ГЛАВА 53

Дмитрий

В Краснодаре удушливая жара. Съёмная квартира на окраине города — настоящая берлога неудачника. Обои в цветочек отклеиваются от стен жалкими лохмотьями, продавленный диван скрипит как старая телега, а на кухне по ночам устраивают забеги тараканы.

Элитный пентхаус в Питере теперь кажется кадром из чужого красивого фильма.

Каждое утро начинается одинаково — с осознания собственного падения.

С тошнотворного ощущения, что это не сон, а реальность. Моя новая реальность.

В переполненном троллейбусе держусь за поручень, стараясь не морщиться от запаха чужого пота. Бабка в застиранном халате тычет мне в бок авоськой с картошкой. Раньше я бы презрительно отодвинулся, вызвал такси.

А теперь... теперь я сам часть этой серой массы. Один из многих неудачников, застрявших на социальном дне.

Женская консультация №8 встречает облупленными стенами и вечной очередью из пенсионерок. Их голоса сливаются в какофонию жалоб:

— Доктор, у меня там зудит!

— Почему так долго ждать приходится?

— В прошлый раз даже не посмотрел толком...

Минимальная зарплата врача-гинеколога в государственной женской консультации на окраине Краснодара. Даже на аренду нормальной квартиры не хватает, живу в какой-то конуре с тараканами — цена моего позора.

Ольга вернула квартиру Алексею и Вере.

Наверное, это единственный её правильный поступок за всю жизнь. Хотя... какой у неё теперь выбор? Лежит в интернате для инвалидов, прикованная к постели. Это наказание хуже тюрьмы. Говорят, даже медсестры к ней заходят неохотно — такой у неё теперь характер.

А ведь была красавицей, королевой интриг. Теперь — никого. Ни любовников, ни друзей, только равнодушные санитарки.

Иногда думаю — это карма? Высшие силы? Или просто закономерный итог жизни, построенной на лжи?

На днях набрался смелости, позвонил Алексею. Просил прощения за предательство, за компанию, за всё. Перевёл ему деньги с продажи Dodge. Моя красавица... До сих пор сердце сжимается, когда вспоминаю рокот её мотора. Теперь каждый день «наслаждаюсь» звуком мощного двигателя троллейбуса №6…

Алекс рассказал про Богдана — его усыновила семья топ-менеджера из компании. Бездетные, обеспеченные. Мальчишке повезло, хоть он и натерпелся. Столько предательств в его маленькой жизни — тётя-манипуляторша, я, поверивший в красивую ложь... Хорошо, что всё так сложилось. Он заслуживает настоящую семью.

Я, конечно, был в шоке от того, что случилось Ольгой.

Не могу сказать, что мне её жаль, но этот случай заставил меня задуматься о многом.

В этом есть какая-то высшая справедливость. Будто кто-то там, наверху, дал и мне последний шанс — искупить вину через служение людям. Не ради денег или престижа, а просто потому, что могу помочь.

Вчера принимал роды у совсем молоденькой девчонки из неблагополучной семьи. Она плакала от страха, а я держал её за руку и говорил, что всё будет хорошо. И когда раздался первый крик ребёнка... Это чувство не купишь ни за какие деньги.

Теперь всё приходится делать самому — без родительских денег, без связей брата, без блата и роскоши. Может, именно так и должно было быть с самого начала. Может, именно через это унижение, через этот тяжёлый труд я наконец-то становлюсь настоящим — врачом, мужчиной, человеком.

Говорят, гордыня — самый страшный грех. Что ж, я сполна за неё расплатился. И продолжаю платить — каждый день, каждый час.

А ведь когда-то у меня была собственная клиника в Москве и перед кабинетом я наблюдал очередь из моделей и бизнес-леди.

Как будто в другой жизни.

Два месяца я обивал пороги приличных клиник Краснодара. Везде один ответ, произнесенный с вежливым презрением: «Извините, вы слишком долго не практиковали». И это правда — пять лет за директорским столом, подписывал бумажки, строил из себя успешного бизнесмена. А навыки растерял, квалификацию профукал.

Эта женская консультация стала последней надеждой — окраина города, старое здание, вечный недобор кадров. Им так не хватает врачей, что взяли даже меня, с подмоченной репутацией и дырой в практике длиной в пять лет. Теперь вот сижу в облезлом кабинете, выслушиваю жалобы на «зуд там внизу» и благодарю бога, что хоть здесь взяли. Иначе что? Грузчиком в супермаркет?

— Дмитрий Владимирович, там очередь волнуется, — Света, медсестра, заглядывает в кабинет. В её взгляде смесь жалости и любопытства. Наверняка уже знает мою историю — слухи в медицинских кругах разносятся быстрее чумы.

Киваю устало. Следующий пациент, и следующий, и следующий... Бесконечная вереница жалоб, анализов, направлений. А в голове стучит: «Докатился. До чего же ты докатился, Дима».

* * *

Вечером — пустая квартира и ноутбук. Палец сам тянется к закладкам: страница Веры «ВКонтакте». Её свадебные фото как нож в сердце — кружевное платье, сияющая улыбка, счастливые глаза. Алекс рядом — уверенный, влюблённый, победитель. Под фото десятки комментариев: «Прекрасная пара!», «Совет да любовь!», «Вы созданы друг для друга!».

А через пару постов — УЗИ. Маленькое чудо размером с фасолинку. Их с Алексом ребёнок. Тот, кто мог быть моим...

Закрываю ноутбук дрожащими руками. Внутри всё горит от бессильной ярости и тоски. Как я мог всё так просрать?

Телефон разрывается от сообщений — родители узнали мой новый номер.  «Сынок, позвони!», «Мы всё знаем, но ты наш сын», «Давай поговорим» .

Что я им скажу? «Привет, мам, я просрал всё, что можно — карьеру, репутацию, семью. Кинул брата на бабки, довёл жену до развода, а теперь прячусь как крыса в богом забытом городе»?

На подоконнике сидит облезлый рыжий кот — такой же бездомный и никому не нужный, как я. Делюсь с ним остатками дешёвой колбасы. Хоть кому-то я ещё нужен.

На стене — диплом врача в простенькой рамке. Родители когда-то так гордились — их сын, подающий надежды врач. Помогли с первой клиникой в Москве, доверили стартовый капитал. А я? Профукал всё — репутацию, квалификацию, доверие близких. В итоге — превратился в негодяя, в убийцу собственного счастья.

А ведь я мог бы сейчас готовиться стать отцом. Гладить растущий живот Веры, выбирать коляску, придумывать имя. Строить детскую, читать книги по воспитанию, мечтать о будущем. Вместо этого — смотрю на их счастье через экран и захлёбываюсь собственной желчью.

Говорят, за всё в жизни нужно платить. Что ж, я плачу — полной мерой, с процентами. За каждую ложь, каждое предательство, каждую подлость.

В холодильнике — пара банок дешёвого пива вместо любимого виски. В кармане — мятые сторублёвки. В душе — пустота вместо амбиций.

И впереди ещё много-много серых дней. Дней расплаты за то, что предал всех, кто верил в меня. За то, что променял призвание на жадность. За то, что растоптал любовь ради похоти.

Дождь барабанит по карнизу. Кот мурчит, прижавшись к ноге.

А я сижу и думаю — может, это и есть справедливость? Может, каждому воздаётся по делам его?

И от этой мысли почему-то становится легче. Как будто само осознание заслуженности наказания делает его чуть более выносимым.

Или это просто пиво наконец подействовало...