Глава 16

Валя.

Просторный холл ледового дворца уже почти опустел, последние болельщики тянутся к выходу и только наша небольшая компания не собирается уходить. Мне нужно было вернуть Максиму толстовку и ключи от машины, которые он случайно забыл в кармане.

Я чувствую неловкость за то, что по моей вине ребятам приходиться торчать здесь, хоть и не просила их оставаться, даже настаивала на том, чтобы они шли домой, ведь мне все равно придётся возвращаться в квартиру Рафальского, только им я этого сказать не могу.

Пока мы с Линой молча наблюдаем как за окном идёт дождь, мальчишки бурно обсуждают хоккейный матч и то, что было бы, если вместо Рафальского буллит пробивал кто-то другой. Я вижу. как Лине неприятно это слушать, хотя она старательно делать вид, что увлечена серым пейзажем и не обращает внимания на то, что говорят парни. Генка пытается как-то оправдать бросок Макса, но Шабалин крепко стоит на своём и считает, что Львы проиграли только по вине Рафальского.

Интересно, смог бы он сказать ему это в лицо? Сомневаюсь!

Спор парней прекращает незнакомец, появившийся неожиданно и так кстати, потому что слушать это уже невыносимо.

— Какие люди, давно не виделись! — радостно обращается к Шабалину незнакомец и крепко жмет ему руку.

Ваня отвечает тем же и стукает неизвестного по плечу.

Я не задерживаю своё внимание на знакомом Вани и отворачиваюсь обратно, а вот настроение сестры Рафальского меняется, и кажется, что напрягается каждая мышца на ее лице. Хмурится, бросает на него гневный взгляд, пока тот перекидывается дежурными фразами с моими одногруппниками и Лина резко порывается к Зайцеву:.

— Ген, нам пора. Если опоздаю домой, папа будет переживать, — торопливо говорит девушка, а потом спрашивает у меня, — Валь, ты с нами?

— Нет, мне нужно дождаться Максима

— Извини, что бросаем тебя, но мне правда пора, — пытается улыбнуться, а Генка пожмает плечами, бросая на меня виноватый взгляд.

Я киваю им и приязненно улыбаюсь, чтобы не подумали, что я обижаюсь. Они уходят, а незнакомец переводит своё внимание на меня:

— Если ты про Рафа, то ждать придётся долго

— Архип, может ты передашь ему вещи, а мы пойдём? — вставляет свои пять копеек Ваня, но я отвечаю прежде, чем тот успевает согласиться

— Нет! Я должна сама, — твёрдо произношу и отрицательно мотаю головой

Только сейчас внимательней смотрю на незнакомца и улавливаю в нем какие-то знакомые черты, даже щурюсь слегка, напрягая извилины.

Где же я тебя видела?

— Хочешь, могу проводить до раздевалки? — улыбается светловолосый парень и, вскинув брови, ждёт моего ответа

— Не стоит

— Валь, ну серьезно, иди отдай, да пойдём, сколько можно ждать? — настаивает Шабалин

— Вань, я не заставляю тебя со мной торчать, можешь идти домой, тем более мне сегодня в другую сторону, нужно съездить по делам, — спокойно сообщаю

— Лопушок, ты от меня так просто не избавишься, до остановки я тебя точно провожу, поэтому буду торчать здесь до победного

— Упёртый, — весело хмыкаю, а потом обращаюсь к незнакомцу, — ну хорошо, веди, — произношу на выдохе и светловолосый уводит меня в узкий коридор.

Пока мы идём смотрит на меня с какой-то подозрительной улыбкой и я ещё усердней пытаюсь вспомнить, где я могла его видеть.

— Я — Кирилл, — произносит невзначай и протягивает мне руку, когда мы сворачиваем за угол и исчезаем с поля зрения Вани

— Валя, — произношу быстрее, чем успеваю ответить взаимным рукопожатием, но когда касаюсь, вздрагиваю, потому в закоулках памяти, наконец, нашлась нужная полка с нашей первой встречей.

Наглый блондин из клуба «Бродвей», который считает официанток своей собственностью.

Резко выдергиваю свою ладонь из его руки и отворачиваюсь, прибавляя шаг, потому что даже улыбка его теперь кажется противной. Он не замечает перемены в моем настроении и продолжает миролюбиво беседовать:

— Жаль, что в прошлый раз нам так и не удалось познакомиться поближе

— Кому как, — небрежно бросаю, вкладывая в свою интонацию все нежелание продолжать диалог

Парень ухмыляется, а потом указывает на дверь:

— Раздевалка здесь, — нагло проводит по мне взглядом, потом добавляет с кривой ухмылкой, — ты лучше не связывайся с этим психом, он неуравновешенный, по нему дурка плачет.

Будто мне нужны его советы, у самого рожа кривая.

Игнорирую его совет, скупо благодарю блондина и быстрыми шагами двигаюсь к указанной двери, только перед тем как войти останавливаюсь, чтобы выровнять дыхание и собраться с мыслями, но сделать это не успеваю.

