Глава 11
Наутро, когда Оксана начала потягиваться спросонья, когда яркий солнечный свет начал падать на кровать. Голова немного болела, на глаза открывать не хотелось. Матрас был жестче, чем она привыкла. Да и одеяло такое тонкое, что почти не грело. Зато хлопковая ткань оставляло на коже приятное ощущение чистоты и легкости. А что касается прохлады в комнате — мужское тело за спиной Оксаны прекрасно справлялось с функцией обогрева.
Сладостное состояние между сном и пробуждением портил лишь до боли знакомый запах. На этот раз совсем легкий, воздушный, но от этого хотелось сбежать. Оксана уткнулась носом в подушку, стараясь убедить себя, что это очередная жестокая иллюзия от сознания.
Но, как бы там ни было, одно из самых приятных за утреннее пробуждение — чувствовать теплую ладонь между своих ног. Властно, совершенно по собственнически, она накрывала нежную кожу, и стоило Оксане пошевелиться, как длинные пальцы начинали уверенно поглаживать клитор.
Улавливая последние мгновения ускользающего сна, Оксана позволила себе расслабиться, отдаваясь чувственной неге. Легкое покалывание внутри приносило томительно сладкое ощущение. Тело наполнялось приятным предвкушением, стоило женщине сильнее сжать бедра, прижимая к себе эти умелые пальцы.
Но рано или поздно все хорошее заканчивается.
Скоро проснется Вика, а значит, пора вставать и готовить завтрак.
Оксана нехотя открыла глаза. Первое, что увидела женщина — это бежевый торшер возле кровати. Которого у нее никогда не было. Да и простыни не ее. Память, притупленная алкоголем, медленно возвращалась. И от этого захотелось поскорее отпрянуть от мужчины за своей спиной. Осторожно поворачиваясь, Оксана мысленно молилась, чтобы не увидеть…
«О, черт», — натянув себе на голову одеяло, простонала женщина.
Айзек хотя бы спал, но стоило Оксане отстраниться, как мужчина нахмурился. Ей пришлось ненадолго замереть, чтобы не разбудить блондина. Оксана сползла с кровати, даже не надеясь утянуть за собой одеяло, которое они делили с Айзеком. Поднявшись, она на цыпочках прошла через комнату к двери, стыдливо прикрывая грудь рукой.
Медленно притворяя за собой дверь, пока замок тихонько не щелкнул, женщина с облегчением выдохнула и быстро шмыгнула в ванную комнату. Запершись, Оксана прислонилась к двери и несколько раз постучала затылком о дерево.
— Какая же я дура, — зажмурившись, простонала она.
«Как?! Как можно было допустить такое?!» — Оксана не понимала. Это просто крах. Настоящий провал.
Открыв глаза, женщина с облегчением обнаружила свою одежду. Видя, как каждая вещь была аккуратно сложена на полке, невольно начнешь верить в стереотипы про немецкую аккуратность. Оксана даже после генеральной уборки не смогла бы похвастаться таким порядком в своей ванной.
Поспешно натягивая на себя одежду, женщина осматривалась. Как и кабинет Нойманна, комната была лишена всякой мягкости и уюта. Стальные полки, вкрученные в стены цвета киноварь, белая раковина, квадратное зеркало с подсветкой. Оксана подошла к раковине, чтобы сполоснуться. Холодная вода хоть и взбодрила, но принесла новый неприятные воспоминания.
Нет, воспоминания были очень даже приятными, но заставляли стыдиться собственного поведения. А ведь ей было так хорошо, что сейчас щеки горели огнем, а между ног опять становилось влажно. Оксана чувствовала себя лет на десять моложе после этой ночи, но осознание, что для нее в аду будет подготовлен отдельный котел не покидало.
Недовольная собой, она еще раз ополоснула лицо водой. Потянувшись к дверце на полке, женщина надеялась найти зубную пасту. То, что ей под руку попался ополаскиватель для рта — несказанно обрадовало. Все-таки чистить зубы пальцем не хотелось, а не выполнить утреннюю процедуру — тоже невозможно. Неприятный привкус вчерашнего «веселья» не оставлял в покое.
Стоило хлебнуть голубоватой жидкости, как Оксана закашлялась. Мятная свежесть выжигала все внутри, глаза заслезились, и женщина поспешила поскорее выплюнуть гадость в раковину. Во всяком случае, теперь ей стало чуть понятнее, чем именно вчера поил ее Нойманн.
«Эстет, черт возьми», — в очередной раз выругалась про себя Оксана. Насколько мужчина был щепетилен к деталям — пугало. Даже порывы страсти у него были подготовлены. Удивительно, что он ее перекрасить в брюнетку не взялся.
