Глава 15

Мне никогда не приходилось бывать на хоккейных матчах и сейчас, спустившись на трибуны, меня с головой захватывает эта праздничная атмосфера. У всех отличное настроение и общий интерес, несмотря на то, что в одной арене смешались фанаты разных команд.

Мы с Линой занимаем свои места и растворяемся в общем шуме под крики болельщиков. Трибуны заполнены не полностью, но свободных мест гораздо меньше, и все присутствующие с нетерпением ждут выхода на лёд игроков.

Звучит громкая музыка и вместе с ней появляются девушки-чирлидерши, в одинаковых костюмах и с яркими помпонами в руках. Группа поддержки, во главе которой стоит Юля, выполняют танцевальные движения, после чего все дружно трясут помпонами и по трибунам расползается всеобщий азарт. Под радостное ликование толпы на лёд выезжают обе команды, выстраиваются в две линии друг напротив друга и уверенно глядят в упор на соперника

— Смотри, наши выехали, — тихо, но с восторгом произносит Лина, а я молча киваю ей в ответ.

Среди одинаковых парней в бело-синей форме и со шлемами на голове, я бессознательно, на уровне какого-то инстинкта, начинаю искать глазами Рафальского, не обращая внимания на голос из громкоговорителя, который сообщает о начале матча.

Внезапно один из хоккеистов поднимает голову на трибуны, безошибочно находит нас взглядом и я замираю, наткнувшись на знакомые чёрные глаза. Какая-то жалкая секунда встречи наших взглядов и парень отворачивается обратно, а я продолжаю на него смотреть. Мое внимание словно прикипает к сосредоточенному лицу и я замечаю как напряжены его скулы, как сдвинуты густые брови, а губы сжаты в тугую линию.

Нельзя так на него смотреть! Нельзя! Да я и не хочу, только это как-то само собой получается.

Хам! Бабник! Опасно!

Пытаюсь себе надавать мысленных оплеух, чтобы, наконец, вразумить и тут же увожу глаза в сторону, как раз туда, где танцует блондинка. Юля замечает наши переглядки и на короткое мгновение перестаёт размахивать руками, как это делают остальные. Искоса смотрит на меня, сузив серые глаза и прогнав с лица улыбку, как бы предупреждая, а я не собираюсь задерживать на ней своё внимание и отворачиваюсь.

Матч начался и игра с первых минут впечатляет своей бешеной скоростью. Я даже тихонько охаю, когда в бортики на всех парах впечатываются хоккеисты.

На трибунах нависает напряжение и кто-то даже вскакивает со своих мест, чтобы лучше видеть шайбу, когда у ворот соперников начинают суетиться обе команды.

— Шайбу забросил Андрей Горохов, номер тридцать второй, счёт становится 1:0, в пользу команды «Ледяные львы», — сообщает громкоговоритель под громкое ликования большинства и мы с Линой не исключение.

Подпрыгиваем со своих мест и отбиваем друг другу пять, радуясь первой заброшенной шайбе. Было странно мы знакомы всего ничего, а общаемся сегодня как будто бы знаем друг друга давно. Возможно нас так сблизили обстоятельства и общая радость, но даже за это короткое время я успела разглядеть в девушке ряд положительных качеств, которые свойственны не каждому, именно они придают легкость в наше общение.

Увлечённые игрой, мы не сразу замечаем, как к нам подсаживаются опоздавшие Гена и Ваня.

— Какой счёт? — первым делом спрашивает Зайцев, поцеловав Лину в щеку

— 1:0 в нашу пользу

— Кто забросил? — интересуется Шабалин, опускаясь на пустое место рядом со мной, и вливается в общую атмосферу на трибунах.

— Горохов, — спокойно отвечает девушка, не отрывая свой взгляд от катка, где сейчас идёт борьба у наших ворот.

— Красавец, — одобрительно качает головой Ваня

В начале второго периода наша команда забрасывает ещё одну шайбу и мы уже всем квартетом подпрыгиваем со своих мест, разделяя всеобщую радость.

