Глава 11
Валя.
Когда я просыпаюсь, в комнате уже светло и мне на миг кажется, что уже глубокое утро, но телефон подсказывает — пять утра. Ещё слишком рано, но остатки сна слетели с меня, будто и не было, пробуждая тело.
Я встаю, запахиваю на поясе махровый халат и крадусь в ванну, чтобы не разбудить Рафальского, спящего в соседней комнате. Умываюсь и спускаюсь вниз, чтобы заварить себе утренний кофе и приготовить завтрак.
Прохожу мимо лоджии и, заметив там человека, вздрагиваю. Сердце начинает биться чаще, а тело сковывает страх и мой ступор длится до тех пор, пока я не узнаю в мужской фигуре знакомые очертания. Рафальский курит в открытое окно в одних свободных спортивных штанах, обнаженный по пояс. Сквозь стеклянную дверь мне хорошо видно скульптурное сложение торса, плотные бицепсы и сильную, рельефную спину. Мне, как и любой другой девушке, трудно не оценить гибкое тело Рафальского, но вместо этого я распахиваю на лоджию дверь, беру со спинки стула плед и протягиваю парню.
— Я понимаю, что на дворе май месяц, но ещё недостаточно тепло, чтобы стоять на балконе раздетым, — говорю строгим голосом, как когда-то меня отчитывала Бабушка за зимние прогулки без шапки
Парень не надолго поворачивается, мазнув по мне чёрным взглядом, и игнорируя мою протянутую с пледом руку, вновь отворачивается к открытому окну, продолжая смотреть куда-то далеко за горизонт, где небо встречается с землей.
— Доброе утро, Дюймовочка, — тихо произносит и тушит сигарету, вбивая окурок в пепельницу, — неужели переживаешь за меня? — Добавляет, с едва заметной улыбкой
— Я просто не хочу, чтобы ты потом слёг с температурой, ведь мне же потом придётся варить тебе всякие морсы, отвары и собирать твои сопли по всей квартире
Рафальский весело хмыкает, а я уже понимаю, что плед он из моих рук брать не собирается, поэтому бросаю его на стул.
— Не переживай, Лопушок, сопли подбирать не придётся, я привык к холоду, если ты не забыла, я хоккеист и каждый день пилю коньками холодный лёд, поэтому уже закаленный
— Хоккеист говоришь? — Делаю паузу, а он закрывает окно и поворачивается ко мне лицом, ожидая продолжения, — а все хоккеисты курят, как паровозы? Мне всегда казалось, что спортсмены должны вести здоровый образ жизни, разве не так?
— Полностью с тобой солидарен, курить вредно
— Тогда бросай, — говорю так смело, будто решила, что мое слово для него что-то значит.
Я, наверняка, забыла с кем сейчас разговариваю и, что Рафальский мне никем не приходится, разве что работодатель и только. Он задумчиво смотрит на меня, с кривой ухмылкой, делает шаг вперёд и сокращает расстояние между нами, ещё шаг и я замечаю, как мне становится критически мало воздуха. Вытягиваюсь, как струна, чтобы казаться непоколебимой и уверенной, а сама натужно сглатываю от волнения.
Парень нависает надо мной, упираясь рукой в косяк балконной двери, тем самым перегородив мне выход. Медленно наклоняется, острожно заправляет за ухо упавшие на лицо волосы, опалив горячими пальцами кожу возле виска.
— Не слишком ли много заботы для одного утра? — спрашивает непривычно просевшим голосом, — может я тебе не так уж и безразличен?
Я чувствую, как предательски вспыхнули щеки. На какое-то мгновение дыхание замерло где-то в груди, будто сам воздух оказался в ловушке.
Он способен свести сума любую девушку, но только не меня, я то знаю, он играет со мной, поэтому не попадусь на его наживку.
— Если только в твоих мечта, — говорю решительно и отвожу взгляд в сторону
Его близость кажется для меня опасной и чтобы не угодить в капкан его обаятельности, мне нужно как можно чаще напоминать себе о том, какой он есть на самом деле. Правильно сказала Света — я для него пустое место и мне не стоит об этом забывать, если не хочу потом оказаться разбитой.
Рафальский смотрит на меня тяжелым, каким-то новым взглядом, но вскоре в чёрные глазах вновь вспыхивает огонь равнодушия, а уголок его губ дёргается, вытягивая твердую линию рта в шутливую улыбку.
Он молча отстраняется от меня и уходит, оставив за собой шлейф приятного кедрового аромата, смешавшегося с терпким запахом табака.
Вопреки своей воле, кожа возле виска и уха по-прежнему горит и помнит его прикосновения. Мне требуется время, чтобы прийти в себя и привыкнуть к странным ощущениям.
