ГЛАВА 50

Дмитрий

— Как ты мог?! — Оля мечется по квартире, сметая со столика какие-то статуэтки. — Отдать такую квартиру! Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Детка, это просто недвижимость, — пытаюсь её успокоить. — Зато у меня остался мой Dodge...

— Заткнись со своей «деткой»! — она резко развернулась, и я впервые увидел другую Олю. Без кокетства, без показной нежности. Хищницу в дизайнерском платье.

— Dodge или квартира? Серьёзно? — Оля швырнула в меня подушкой. — Ты хоть понимаешь, как по-идиотски это звучит?

— Мы могли бы жить там втроём! — её голос взлетает до визга. — У Богдана была бы своя комната, а не этот закуток!

— Слушай, машина — это моя мечта. Как твоя сумочка Dior, помнишь? Я год искал именно эту модель...

— Мечты? — она резко останавливается. — А как насчет реальности, Дима? У нас ребенок! Ему нужно пространство для развития!

Внутри что-то щелкает:

— Как ты смеешь учить меня?! Я ради тебя, ради этой квартиры влез в такие долги! Поссорился с братом, мне теперь срок светит за махинации!

Её лицо искажается презрительной гримасой:

— О, так это теперь  мои  проблемы? Надо было думать головой, а не тем, что в штанах!

Дверь спальни хлопнула так, что задрожали стёкла.

Я стоял, оглушённый внезапным прозрением.

Где та нежная, понимающая женщина, которая слушала мои жалобы на жизнь?

Где та чувственная женщина, которая шептала о любви? Где её забота, страсть, обожание?

Всё — игра.

Театр одной актрисы. А я — лох, который купился на красивую картинку.

Злость взрывается внутри меня как петарда.

Вера беременна... от Алекса. Оля превратилась в мегеру. А я...

— Богдаш! — кричу. — Хочешь в парк?

— Да, папа! — мальчик выбегает из детской, сияя и улыбаясь.

Папа... А точно ли папа?

— Мы в парк! — крикнул я Оле и быстро повёл мальчика к выходу, пока она не опомнилась.

Но вместо парка везу его в клинику. Ту же, где вчера я узнал, что ребёнок Веры, не мой. Может, хоть здесь повезёт?

Богдан радостно болтает всю дорогу — про динозавров, про новый конструктор, про то, как любит кататься в моей машине...

— Богдан, помнишь, как доктор брал у тебя кровь на анализы? Сейчас тоже нужно...

— Я не боюсь! — он храбро протянул руку медсестре. — Я же мужчина!

После мы правда идем в парк — качели, мороженое, карусели... Смотрю на него и молюсь всем богам — пусть это будет мой сын. Пусть хоть что-то в моей жизни будет настоящим.

Я терпел ещё несколько дней и жил как на иголках. Попросил, чтобы результаты выслали онлайн. С Олей практически не общался. Ждал этих чертовых результатов как манну небесную!

Телефон завибрировал — тест готов!

Затаив дыхание, я открыл сообщение… Нашёл итоговую графу и мир вокруг меня словно опрокинулся.

«Вероятность отцовства — 0%»

Земля ушла из-под ног. В висках стучало: «Лох, лох, лох...»

— Серёга? — набрал дрожащими пальцами номер друга из полиции. — К тебе срочное дело! Нужна информация о человеке! Ольга Красницкая и её ребёнок.

К вечеру, когда я забрал Богдана из садика, я узнал всё.

Богдан — сын её сестры, погибшей в автокатастрофе… Отец ребёнка неизвестен. Усыновлён три года назад.

А я... я схватился за голову и шлёпнулся на колени, не веря в то, что вижу и слышу.

Я попался на крючок красивой аферистки…

Оля отымела меня по всем фронтам, и она сделала подошла к делу с особым профессионализмом.

Кругом была ложь. Меня водили вокруг пальца, использовали, играли на моих чувствах. Как же так?!

Смотрел на играющего мальчишку и не мог поверить. Как она провернула это?

Красивая сказка про «нашего сына». Случайное внешнее сходство и талант манипулятора.

