Глава 91 · Людмила

Выспавшись после долгой дороги, я принимаюсь за уборку квартиры.

Ничто так не успокаивает, как генеральная чистка жилой территории.

За время отпуска и пыль и паутина нашли пристанище на квадратных метрах маленькой московской квартиры.

К вечеру я так упахалась, что с сомнением смотрю на пустой холодильник.

На тебя-то, дорогой, меня уже не осталось. Увы! Перекушу, чем бог послал. А послал он глазированный сырок и зеленый чай. Съела и наелась. честно говоря, аппетит так и не пришел.

Завтра выходить на работу, нужно бы прикупить продукты на неделю. Знаю, что времени будет в обрез.

Начнутся совещания, педсоветы, конференции, работа в конструкторе рабочих программ, составление воспитательных планов.

В общем, все, как всегда.

В рабочем чате вотсап висит непрочитанными пять сообщений.

Спасибо, что в родительском чате тишина. Это потому что я не дала отмашку. И молчу. Стоит мне первой подать голос, и этот чат взорвется, будет каждый день гореть красным с восьми до трех.

Это мое рабочее время, которое я отвела для общения с родителями. За три года уже привыкли. Стараются не нарушать мое личное пространство. Только кому оно теперь нужно. это личное… Нет его у меня теперь. Не-ту.

Кругом чистота, а на душе мерзко. Чувствую себя опустошенной и брошенной. Хотя, бросили не меня, это я сбежала. Снова сбежала, уже в который раз.

«Люда, и сколько ты будешь так бегать? До каких пор будешь прятаться от проблем, как страус голову в песок засовывать? Не знаю». — Ворчат две Люси в моей голове.

Люси. Люся. Как красиво и интимно звучит мое имя Мишиным голосом в моей голове. И руки сами тянутся к интимному месту, так хорошо мне только от воспоминаний о нас.

И что, буду теперь ерундой заниматься, цепляться за образы? Ну нет. Шлепаю себя по рукам, собираюсь и топаю в ближайший продуктовый.

Всю ночь мне снится Миша. Просыпаюсь по будильнику и долго лежу с закрытыми глазами, стараясь ухватить сон за ниточку. И не могу. Сон ускользает. Помню, что снился Миша, а что именно, не помню.

Ну, ничего, суета первого рабочего дня быстро выветрит предательские мысли.

Так и происходит.

Первый педсовет в этом учебном году, как всегда радует. Ставшая уже традиционной полемика завуча и революционно настроенной физички умиляет.

Кто просил завуча вспомнить нетленные слова Некрасова про «Сейте, разумное, доброе, вечное…» в момент пожелания успешного нового учебного года и старательных учеников?

Вопрос, конечно, риторический. Она сама знает что и когда ей говорить.

Физичка тут же берет ответное слово. Никто даже не удивляется.

— Хорошо сеять в удобную, подготовленную почву, когда семя легло и проросло, а тебе только остается поливать и удобрять. — Она даже не поднимается, говорит с места, прищурив глаза. — А вот если тебе вместо почвы предлагают камень? Как ты в него посеешь? И что сможешь взрастить? — Метафоры льются, и это не учитель литературы выражается в стиле Салтыкова-Щедрина. — С камнем должны работать специалисты, в специальных заведениях, как это было всегда до того, как… — Я знаю, что она имеет ввиду под этим «до того как». Это она про инклюзивное образование намекает. — А не так как мы, бьемся, бьемся, киркой по камню стучим, только искры летят, а толку ноль. Еще и мы виноваты, что не научили всему. А что поделаешь, если у камня программный потолок, и теория Канта ему недоступна?

— Ну все, понесло физичку, — шепчет, рядом сидящая Алена. — Жаль, что она в партию не успела вступить, пока ее любимый лидер был жив, с ним бы она до президента дошла.

Педсовет наконец заканчивается, и мы с девчонками идем в нашу кафешку пить кофе с пироженками. Болтаем, делимся событиями, произошедшими во время отпуска. Естественно, не могу не рассказать о своей беде подружкам.

— Ну ты и дура, Людка! Кто ж так делает? — возмущается Алена. — Кто ж уходит на середине представления? Может, там и не было ничего? Может, эта сука для тебя все подстроила, а мужик и не при делах?

Замолкаем, потому что нам принесли кофе и корзиночки с вишневой начинкой и воздушным бизе. А еще через два столика сидит три парня и уже минут пять изучающе смотрят на нас, будто приценяются.

У меня от этих взглядов в душе поднимается волна возмущения, будто я уже замужем, и никто не смеет на меня так смотреть.

Как только официант отходит от нашего столика, на меня снова начинают нападать две фурии.

— Он ей замуж, колечко, а она… — пыхтит Никита. — Да хоть бы замужем побыла, обабилась, нам бы рассказала, как оно там…

— Выйти замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть, — отбиваюсь невесть откуда выплывшей мудростью, что когда-то где-то услышала. — И вообще, боюсь я за такой замуж идти!

— Волка бояться, в лес не ходить, — тут же парирует подруга.

Кажется, она говорит слишком громко, потому что один из парней отделяется от своей компании и оказывается около нашего столика.

— Кто тут волка вспоминал? — Возвышается он над нашим столом. Крепкий. Ладный. Модная прическа с выбритыми висками очень ему идет. А самое смешное, на бицепсе, из-под футболки выглядывает татуировка морды волка. Из красной пасти высунулся розовый язык и. кажется, что волк сейчас гавкнет.