Немного взбодрившись, женщина еще раз осмотрелась. Рядом с раковиной стояла металлическая корзина, слишком большая для мусорной. Заглянув внутрь, Оксана обнаружила одежду.
«Хоть что-то грязное в этом доме», — с облегчением подумала она. Все-таки идеальный порядок вокруг устрашал своей неправильностью. Подхватив двумя пальцами верхнюю вещь, Оксана подняла легкую мужскую рубашку. И так же неожиданно отпустила ее, закидывая обратно.
Спереди ткань оказалась залита кровью. В таком количестве, что вряд ли рубашку вообще получится спасти. И не понятно, почему Айзек просто не выкинет испорченную вещь.
Мысль, что это может стать уликой не покидала голову. Но желание забрать с собой рубашку почему-то отзывалось нехорошим предчувствием. Ей бы самой отсюда выбраться.
Простояв в ванной еще минут десять, Оксана все-таки взяла себя в руки, и заставила себя выйти. Приоткрыв дверь, она убедилась, что путь свободен, и выскользнула в коридор. Но не успела девушка пройти и половины пути, как блондин вышел из спальни.
Абсолютно спокойно он подошел к Оксане, пользуясь тем, что она застыла на месте. Не говоря ни слова, мужчина обхватил ее лицо руками, на несколько секунд всматриваясь в серые глаза девушки. А затем наклонился, чтобы поцеловать. От неожиданности Оксана растерялась, позволяя оттеснить себя к стене.
Одетый только в домашние спортивные штаны, Айзек прижался к Оксане своим накаченным телом, выбивая всякий воздух из легких девушки. Не давая даже задуматься о сопротивлении, Нойманн быстро очертил контур губ Оксаны своим языком, после чего скользнул внутрь. Чувственное и требовательное касание заставляло сердце в груди забиться чаще. Его руки, скользнули вниз, ловко забираясь под свитер. Пройдя ладонями по спине, от лопаток до поясницы, Айзек совсем ненадолго переключился на задницу девушки, сжимая ее ягодицы.
Вызвав в Оксане целую бурю противоречивых эмоций, мужчина отстранился так же неожиданно, как и появился в ее жизни. Оксана, невольно закусывая нижнюю губу, на которой Айзек прервал свой поцелуй, девушка не знала, как она хочет отреагировать. То ли влепить пощечину блондину за то, что вообще посмел коснуться ее, то ли вцепиться в его волосы и притянуть обратно, чтобы продолжить его такие многообещающие ласки. За последнюю мысль пришлось отругать себя.
Пока Оксана боролась с собой, Айзек просто продолжил свой путь дальше, сохраняя полную тишину в квартире. Оксане потребовалось еще пару минут, чтобы восстановить дыхание. Молчание, в котором все происходило, заставляло усомниться в существующей реальности.
Не зная, как себя вести, чтобы выжить, Оксана осторожно направилась в прихожую. Пройдя мимо кухни, краем глаза девушка заметила, как Айзек доставал из холодильника контейнер с едой. Даже внутри холодильника у мужчины был идеальный порядок. Пища заготовленными порциями лежала в одинаковых контейнерах, не оставляя места хаосу.
«Это ненормально», — подумала Оксана.
— Ключ на полке, — голос Айзека звучал обыденно. — Закрой за собой, будь добра.
Внезапная легкость своего побега смутила женщину еще больше. Вместо того, чтобы радоваться, Оксана напряглась. Айзек ничего не делает просто так.
— Ты меня отпускаешь? — уточнила она, чуть не добавив «так просто?»
— Тебя никто не держит. Ты абсолютно свободна, — так же без эмоционально ответил Айзек. Судя по звукам с кухни, своим завтраком он интересовался намного больше, чем Оксаной.
— Шучу, конечно, — спокойно произнес блондин, появляясь в коридоре. — Не думаешь же ты, что я запру тебя здесь?
«Вообще, именно так и думаю…»
— Я слишком ценю свое личное пространство. И не хочу, чтобы ты испортила мне квартиру, как это произошло с моим офисом.
«И с машиной», — припомнила девушка свою вчерашнюю шалость, которую Нойманн, судя по всему, еще не успел уценить.
— Что ты задумал? — стягивая полы пальто на себе плотнее, Оксана все еще пыталась понять, в чем подвох.
— О чем ты? — улыбнулся мужчина. — Зачем мне что-то «задумывать»? Я знаю, где ты живешь. Знаю, где найти твою дочь. У меня есть ключ от твоей квартиры. И код от охранной сигнализации. Спасибо, что не сменила его, продав свою фирму.