Дверь распахивается и оттуда вылетает Юля Новожилова, прикрывая голое тело одним лишь полотенцем. Рафальский стоит возле скамейки в том же прикиде и мне не составляет особого труда догадаться, чем эти двое тут занимались. Боюсь представить, что было бы, окажись я здесь несколькими минутами ранее, даже щеки загорелись от одного воображения.

Блондинка на миг останавливается, сначала оторопело на меня смотрит, а потом рисует на лице победную улыбку и исчезает за соседней дверью.

Вот тебе, Валя, ответный удар.

Меня не должна волновать личная жизнь Рафальского, но неугомонная фантазия рисует в голове разные картинки, от которых пальцы крепче сжимают вещи в мои руках, а к горлу подступает горький ком, который мешает произнести что либо.

В голове уже гулко орет сирена и выдаёт ярко-красное — «Опасно! Опасно! Опасно!» Я и сама удивляюсь своей реакции, знаю же, что Рафальский отпетый бабник, а меня прямо так и тянет обжечься этим пламенем.

Стараюсь натянуть маску безразличия и делаю уверенный шаг, переступая порог мужской раздевалки. Рафальский даже не смотрит в мою сторону, копошится в своей сумке, чем ещё больше меня злит.

Подхожу ближе и протягиваю ему кофту с ключами:

— Вот, возьми, ты забыл в кармане ключи, — стараюсь придать голосу твердости, чтобы он не дрожал и вроде выходит неплохо.

Черноглазый молчит и продолжает что-то усердно искать в сумке, делая вид, что меня тут нет.

— Максим, возьми вещи и я пойду, — делаю ещё маленький шаг ближе к Рафальскому и он поворачивается.

В один миг перехватывает запястье и отводит его в сторону. Сильные пальцы до боли сжимают мою руку, в черных глазах плещется ярость, а на скулах играют тугие желваки. Кофта и ключи падают на пол, но Рафальский не обращает на это внимания, припирает меня грудью к стене, отчего тело пробивает мелкая дрожь, и нависает надо мной как хищник над добычей.

— Кто он тебе? — произносит надтреснутым голосом и даже губы его становятся тверже

— Кто? — напряжённо сглатываю и почти не дышу, потому что не могу, когда он так близко

— Тот, с которым ты обнималась на трибунах, — в словах появляется злость и я оправдываю ее тем, что появилась здесь не в тот момент.

Это Юля должна быть сейчас здесь, это на неё он так злится, не на меня и это придает уверенность моему голосу:

— Тебя это не волнует!

— Я спрашиваю, что у тебя с ним? — требует он ещё более жёстким голосом и склоняет лицо ближе к моему.

Я чувствую жар его тела, вижу как напряжены мышцы на голом торсе и с каждым тяжелым вздохом в меня проникают невидимые злые импульсы, которые он мне отправляет.

— Не твоё дело, — горло перехватывает и получается произнести тихо, — я не собираюсь перед тобой отчитываться. Это только мое дел, с кем я гуляю, с кем общаюсь и с кем сплю.

— Ты спала с ним? — сочти сквозь зубы и припирает меня своей грудью к стене.

Я молчу, потому что не в силах что-то произнести. Конечно Шабалин всего лишь мой одногруппник и меня ничего с ним не связывает, но язык будто онемел и не хочет это произносить.

Вокруг нас напряжённая тишина, которая сводит с ума и звенит в ушах громче безумного крика, только в одно мгновение парень нарушает ее, громко хлопнув по стене ладонью над моей головой.

От неожиданности я крепко жмурюсь, вжимаю голову в плечи и больно прикусываю нижнюю губу. Судорожно провожу по ней языком и чувствую металический вкус крови.

Рафальский замечает мое действие, опускает свой взгляд с глаз на губы и осторожно проводит по ним большим пальцем, а потом вдруг яростно прижимается к ним ртом.

Мне кажется в этот момент я впадаю в оцепенение, в голове резко помутилось и складывается ощущение, что меня погружают под воду.

Этот поцелуй не был похож на страстный или нежный, нет, он был грубым, жёстким, настойчивым. Мои губы не поддаются требовательным губам Рафальского, но от этого он только сильнее давит на них.

Я знаю, что на моем месте сейчас должна быть другая, это не мой поцелуй, а той блондинки из группы поддержки, это ее он наказывает за свои муки, не меня.

Оглушительный, немой крик врывается в мое сознание и я отмираю. Упираюсь ладонями в сильные плечи и пытаюсь оттолкнуть от себя парня, только не могу ему противостоять, а вот пощечина получается звонкая, наверное, первый раз такая ловкая и увесистая.

— Ты — ненормальный, Рафальский, — фырчу ему в лицо и пытаюсь восстановить учащенное дыхание.

Он отстраняется от меня, проводит рукой по чёрным волосам и ухмыляется с необъяснимой тоской.

— То что нужно, Лопушок

Продолжаю тяжело дышать и сверлить его взглядом, пока не замечаю на пороге мужскую фигуру:

— Извините, что помешал, — многозначительно играет бровями парень и двигается к скамейке

— Горохов, тебе чего? — раздраженно бросает Рафальский

— Ну, вообще-то это общая раздевалка, — с улыбкой замечает, — а я за телефоном вернулся, — демонстративно трясет рукой, в которой держит телефон и уходит, а я ускользаю следом.