Глава 3
— Привет, ба! — Как вошла в палату и увидела ее, улыбка сразу расползлась по моему лицу, — ну как ты себя чувствуешь? Я, вон, — указала на пакет и поцеловала ее в седую макушку, — фруктов тебе принесла, может тебе ещё что-то хочется?
— Да зачем, Валюш, сама бы лучше поела, посмотри какая ты бледная у меня, витаминов, наверное, не хватает, — в ее голосе, как всегда, чувствовалась забота и любовь, от этого мне только сильнее захотелось ее обнять, — а меня тут хорошо кормят, мне всего хватает, поэтому даже не придумывай, ничего не нужно, — замахала руками в протестующем жесте.
— Бабуль, я хотела с тобой поговорить, — взяла ее морщинистую, как печеное яблоко, ладонь в свои руки и настроилась, — тебе нужна операция, несложная, — последнее слово выделила, — эта процедура платная, поэтому, я должна буду выйти на работу. Прости, но по этой причине, я буду реже тебя навещать
— Дочка, — так всегда называла меня бабушка, — ты чего, какая операция? В моем возраста операция на сердце? Нет, я лучше таблетки попью, буду делать все, что скажет врач, но только не операция, тем более — платная.
— Бабуль, не капризничай и не волнуйся так, там сердце даже не тронут, установят какой-то аппарат для стимуляции, да и в каком-таком возрасте? Тебе всего-то 63, ягодка совсем, — широко улыбнулась, чтобы как-то разрядить обстановку, — а на счёт оплаты не переживай, не такая уж и большая сумма, во всяком случае, если дело касается твоего здоровья…
— Да какое уж у меня здоровье, — ворчит и машет на меня рукой, а я упрямо продолжаю:
— Не перебивай, впереди лето, я устроюсь на работу и нам будет полегче, давно уже собиралась, поэтому даже не хочу слушать возражений
Про то, что операцию нужно делать как можно скорее — умолчала и про то, что собираюсь работать в ночном клубе — тоже. До осени я ждать точно не собираюсь, а поэтому, деньги нужно заработать прямо сейчас и единственное место, где я их смогу быстро заработать — это ресторан- клуб «Бродвей», в который я иду на собеседование уже сегодня.
— Какая ты у меня упрямая, вся в отца, — улыбнулась сухими, тонкими губами и вновь взглянула на меня своими добрыми, серыми, как облако дыма, глазами.
После, мы разговаривали на разные темы, про учебу, про больницу, про цветы, которые остались дома без бабушкиного контроля, я, положа руку на сердце, пообещала за ними старательно ухаживать. Время шло, а я уже украдкой поглядывала на часы, чтобы не опоздать на собеседование и, как мне дала понять Светка, если меня примут, то я уже сегодня останусь на ночную смену. С бабушкой хотелось побыть подольше, но прикинула время, пока доберусь до дома, переоденусь, соберусь и найду нужный адрес, поняла, что нужно выдвигаться.
Дома вывернула весь свой скудный гардероб и пыталась выбрать из всего этого, как сказала однокурсница — «что-то поинтересней». Что может быть интересного в шкафу у Вали Лопушок, которая все время ходит в джинсах и кроссовках?
Я посмотрела на все своё скучное шмотьё, с отчаянием выдохнула, но потом взгляд упал на красивую пыльно-розовую блузку, с глубоким квадратным вырезом и рукавами буфами. Кажется, эта вещь была единственная в моем гардеробе, которую я могла бы надеть на сегодняшнюю встречу. Я несмело взяла вещь в руки и неохотно вспомнила, откуда она у меня появилась.
Мне ее прислала мать, в качестве подарка на Новый год. Я сначала очень обрадовалась тому, что она наконец-то вспомнила обо мне и была по-настоящему рада красивому подарку, особенно, было приятно, что она угадала размер. Вещь была дорогая, я заметила это по ярлыку и по качеству ткани, но потом, когда я позвонила ей, чтобы поблагодарить, выяснилось, что изначально, она купила ее для себя, просто потом немного поправилась и решила отправить ее мне, раз уж не подошла. Тогда было очень обидно слышать, как она просто об этом говорит. Впервые в жизни, я почувствовала, что мать хотела сделать для меня что-то приятное и тут же эта иллюзия растворилась в ее словах, оставляя лишь осадок разочарования.
Я до сих пор ее так и не надевала. Когда узнала, почему она прислала ее мне, со злостью запихнула в самую глубину шкафа и больше не вспоминала.