Оксана вновь почувствовала себя загнанной.
— Ты никуда от меня не уйдешь.
— Вадим… — Оксане хотелось сказать, что Вадим ее защитит, что не оставит это все просто так. Но от абсурдности этой мысли самой засмеяться захотелось.
— Нет больше никакого Вадика, — угрожающе тихо произнес Айзек. От его взгляда захотелось скрыться где-нибудь подальше. Внутри все заледенело от слов блондина. — В твоих интересах больше его не упоминать. В моем присутствии.
Оксана больше не могла находиться с этим человеком в одном помещении. Слишком много напряжения, готового вновь сорвать ей все нервы. Схватив ключ с полки, Оксана открыла дверь и, с облегчением оттого, что ее не пытались остановить, бегом начала спускаться по лестнице. Смех Айзека преследовал ее еще пару этажей, пока она не услышала, что он захлопнул дверь в свою квартиру.
Что значит — нет больше никакого Вадика? Хотелось поскорее вернуться к себе домой, и убедиться, что все в порядке. Да, он, конечно, повел себя как последняя скотина, но это не повод Айзеку делать Оксану вдовой. Как Нойманн уже предлагал однажды.
«Будто ему нужен повод», — тяжело дыша от бега по лестнице, подумала Оксана.
***
В квартиру заходить было страшно. То, что Оксана увидела здесь вчера вызывало отвращение и чувство брезгливости. И сейчас, обнаружив, что замок не заперт, стало совсем не по себе.
— В-Вадим? — позвала она, не представляя, зачем вообще вернулась сюда. Неужели это чувство вины перед мужем за то, что она провела ночь с другим мужчиной? Откуда? Учитывая, что вытворял сам Вадик за ее спиной.
На телефоне было куча пропущенных звонков от мужа, но перезванивать Оксана не хотела. Будь он хоть немного нормальным, порядочным человеком, Вадим бы уже приехал к своим родителям, чтобы пообщаться с дочерью, и попробовать наладить диалог с обманутой женой. Но там он не появлялся.
А значит, и перезванивать Оксана ему не станет.
Пусть квартира не изменилась внешне, теперь здесь все казалось, будто грязнее. Оксана не могла представить, что снова назовет это место своим домом. Не после того, что она видела вчера. Женщина просто хотела убедиться, что ее обманщик-муж жив. После чего Оксана отправится за дочерью, и придумает, как ей быть дальше.
— О боже, — выдохнула она, стоило заглянуть в спальню.
Вся кровать была залита кровью. Темная вязкая жидкость, впитавшаяся в постельное белье, наполняла комнату неприятным запахом сырости и приторной сладости. На матрасе, посреди лужи крови, находилась женщина со светлыми волосами. Ее тело лежало лицом вниз, но у Оксаны ни на секунду не возникло сомнения, что это та самая особа, которая проводила ночь с ее мужем.
Сдерживая приступ рвоты, Оксана пулей выскочила в гостиную, в надежде отдышаться. Дрожащими руками она нащупала телефон в сумочке и набрала первого, кто пришел на ум.
— Дима? — голос срывался от волнения. — Ты говорил, что у тебя в полиции есть знакомые? Они могут приехать к нам домой? Очень срочно. Да. Случилось.
Разговор получился короткий. Дима привык исполнять то, что ему говорят без лишних вопросов. Оксана понимала, что должна позвонить в полицию. Но для этого звонка ей пришлось дать себе пару минут, чтобы взять себя в руки и восстановить дыхание.
— Алло? Полиция? Меня зовут Оксана Михайловна Иванова. Я вернулась домой и обнаружила труп девушки в своей спальне. Запишите адрес, пожалуйста.
Когда все было сделано, Оксана присела на край дивана. Ей нужно хорошо продумать все то, что она будет говорить дальше. И найти адвоката. И…
«Где Вадим?» — женщина еще раз разблокировала телефон, на этот раз набирая мужа. Треть его смартфона донеслась из ванной.
С замиранием сердца, Оксана подошла к двери и медленно потянула за ручку. Увидеть сейчас еще один труп… Она не была уверена, что выдержит. Но телефон продолжал звонить, и никто не собирался брать трубку.
С глубоким вдохом, женщина потянула ручку двери на себя.
Вадим сидел на полу в углу ванны, обнимая колени. Услышав, что в ванную кто-то вошел, он поднял голову. Его лицо, бледное и осунувшееся, было влажным, глаза красные от слез. Как заведенный, он начал качать головой, запустив пальцы в свои волосы.
— Ксюх, — выдохнул он тихо. — Это не я…. Не я… Я не убивал… Это не я….