— Шайбу забросил Максим Рафальский, номер пятнадцатый, — сообщает голос из громкоговорителя, в то время, когда Шабалин на радостях треплет меня за плечи, а потом, не сдерживая эмоций, крепко сжимает в своих объятиях так, что косточки трещат.

— Прости, Лопушок, это я от радости, — оправдывается, заметив мой растерянный взгляд

Все уже уверены в победе Ледяных Львов, но я замечаю как меняется характер игры, а точнее, одного хоккеиста. Эта скорость уже не впечатляет, а пугает.

Рафальский с каким-то остервенением летает по площадке и вскоре на всех парусах набрасывается на соперника и вгоняет его в борт. Звучит свисток судьи, Максима наказывают малым штрафом и удаляют с игрового поля на две минуты. Нашей команде приходится держать оборону в меньшинстве и по реакции болельщиков я понимаю, что шайба все-таки залетает в сетку.

Рафальский.

Второй период заканчивается со счётом 2:1. По моей вине в наших воротах оказалась шайба и я ругаю себя за то, что допустил эмоциям победить меня. Смелая девчонка снова рядом со своим Сурикатом и моя шайба подарила ему повод облапать своими жадными лапами ее тело.

Тыльной стороной кисти вытираю с лица пот, пытаюсь охладить горячее лицо водой из бутылки, но не выходит.

— Ребята, соберитесь, — в раздевалке появляется Александр Михайлович и настраивает команду на третий период, — мы ведём, осталось немного дожать, вы можете, силы ещё есть, не сдавайтесь. Из зоны выходим максимум в две передаче и не давайте им бросать. Рафальский, — мою фамилию произносит строже и ищет меня глазами среди команды

— Здесь, — громко отвечаю и поднимаю вверх руку

— Что с тобой происходит? Чего ты там увидел на трибунах, пялишься туда постоянно? Сколько можно говорить, все эмоции оставляйте за пределами ледового дворца, здесь должны работать логика и здравый рассудок, твоя ошибка принесла шайбу в наши ворота.

— Понял, больше не повторится

— Конечно не повторится, в третьем периоде играешь в третьем звене. Соловьев, выходишь в первое.

Твою мать!

Не вовремя я принял решение бросать курить, третий день без сигареты, а нервы уже ни к черту, нужно научиться гасить свой гнев без помощи этой дерьмовой привычки. Раньше всегда удавалось подавлять в себе импульсивность, потому что знаю, чаще всего она оборачивается против меня самого.

Выхожу из раздевалки последним и встречаюсь в пролёте с Архипом.

Что этот нарик здесь забыл?

— Что, Раф, бортанула тебя твоя куколка? Видел, как она с другим на трибунах обнимается. Получается, что зря бабки вывалил на лечение ее старухи?

Даже не хочу вникать откуда он столько знает обо мне и этой смелой девчонке. Смотрю на врага немигающим взглядом, крепко сжимаю пальцы в кулаки и пытаюсь избавиться от давящего в груди ощущения.

— Рот закрой, — бросаю и порываюсь уйти

Хватит, сорвался уже раз. Ему это только на руку, специально провоцирует, чтобы из команды меня выперли.

— Это ты скоро будешь открывать свой рот только тогда, когда я разрешу. Ещё чуть-чуть и этот клуб, вместе с тобой, станет моей собственностью.

— Ты опять обдолбался? Этого не произойдёт, я не позволю чтобы клубом владел законченный торчок. Передай отцу, чтобы не тратил деньги зря, лучше купи себе побольше дерьма и вгони в вену лошадиную дозу.

— Мечтаешь чтобы я поскорее сдохнул? — нагло кривит зубы в мерзком оскале

— Да ты и так уже сгнил внутри, кому нужна твоя жалкая душонка? Пытаешься барахтаться на поверхности в этой жизни, но не выходит, только зря воду мутишь, с твоей зависимостью тебя даже топить не придётся, ты сам скоро утонешь.