Вот и пригодилась. Вместе с ней надела обычную чёрную юбку, в которой иногда появляюсь в университете на торжественных мероприятиях и чёрные балетки. Волосы сначала закрутила в привычную луковку, потом немного подумала и распустила, взглянула на себя в зеркало и, в конечном итоге, решила завязать высокий хвост. На дворе середина мая, стоит тёплая погода, но все-таки возвращаться буду, либо вечером, либо рано утром, недолго подумав, запихнула в рюкзак свой джинсовый пиджак.
Готово. Время уже много, боюсь опоздать, если по навигатору не сразу удасться отыскать нужный адрес, поэтому решила, что первый раз поеду на работу на такси, а там уже сориентируюсь, до какой остановки мне нужно будет в следующий раз ехать и как долго от неё идти.
Клуб «Бродвей» встречал яркой неоновой вывеской, кричащей о статусе заведения. На пороге стояли два серьезных, с устрашающим видом, охранника. Я поправила юбку, пригладила волосы и, откашлявшись в кулак, подошла к входу:
— Здравствуйте, я к Алику на собеседование
— Проходи, — сказал один из них с кирпичным лицом без единой эмоции, открыл дверь и рукой указал направление, — на лево и чёрная дверь справа.
— Спасибо, — поблагодарила и быстро юркнула внутрь.
Вечером тут уже во всю играла музыка, танцпол и столики находились справа, заметила краем зрения, что народу в клубе не так много, наверное, основания часть приходит уже ближе к ночи, когда веселье в самом разгаре. Направилась туда, куда указал здоровый верзила и постучала в чёрную дверь.
Дверь открыл мужчина лет тридцати пяти, с длинными, до плеч волосами. Медленно огладил меня взглядом с ног до головы и обратно:
— Ты Валя?
— Здравствуйте, д-да, — ответила, едва справившись с волнением и, встрепенувшись, выше подняла подбородок, чтобы казаться более уверенной.
— Проходи, — он шире распахнул дверь и смотрел на меня уже с загадочной улыбкой.
Я вошла в кабинет, бегло скользнула по нему взглядом — небольшой, вполне уютный, в темных тонах. У окна стоял стол с ноутбуком, вдоль одной стены стеллажи с документами, а вдоль другой — чёрный, кожаный диван, на который мне указал Алик:
— Садись. Света тебе все объяснила?
Ничего конкретного она мне не говорила, только то, что я буду работать официанткой, но я почему-то кивнула.
— Ну и отлично, — с выдохом хлопнул и потёр ладони, — в общем, ничего сложного, приносить заказы и всегда улыбаться, главное, запомни, что гость нашего клуба всегда прав. Ты должна сделать все, чтобы он остался доволен, никогда не пререкаться, не хамить, ну, про улыбку я уже сказал — это главное и основное правило.
Я сидела, внимательно слушала и кивала болванчиком, пока долговязый Алик говорил и одновременно доставал что-то из большой коробки, возле стола. Потом он повернулся ко мне, протянул прозрачный пакет, в котором лежало что-то чёрное:
— Держи
— Что это? — Спросила, разглядывая пакет
— Это твоя униформа, можешь погладить ее в комнате для персонала, там есть утюг. Сегодня суббота, ночью будет большая загруженность, выйдешь работать вместе с другими девочками, они помогут. Эта ночь — твой испытательный срок, выдержишь — будем оформляться, если будет хоть одна жалоба — мы прощаемся, — он говорит с улыбкой, но в то же время чопорно и надменно.
Я понимаю, что это мой единственный шанс и что бы не случилось, я им воспользуюсь.
— Я все поняла, мне уже можно идти переодеваться?
— Я тебя провожу к девочкам, они тебе все расскажут подробнее.
Форма оказалась очень откровенной, для меня. Я ещё никогда не носила такие короткие и обтягивающие платья. Чувствовала себя не в своей тарелке и постоянно хотелось обхватить себя раками, чтобы прикрыться. Несколько раз повторила про себя: «Успокойся, это всего лишь форма, тебе нужна эта работа». Я считала себя слишком худой, но бабушка все время поправляла и говорила: «Ты не худая, а стройная и миниатюрная», поэтому сейчас больше неловко было от того, что глубокое декольте указывало всем на мою маленькую грудь, а обтягивающий крой — подчеркивал мою плоскую фигуру. Я постаралась абстрагироваться от мысли о том, как я выгляжу и сосредоточиться на улыбке и работе.
