еде. Но теперь даже мимолётная неловкость меня не беспокоила. В конце концов, может, он и не заметил.