А я... Идиот! Повелся как идиот. Потерял всё — брата, жену, репутацию. Ради чего?

В груди было пусто. Даже для ненависти не осталось места. Просто оглушающая пустота и понимание — я всё проебал. Всё, что было настоящим.

А что осталось? Dodge? Ха. Но на нём от себя не уехать...

— Па, купи ещё мороженое! — Богдан дёргает меня за рукав, улыбается — той самой улыбкой, которая так похожа на мою. Или мне только казалось?

— Конечно, малыш, — голос срывается. — Всё, что захочешь.

Комок в горле мешает дышать. Он не виноват. Просто ребенок, который привязался к «новому папе».

— Доедай своё мороженое, и пора домой.

— А завтра опять погуляем?

— Конечно, малыш.

Вру. Снова вру. Потому что завтра я заставлю её собрать вещи и уйти.

* * *

Оля сидела за столиком у окна, потягивая смузи через трубочку. Солнце играло в её волосах, создавая нимб — чёртов падший ангел в шёлковом халате.

Швыряю результаты теста на стол — бумаги разлетаются веером.

— Что это за хрень?! Объясни мне!

Оля даже не вздрагивает. Она только повела плечом — изящно, как в танце. Всё в ней было отрепетировано до мелочей.

Спокойно поднимает листы, просматривает с легкой улыбкой — будто счет из супермаркета читает, а не доказательство своего обмана.

— А что тут объяснять? — пожимает плечами. — Всё же ясно написано.

— Ты... — у меня перехватывает горло от ярости, — ты же знала! Всё знала с самого начала!

— Конечно знала, — она внезапно достаёт сигарету, закуривает, выпускает дым тонкой струйкой. — И что?

— Как «и что»?! Ты мне врала! Месяцами! Годами!

— Нет, милый, — смотрит на меня снисходительно, с презрением. — Я  не врала . Я просто... позволила тебе верить в то, во что ты хотел верить. Заметь, я ни разу не сказала, что ты отец. Ты  сам  себе всё придумал.

Внутри меня что-то лопнуло. Последняя струна надежды, оставив только звенящую пустоту.

Её спокойствие выводит из себя больше, чем любые крики.

— Ты... сказочная дрянь, — выдыхаю, сжав кулаки, и у меня темнеет в глазах. — Господи, как я мог повестись на такую циничную стерву?!

— Ну раз повелся — значит, есть во мне что-то особенное, — она томно потягивается. — Признай, Димочка, я хорошая актриса.

— Что?! — меня трясет. — Подлость, враньё, беспринципность — вот твои таланты! Значит так: чтобы через неделю духу твоего в моей квартире не было! Поняла?

— В  твоей ? Милый, ты совсем память потерял? — она встала, и халат соскользнул с плеча. Раньше этот жест сводил с ума, сейчас вызывал только отвращение. — Это квартира — твой «подарок от чистого сердца», забыл? Она оформлена на меня! Так что это я  тебя  попрошу собрать манатки и свалить. Прямо сейчас.

— Что?!

— То самое. Вон отсюда, пока я полицию не вызвала! Знаешь, домогательство, угрозы... — Она картинно приложила руку ко лбу. — Бедная я, несчастная мать-одиночка...

Смотрю на неё — красивая, холёная, с идеальным макияжем и дорогим маникюром. Такая же фальшивая, как всё в этой квартире — от статуэток Будды до её «любви».

— Знаешь, что самое мерзкое? — говорю тихо. — Не то, что ты врала, ато, что ты впутала в это ребенка! Богдан привязался ко мне, называл папой...

— О, только давай без этой морали! — она морщится. — Мальчику нужен был отец. Ты хотел им быть. Все были счастливы. А теперь — извини, спектакль окончен. Занавес.

Я вылетел из квартиры, не помня себя. В ушах стоял её смех — издевательский, торжествующий. Победительница. Чёртова королева лжи.

Машина не заводилась. Три раза крутил ключ, пока не понял — руки трясутся так, что не могу попасть в замок зажигания. Ударил по рулю — костяшки обожгло болью. Хорошо. Боль отрезвляет.