Я выхожу с балкона и спешу подняться к себе в комнату, чтобы дождаться того момента, когда он покинет квартиру и я смогу спокойно насладиться одиночеством.
— Я думал мы вместе попьём кофе, — кричит с кухни Рафальский, когда я прохожу мимо
— Извини, для кофе я слишком бодра, — отвечаю и бросаюсь вверх по узким ступенькам
За дверью своей комнаты я чувствую себя немного спокойней. Хорошо, что в этой квартире есть место, где я могу побыть одна. Втыкаю наушники в уши, врубаю один из своих любимых саундтреков и приступаю к уборке. Работа и музыка — лучшее решение, когда нужно избавиться от непрошенных мыслей.
В моей спальне порядок, особой уборки не требуется, поэтому мое занятие больше похожа на то, что я перекладываю предметы с места на место, чтобы хоть как-то ускорить время. Когда, наконец, остаюсь в квартире одна, то могу приступить и к основной работе.
К тому моменту, когда приехал курьер и привёз продукты, вся квартира была убрана и вымыта, вся, кроме одной комнаты. Вообще, я не любопытный человек, но сейчас, когда я в очередной раз прохожу мимо, меня съедает интерес, так хочется туда заглянуть, хоть одним глазком, но я только касаюсь дверной ручки и тут же одергиваю себя, ругая за чрезмерное любопытство.
После упражнений с тряпкой, наступает очередь готовки. С ужином справляюсь быстро, а вот с эклерами, по рецепту Аглаи Семёновны, где все расписано в деталях, приходится повозиться.
Рафальский переоценил мои кулинарные способности, но для первого раза выходит неплохо. Вкус, вроде, ничего, я бы даже сказала близок к оригиналу, но вот их внешний вид, как бы помягче выразиться, не комильфо.
После проделанной работы мной овладевает усталость. Я шумно выдыхаю, развязываю фартук и роняю свою обессиленную тушку на диван. Беру в руки телефон, который уже давно стоит на зарядке и сначала присвистываю от удивления, что уже приближается вечер, а следом от количества пропущенных.
Два от бабушки, четыре от Машки и один от Генки. Ну с бабушкой все понятно, вчера, когда я приезжала к ней, она ещё находилась под наркозом и, вероятно, не помнит моего визита, а у этих-то что случилось, суббота вроде.
Первым делом, конечно же, перезваниваю бабушке и только после того, когда убеждаюсь, что с ней все в порядке, звоню подруге.
— Маш, привет, на наш институт упал огромный метеорит?
— Что? Нет! Какой метеорит? — обезумевши отвечает подруга, не оценив мою шутку
— По-другому я не могу объяснить количество пропущенных вызовов от тебя
— Не смешно, я вообще-то переживала. Ты куда вчера так быстро слиняла после учебы, я к тебе заходила, тебя дома не было, на звонки не отвечаешь, что я могу подумать?
— Маш, извини, вчера у бабушки была операция, я ездила к ней, а потом телефон сел
— Могла бы сегодня перезвонить
— Я на работе
— Ты все-таки нашла? Почему не рассказала?
— Маш, давай потом, что случилось?
— У нас зачёт в понедельник у Савиевны, мы с ребятами сегодня собираемся в 18:00 в Весне, обсудить билеты и дополнить лекции, ты как?
— Ну, я постараюсь, но не обещаю
— Лучше постарайся, там есть вопросы, которые мы даже не затрагивали на лекциях. Вместе мы быстрее разберёмся, чем по отдельности.
— Дак у нас же зарубежная литература только через неделю должна быть?
— Да, говорю же, перенесли
Полученная информация от подруги бодрит похлеще ледяного колодца. Розалия Савиевна — требовательный преподаватель в нашем ВУЗе и, если у неё завалить зачёт, то потом можно до следующей сессии бегать по коридорам, оббивая пороги ее кабинета и умолять назначить пересдачу.
Возражений быть не может, поэтому я отбрасываю усталость, привожу себя в порядок и к назначенному времени пребываю в кафе «Весна», где с ноутбуками и лекциями сидят мои одногруппники.
Следом за мной приходит Генка, только не один, а в компании с симпатичной девушкой. Я помню, что Лина сестра Рафальского, поэтому невольно, но с интересом рассматриваю девушку, пытаясь найти сходства.
— Всем, привет. Извините, пообещал своей девушке, что проведу вечер с ней, — произносит парень, когда подходит к нашему столику, — знакомьтесь — Лина, в этом году поступает на филологический, поэтому ей тоже интересно будет послушать наши дискуссии.
