ГЛАВА 51

Номер в отеле оказался под стать настроению — безликий, унылый, с видом на стену соседнего дома.

Рухнул на кровать, не раздеваясь. В голове крутилось: «Лох, лох, лох...»

Телефон звякнул. Сообщение от брата:

«Жду возврата денег компании. Если через неделю не будет хотя бы части суммы — готовься к уголовному делу. Мошенничество в особо крупном размере. Статья хорошая, лет на восемь потянет.»

Расхохотался в потолок. Истерически, до слёз.

Вот она — расплата за все грехи разом. За предательство брата. За измену Вере. За то, что повёлся как последний идиот на красивую картинку.

А ведь было время, когда всё казалось таким правильным. Красавица-жена, успешная карьера, уважение коллег.

Что меня дёрнуло всё разрушить? Похоть? Жадность? Или просто дурость?

В мини-баре нашлась бутылка виски. Пью прямо из горла — может, хоть алкоголь заглушит эту выворачивающую душу боль?

Вера беременна от брата.

Богдан — не мой сын.

Квартира — у этой... актрисы погорелого театра.

Работа — тоже всё.

Мой Dodge? Придется продать, чтобы погасить часть долга ...

Говорят, когда падаешь на дно, нужно оттолкнуться и всплыть. Но что делать, если сил не осталось?

Может, Алекс прав. Может, тюрьма — это именно то, что я заслужил. По крайней мере, там будет время подумать над своей жизнью. Понять, где свернул не туда.

Хотя... я прекрасно знаю, где именно.

В тот момент, когда решил, что могу иметь всё и сразу.

Когда предал тех, кто верил мне.

Виски в бутылке медленно убывало. За окном темнело. А я сидел в кресле и осознавал, как рушится моя жизнь — карточный домик, который я сам так старательно разрушил.

Как там сказала Оля?

«Спектакль окончен»?

Да. Только я в нём оказался не главным героем. Даже не второстепенным персонажем.

Просто  клоуном . Жалким, нелепым клоуном, который думал, что играет главную роль.

* * *

Говорят, когда человек тонет, перед глазами проносится вся жизнь.

У меня по-другому: я тону уже вторую неделю, а вижу только собственную глупость — во всей её неприглядной красе.

Но сегодня всё изменится.

Я придумал гениальный план — простить Веру.

Да-да, именно так.

Благородно и великодушно простить её измену с моим братом.

В конце концов, кто я такой, чтобы судить? И ребёнка её приму как своего.

Эта мысль казалась блестящей. Особенно после трёх порций виски.

И вот я стою перед знакомой дверью, сжимая букет её любимых пионов.

В голове выстроенная речь, красивая как по нотам.

Сейчас я всё исправлю!

Господи, какой же я идиот....

Я постучал, расправив плечи — само благородство и достоинство.

Вера открывает — в домашнем платье, с рассыпавшимися по плечам волосами. Такая красивая, что перехватывает дыхание.

— Я всё обдумал, — начал с порога, глядя в её изумлённые глаза. — И принял важное решение.

Она молча приподнимает бровь.

А я продолжаю, упиваясь собственным великодушием:

— Я готов дать тебе  второй шанс . Смогу простить твою измену, твоё предательство. Давай начнем сначала! Я же люблю тебя, ты же знаешь...

Её рука метнулась молнией — звонкая пощёчина обожгла щёку.

В её глазах столько презрения, что я отшатываюсь.

— Вера, милая... — тянусь к ней, но меня отбрасывает в сторону тяжелая рука.

Алекс. Стоит в дверном проеме — огромный, страшный. Я и забыл, какой он здоровый, когда злится.

— Тридцать секунд, — процедил он сквозь зубы. — Если не успеешь исчезнуть, остаток своих жалких дней проведёшь на больничной койке. И да, жду деньги завтра. Время пошло!

Кулак впечатался мне в челюсть, прежде чем я успел что-то ответить.

Сбегаю по лестнице, спотыкаясь. В ушах стучит — от унижения, от ярости, от бессилия.

