Глава 92

Возвышается-то он над столиком, улыбается и говорит в общий эфир, а смотрит на Никиту, словно нас с Аленой тут и не сидело. И прищур у него такой, считал и посчитал, и дебет с кредитом свел.

Мажор московский, блин.

— Ну что, пчёлки, — смотрит на наш сладкий заказ и лениво улыбается, — сладенькое любим? Да? Может, еще чем угостить? — Играет он выразительно бровями, но смотрит только на Никиту.

А Никита⁈ Я чувствую, что еще миг и взорвусь, если она не прекратит строить глазки этому индюку столичному. Мало того, что глазки строит, так еще и рукой проводит по плечу, будто бретельку снимает от лифчика, и хихикает.

— Ну если только еще одну пироженку, — строит мордашку, и губки уточкой складывает.

Вот это преображение!

— Для тебя, красавишна, звезду с неба, можем выбрать прям счас, — хмыкает наглец и смотрит на Никиту уже серьезно.

Вижу, как желваки ходят, и кулаки сжимаются сильнее.

Вот сучка! Завела мужика.

Ну и как теперь выбираться из ситуации?

В чужом далеком городе нужно вести себя поскромнее и не нарываться на таких вот. А если привлекла внимание, так не борзей, а варежку не разевай и старайся свести знакомство на нет и скрыться с места «преступления».

Но Никита смело смотрит в глаза наглецу таким же прямым, и глупая уточка с ее лица пропадает.

Вот теперь я узнаю нашу Никиту.

Актриса!

И тут я понимаю, что у них идет какой-то свой разговор, по тайному каналу, и нам их диалог недоступен.

Смотрим с Аленой друг на друга, чувствуем себя здесь явно лишними. А этот еще и кулаками на столик облокотился.

Звяк! Это перстнем массивным черкнул по столешнице. Точно царапину оставил. Гляжу на его мощную шею, может, и цепь килограммовая из золота висит? И крест?

Девяностые как бы давно закончились…

Ну это я зря наговариваю, не похож этот парень на братка, совсем не похож, но все равно дрожь от такого общения прошла. и за подругу страшно. Смотрю, и Никита как-то на задние присела. Тоже, наверное, прифигела от такого напора, но не сдается.

— Простите, сейчас не до звезд, — говорит ему уверенно, — я с подругами давно не виделась, хотелось бы пообщаться, да и звезды днем все равно не видны, нормальную все равно не выберешь, а порожняк неохота брать.

Говорит и вздыхает. Типа ей жаль, но ничего не поделать. И ложечкой пироженку зацепляет и в рот кладет. Типа, разговор окончен.

— Ну как скажешь, — даже не моргает парень, — вот моя визитка, позвони, как наобщаешься. — Достает из заднего кармана джинсов карточку и кладет на стол. — Пообщаемся и мы… Я дважды обычно не предлагаю, для тебя исключение… Красавишна.

Хмыкает и уходит. Он проходит мимо своих товарищей к выходу. Парни расплачиваются и идут следом за ним.

Мы сверлим взглядом его спину, (какой наглец!) но он ни разу не обернулся. Это мы легко отделались.

Визитка чернеет на столешнице, клевая, на черном золотое тиснение. Мы смотрим на нее, не решаясь дотронуться.

Крутой, видно, мужик, странно только, что он тут забыл, в нашей кафешке?

— Что это было? — спрашиваю я, глядя на Никиту. Та молча пожимает плечами. «Я не я и хата не моя».

Мы быстро уничтожаем углеводы, запиваем кофеином.

— Ну так мы о чем, — первой возвращается к нашему разговору Алена. — Если будет твой Миша звонить или приедет снова в Москву, ты не ерепенься, а мирись. Сейчас такие мужики на дороге не валяются. Нужно уметь идти на компромиссы… Ты чего? — возмущенно смотрит на Никиту.

— Ничего, — прячет Никита визитку парня в сумочку, — иду на компромиссы, сама только что сказала, — усмехаясь, ставит сумочку рядом. — Не мы такие, жизнь такая, захочешь жить, не так раскорячишься, а хорошо захочешь, то и… Ну что девочки, по домам? — предлагает Никита

— Погоди, ты зачем визитку взяла? Звонить собираешься? — на лице Алены появляются красные пятна.

— Я еще не решила, — парирует Никита, кладет на столик деньги и поднимается.