Маленькая, скромная девчонка, с высоким кудрявым хвостом и добрыми карие глазами, весело улыбается и приветствует всех несмелым кивком головы. Несмотря на свою скромность и порядочность, девушка держится уверено в большой и новой компании, наверное, только эта уверенность в ней, напоминает мне ее брата.
Когда большинство учебных вопросов разложены по полочкам и становится более понятно, как на них отвечать, мне на телефон приходит смс от Рафальского:
«Ты где?»
Я оглядываюсь на друзей за столиком, чтобы убедиться, что никто на меня не смотрит и не видит от кого именно пришло смс и также незаметно отвечаю:
«Ой, извините, забыла отчитаться!»
Я совсем не надолго выпадаю из разговора, отвлекаясь на телефон, но когда возвращаю своё внимание обратно, то не сразу улавливаю суть разговора, который каким-то образом переметнулся на спортивную сторону.
— Да говорю же, проиграли сегодня наши, — утверждает Шабалин, навязывая Генке свою точку зрения, — у Стали новый тренер, он там так команду усилил, что они способны раскатать не только Львов, но и Московское Динамо
— Да у них новеньких куча, связки не отработаны, а у наших все стабильно, у них есть все шансы на победу, в прошлом сезоне один Рафальский им две шайбы закатил, — отвечает Генка
Звонкий, тоненький голос Лины, прерывает их спор и девушка, которая только рада быть полезной в новой компании, осторожно спрашивает:
— Ген, если хочешь, я могу позвонить брату и узнать, как они сыграли?
Генка даёт добро и девушка торопится набрать номер, чтобы поскорее развеять спор. За столом нависает выжидательная тишина и все внимание сосредоточено на симпатичной, кучерявой брюнетке с миленьким личиком и только Машка продолжает штудировать конспекты, шурша исписанными листами.
— 3:2, наши выиграли, — озвучивает счёт Лина и тут же проносится гул парней, обсуждая результаты матча, но только я по-прежнему внимательно продолжаю слушать телефонный разговор девчонки.
— Я с Генкой и его одногруппниками в кафе «Весна», — говорит девчонка, зажав ладонью другое ухо, чтобы лучше слышать, — зачем меня забирать, меня Гена проводит. Ну хорошо, тогда, жду.
Лина убирает телефон от уха и тихо обращается к своему парню, я сижу близко, поэтому мне удаётся услышать
— Ген, уже поздно, за мной сейчас приедет Максим, чтобы отвезти меня домой.
Рафальский скоро будет здесь и страх моего разоблачения сковывает меня тонким льдом по рукам и ногам. Хоть он и дал обещание, что никто в университете не узнаёт о том, что я живу и работаю у него в квартире, это никаким образом меня не успокаивает. Мне нужно как можно скорее покинуть это кафе и не пересекаться с ним на глазах у моих одногруппников.
— Ну, раз мы закончили, тогда я пойду домой, — решительно говорю и встаю из-за стола
— Подожди, Валь, сейчас все вместе пойдём, — произносит Маша и сворачивает свои конспекты
— Да, Валь, мне с тобой по пути, я тебя провожу, — подхватывает наш разговор Шабалин и наша, уже небольшая компания, дружно встаёт из-за стола, перемещаясь на улицу.
Мы с Шабалиным отрываемся от толпы и выдвигаемся в сторону дома, но как только я с облегчением выдыхаю, радуясь тому, что мне удалось избежать нашу публичную встречу, на парковку въезжает знакомая чёрная иномарка и проезжает мимо нас туда, где только что мы попрощались с одногруппниками.
— Валь, подожди, забыл Машке флешку передать, — быстро бросает Ваня и возвращается обратно
Меня словно пригвождает к месту, когда из машины, буквально в двадцати метрах от меня, выходит Рафальский и бросает колючий взгляд сначала на меня, а после, на Ваньку. На нем чёрная толстовка, рваную челку под капюшоном треплет сильный ветер, твердые губы сжаты в тугую линию, а тяжелый взгляд обжигает меня своим холодом, заставив невольно поежится на месте.
Шабалин быстро возвращается, протягивает мне свой локоть, шутливо хмыкает и произносит:
— Прошу, леди, позвольте проводить вас до дома?
— Позволяю, — с улыбкой отвечаю и, игнорируя его жест, иду вперёд
Позади слышится резкий рев мотора и, вскоре, мимо нас проносится машина Рафальского, так близко, что нам с Ваней приходиться отпрыгнуть в сторону, ощутив волну скорости.
— Всегда знал, что он ненормальный, — провожая взглядом иномарку, произносит Шабалин, — не знаю, зачем Зайцев связался с его сестрой. Она девчонка симпатичная и, вроде, нормальная, но семейка ее — точно опасная.