Позорное бегство привело меня к Оле.

В голове билась одна мысль — выбить из этой твари хоть что-то. Квартиру, деньги, признание...

Трезвоню в дверь как сумасшедший.

Дверь распахивается — и я упираюсь взглядом в голый волосатый торс.

Поднимаю глаза выше... и выше... Передо мной стоит настоящий шкаф — два метра ростом, плечи как шифоньер. Бугрящиеся мускулы покрыты жуткими наколками, через всю грудь шрам, будто его разрезали пополам.

На нем одни семейные трусы в цветочек. Абсурд ситуации добивает окончательно.

— Чё надо? — прогудел детина басом.

За его спиной маячит Оля — в своём фирменном полупрозрачном халатике, с издевательской улыбкой на губах.

— Чё надо? — рычит амбал.

— Я... это... — начинаю мямлить, как первоклассник. — Квартиру освободите! Я её покупал!

— Чё? — громила почесал татуированный бицепс размером с мою голову, — По документам хата принадлежит вот этой очаровательной девушке. Так что вали отсюда по-хорошему. Не мешай людям отдыхать.

Оля за его спиной картинно зевает:

— Милый, пойдем в постель. Что ты с этим ничтожеством разговариваешь?

— А если еще раз сюда припрешься, — амбал тыкает пальцем мне в грудь, от него разит перегаром, — увезут тебя на скорой. Уяснил?

Дверь захлопывается перед носом.

— Сука! — заорал я, колотя в дверь кулаками. — Продажная тварь! Я тебя...

Удар в спину бросил меня на стену. Двое в чёрных куртках возникли будто из ниоткуда — близнецы-гориллы в черных кожанках.

— Тебе русским языком сказали — вали отсюда!

Кулак впечатался в скулу. Что-то хрустнуло.

Второй удар приходится в солнечное сплетение. Катаюсь по грязному полу, пытаясь вдохнуть.

— Улепётывай, чмошник! До трёх считаю!

Скатываюсь по лестнице кубарем, как избтый дворовой пес.

Разбитая губа кровит, во рту солоно от крови и пустота вместо переднего зуба — кажется, остался там на площадке, вместе с остатками моей гордости.

В ребрах пульсирует боль.

Сплевываю кровь на асфальт. Красивая картина — успешный бизнесмен, с разбитым лицом и выбитым зубом.

Еще вчера я был успешным бизнесменом, а сегодня — просто неудачник с побитой мордой.

Доковылял до машины, упал на сиденье.

И тут накрывает.

Всё. Это действительно конец.

Плакал, как не плакал с детства — навзрыд, размазывая кровь и сопли по лицу.

Как всё докатилось до этого? Когда успел превратиться из успешного мужчины, любимого мужа, уважаемого человека — в это? В побитую собаку, в посмешище, в банкрота без денег, без семьи, без будущего?

А ведь ещё недавно казалось — весь мир у ног. Красавица-жена дома, эффектная любовница в отдельной квартире, престижная работа, уважение коллег...

Сижу в машине с разбитой мордой и реву как пацан. Потому что остался ни с чем.

Нет, даже хуже — в минусе. С долгами, с уголовным делом на хвосте, без дома, без семьи, без будущего.

А где-то там Вера счастлива с моим братом.

Оля трахается со своим уголовником — и тут всё ясно. Деньги кончились, пора менять спонсора. А я...

А что я? Сижу в дорогой тачке с разбитой мордой и реву как девчонка. Докатился, называется.

Я просто идиот, который все просрал.

Завожу мотор. Dodge отзывается знакомым рыком — последние мгновения с любимой машиной. Завтра выставляю его на продажу, чтобы перечислить Алексу часть долга...

Куда ехать? Домой — нет больше дома. К родителям? Стыдно. В отель? А дальше что? Куда теперь?

Да какая разница.

Главное — подальше отсюда.

От этого города, от этих людей, от себя прежнего.

Может, где-то там, в новом месте, я сумею собрать из осколков что-то новое.

Если, конечно, меня раньше не упекут за решетку...