Глава 61 · Людмила

— Люсь, — слышу сквозь дрему Мишин голос. Я уже проснулась, только глаза забыла открыть. Он касается меня. — Люсь, просыпаемся, приехали, Люсь.

— Уже? — Гляжу в окно.

Точно, в удалении вижу огромное здание из стекла и бетона в окружении вечнозеленых растений. Сбоку виднеется фонтан с круглой чашей и какой-то скульптуркой в середине. Наверное, что-то похожее на мировое наследие из Петродворца. сейчас так модно.

— Уже. — Миша вздыхает.

Я беру сумочку с документами, Миша барсетку. Работник отеля подхватывает наши чемоданы и торопливо шагает перед нами, указывая путь.

Кругом все такое красивое. Я себе все не так представляла.

Когда мы семьей отдыхали на море, то останавливались в частном секторе, где душ принимали за цветной клеенкой во дворе, а на двухконфорочной печке в тесной кухне пять, Карл пять! домохозяек по очереди готовили ужин. И до моря нужно было топать двадцать минут.

Наш папа уважал спартанские условия жизни и экономию семейного бюджета.

Стеклянные двери разъезжаются перед нами, и я не успеваю остановиться, упираюсь в Мишу.

— Миш, ты чего? — почти падаю, но он меня подхватывает.

Так приятно в его крепких руках! Уютно.

— Привидение увидел. В хорошем смысле слова.

— Какое привидение? — ворчу на него. — Ты о чем, здесь живут привидения? — Озираюсь по сторонам.

— Я пошутил, — обнимает и целует в висок. — Потом расскажу.

Подходим к ресепшен. Кладем документы для регистрации. За стойкой улыбчивый администратор смотрит наши паспорта.

Очень стильный молодой человек. Классная стрижка с шапочкой волос на макушке, ухоженные руки, но вот с винирами перестарался, слишком белые. Смотрятся как обычные зубы на чернокожем, даже синевой какой-то отливают. Очень неестественно.

Он внимательно проверяет сначала Мишин паспорт.

Поднимает голову и спрашивает:

— Краснов Михаил Павлович?

Миша молча кивает. Чувствую его напряжение. Не пойму, в чем причина? Он что, думает, что нас не поселят в один номер? Так мне Никита давно поделилась, что сейчас не Советский Союз, когда в одном номере могли останавливаться только супруги.

— Вам забронировано? — спрашивает администратор и после Мишиного кивка начинает вносить данные в компьютер.

Мой паспорт подвергается тому же действу.

— Белова Людмила Петровна? — Киваю и залипаю на его глазах.

Такая глубокая синева, глаз не оторвать. Такого цвета не бывает. Знаю. Это линзы.

У Никиты таких целая коллекция. Каких оттенков только нет. От черных, превращающих глаза в черные бездонные ямы, как у демоницы, до серых с узким вертикальным зрачком, как у оборотня. На работу она носит обычные, иногда играется оттенками, а вот в ночных клубах отрывается на всю катушку.

Мои данные заносятся в компьютер, и мы топаем к лифту. Жить мы будем на третьем этаже. Уже хорошо. Боюсь высоты.

Мальчишка впереди с вещами, мы топаем следом. Миша по-прежнему какой-то напряженный.

Все! Выдохни, милый! Полиция нравов пропустила наш союз.

Вселяемся.

В номере по-современному круто. Хоть и нет сил рассматривать, но замечаю панорамное окно во всю стену с дверью на балкон, огромную плазму на стене. Белые халаты и полотенца, такой же кафель и душевая кабинка в ванной сверкают чистотой.

На автопилоте мою руки, возвращаюсь в комнату, раздеваюсь и падаю на низкую кровать.

Как хорошо!

— Миш, матрац такой удобный! Прямо на облаке плывешь, — засыпая, шепчу, привалившемуся рядышком любимому.

— Угу, — бурчит он довольно, по-собственнически меня обхватывая и придвигая ближе к своему горячему телу.

Вот я и уплываю в мир снов.

А сон мне снится не очень хороший. Я такой сон не люблю. Во сне я гольфы черные примеряю. А это не к добру. К смерти чьей-то. Только к чьей?