— Это мы ещё посмотрим, — бросает мне в спину бывший друг, когда я ухожу на площадку.

В третьем периоде «Ракета» сравняла счёт и теперь все будут решать буллиты.

— Парни, не сдаёмся, ещё есть шанс побороться, — заряжает нас тренер, — буллиты — это лотерея и мы должны сделать все возможное, чтобы это очко досталось нам. Давайте, мужики. Бить будут: Быстров, Горохов и…, — Михалыч помолчал, серьезно посмотрел на меня и уверенно добавил, — Рафальский.

Соперники забросили все три возможные шайбы в наши ворота, Горохов с Быстровым тоже попали в сетку. Я бью последний и мой удар может стать решающим.

Трибуны замерли в ожидании и на арене воцарилась тишина, мы выходим с вратарём один на один. Злость ещё не остыла и выбивает меня из колеи равновесия, я мчусь к воротам соперника под бешенный стук своего сердца, пытаюсь просчитать удар, беру размах и бью по шайбе, отправляя ее в калитку…

Но она оказывается в ловушке голкипера.

***

Я долго сижу в раздевалке и сражаюсь с желанием разнести здесь все к чертовой матери. Никто из парней не винит меня в случившемся, все знают, что это дело случая и на моем месте мог оказаться каждый, но сам я не могу просить себе этот промах.

Когда все уходят, я снимаю с себя тяжелую форму, беру полотенце и иду в душ. Поток холодной воды делает своё дело и приводит в чувства. Меня немного отпускает, но это уже просто сказывается усталость. Выключаю воду, оборачиваю полотенце вокруг бёдер и выхожу из душевой, чтобы в следующую секунду застыть на месте.

Что она тут делает?

На лавке сидит Юля завернутая в белое махровое полотенце. Светлые растрёпанный волосы разбросаны по голым плечам, которые ещё мокрые от воды, руки уперлись на лавку, одна нога закинута на другую и девушка улыбается, презентуя мне своё загорелое тело.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю сухо и иду мимо к своим вещам

— Пришла тебя поддержать, ты наверное расстроился? — произносит глубоким, многообещающим голосом

— Не стоит, — говорю равнодушно, а потом серьезней, — уйди, мне нужно переодеться

— Макс, — девушка вскакивает с лавки, подходит ближе и начинает водить пальцем по моим плечам, стирая с них мокрые капли, — мне плохо без тебя.

— Обратись к врачу, я не смогу тебе помочь

— Рафальский, неужели ты правда запал на эту убогую? — произносит с пренебрежением

Медленно, тягуче обвожу блондинку взглядом, пытаясь за что-нибудь зацепиться, но не получается. Когда-то она была самой желанной, а сейчас тело девушки кажется мне слишком приторным, даже отталкивающим.

Я не хочу ее. Совсем не хочу.

Она вырвала мои чувства к ней с корнем, и у них нет больше шанса вновь зазеленеть. Злость на неё меня отпустила, а на смену ей пришла пустота. Остались только копать да сажа в том месте, где когда-то трепетало красное пламя.

— Юль, сделай доброе дело, — смотрю на девушку уставшим взглядом, пока она с надеждой ждёт продолжения, — закрой дверь с той стороны, я устал.

— Ты хочешь чтобы я по коридору прямо так шла? — зло шипит и глазами указывает на свое тело, которое прикрыто только одним полотенцем

— Сюда же ты как-то пришла, — бросаю безразлично, отворачиваюсь и начинаю доставать из сумки чистые вещи, давая понять, что разговор окончен

— Эта невинная уродина все-равно не поможет тебе меня забыть, — капризно хмыкает и почти бегом покидает раздевалку.

Дверь от резкого удара девушки распахивается и я замечаю там растерянную Лопушок, которая топчется на одном месте и не сразу решается зайти.

Вот только ее здесь не хватало.

Кто ее сюда пустил? Не раздевалка, а проходной двор какой-то.