Народу, как и предупредил Алик, было действительно много. Официантки по опытней, Катя и Лариса, быстро виляли между столиками, умело огибая двигающихся на танцполе людей. Я же все делала осторожно и медленно, боялась что-нибудь разбить или, ещё хуже, опрокинуть на кого-нибудь содержимое подноса, поэтому улыбка на сосредоточенном лице была натянутой и неестественной. Это заметила Катя, одна из девушек официанток, которая работает здесь, когда мы столкнулись на кухне:
— Валь, вижу тебе тяжело обслуживать столько столиков, давай поменяемся, один мой — на два твоих?
— Да нет, все хорошо, я справлюсь, — ответила так, потому что почувствовала в этом какой-то подвох, да и Алик подумает, что я не справляюсь
— Валь, пожалуйста, мне очень нужно, — произнесла умоляющим тоном, — понимаешь, за тем столиком, который я обслуживаю, сидит мой бывший со своей новой девушкой, не представляю, как я буду им улыбаться и подносить коктейли, я скорее вылью их им обоим на голову, — она выжидающе смотрела на меня, крепко вцепившись пальцами в мою ладонь, и казалось, что от моего ответа зависит вся ее жизнь
— Ну хорошо-хорошо, — легко согласилась, приняв положение девушки, — какой столик?
— Спасибо большое, в вип-зоне самый первый, а я заберу у тебя за это два самых загруженных столика, тебе будет полегче.
Я молча кивнула и отправилась относить ее поднос к тому столику, где сидит ее бывший парень. Отношения с коллегами немаловажная часть в работе, поэтому, почему бы не выручить, тем более, что мне и правда было тяжело обслуживать столько столов в первый рабочей день.
ВИП- зона находилась в самом конце зала и до неё пришлось пробираться через весь танцпол. Парень с девушкой были не одни, с ними сидел ещё один блондин, вальяжно развалившийся на диване.
Я с улыбкой поприветствовала гостей, поставила на стол заказ и уже хотела уходить, как тот парень ловко поймал меня за запястье:
— Постой, красавица, куда же ты? — Он нагло одним рывком подтянул меня к себе так, что я чуть не рухнула к нему на колени, — посиди с нами, видишь, мой друг занят дамой, а я один. А ты у нас, значит, новенькая?
— Извините, мне нужно работать, — проигнорировала последний вопрос и улыбку сдержать было уже сложнее, но я старалась.
Если бы со мной так бесцеремонно повёл себя этот самоуверенный дамский угодник где-нибудь на улице, я бы уже не раздумывая послала бы его подальше, и скорее всего, даже отвесила бы пощёчину, но сегодня мой испытательный срок и я не позволю какому-то напыщенному мерзавцу все испортить.
— Не переживай, с работой я все решу, считай, что у тебя сегодня выходной, — он обхватил меня крепкой рукой за талию, посадил рядом и криво улыбнулся, всем выражением лица демонстрируя свою власть.
Тело дрожало от напряжения, но я по-прежнему рисовала на лице улыбку, старательно и аккуратно высвобождая себя из цепких рук смазливого блондина, который позволил себе уже трогать мои колени.
Стряхнув с себя чужие руки, все-таки вырвалась и подпрыгнула с дивана. Повернулась, для того, чтобы извиниться и продолжить работать в надежде на то, что он отстанет и не придумает про меня что-нибудь сказать руководству.
Блондин явно удивлён, светлые брови вскинуты вверх, а в узких глазах застыл немой, предупреждающий вопрос. Стараюсь не обращать на это внимание, пытаюсь улыбнуться, но чувствую, как под чьим-то взглядом горит моя щека и невольно бросаю взгляд на соседний столик. Острые, черные глаза вцепились в меня с каким-то осуждением и я замечаю, как в этой мгле плещется ярость.
Это снова был Рафальский, не один, с большой компанией, но только он, в отличие от всех, не веселился, а зло буравил меня прямым взглядом, потягивая янтарную жидкость из стакана.
Все происходило быстро, в считаные секунды, я вдруг вспомнила, как послала его при всех в нашу последнюю встречу, должно быть, такие как он этого не забывают, а значит, мне нужно как можно скорее исчезнуть подальше от этих двух столиков.
Я порываюсь уйти, но тут же опять оказываюсь схваченной за локоть цепкими руками блондина, который смотрит на меня со зверским аппетитом и медленно цедит сквозь зубы:
— Я разве не ясно сказал? Останься! Это мой клуб и ты будешь делать все, что я тебе скажу.
От изумления я уронила челюсть, а от страха подкосились колени.
Вот влипла.
Я ничего не успеваю ответить, вижу, как на его плечо ложится смуглая ладонь Рафальского и разворачивает к себе.
О чем они разговаривают уже не слышу, потому что спешу ретироваться прочь, теряясь и растворяясь среди плотной гущи людей на танцполе.