Глава 47. Даниил

Любить в их мире — значит рисковать. Не сердцем — жизнью. Не будущим — настоящим.

Отец выносит мозг своей подготовкой к свадьбе. Ужин завтра у семейства Грэй, а я не могу покинуть стены больницы. Пока Полина не пришла в себя...

А что будет, когда придёт? Что ты ей скажешь? Прости? И она такая взглянула на тебя и простила. За то, что силой взял? За сигарету, которую тушил об её плечо? За то, что в душе ледяной водой обливал и душил? За то, что сто раз повторял, что ненавидишь её?

И что делать со свадьбой? Я не хочу жениться на Альбине. Не теперь, когда ракушка воскресла. Мне нужна только она.

— Даниил Валерьевич, вас ждёт главврач у себя в кабинете, — останавливается рядом со мной медсестра. Опускает глаза и смотрит на сигарету в моих руках. Снова сделает замечание, что в больнице курить нельзя? Но она лишь тяжело вздыхает и уходит. Да, даже они устали со мной бороться. Но я же не на этаже курю, а на ступеньках между пролётами. Считай, что вообще не в больнице.

Закрываю окно и поднимаюсь на нужный этаж. В душе затишье, странное такое. Давно мне так спокойно не было. Может, Полина пришла в себя? Нет. Мне бы уже сообщили мои люди, которые дежурят круглые сутки у дверей её палаты. Полина третий день не приходит в себя. Просто спит.

— Здравствуйте, Даниил Валерьевич. Присаживайтесь, — показывает он на кресло напротив его стола. Сажусь, только потому что он просит.

— Говорите, что-то с Полиной? — сходу спрашиваю.

— Не с Полиной, а с Александрой, — напоминает он мне, что по документам это совсем другой человек. — Я даже не знаю, как вам сказать...

Мнётся он. А я... Да твою ж мать. С виду-то я скала. Даже не дёрнулся. А вот внутри уже успел слететь с высокого обрыва и разбиться.

— Что? Говорите уже, — спокойно прошу. Если бы вы знали, сколько стоит мне это спокойствие.

— Мы в очередной раз провели ряд анализов Александре...

— И? — перебиваю. Ну сколько можно тянуть. Я тут, блядь, поседею, пока он родит нужную мне информацию.

— Дело в том... — снова мнётся. — Александра беременна. Это подтвердил анализ крови.

— Что? — мир будто рухнул. Как беременна? От кого? Почему не сказала? Я своим поведением навредил ей и ребёнку? Но если она беременна от другого, то значит соврала мне, что никого у неё не было, кроме меня.

Мысли сумбуром обрушились на меня. Сбивали с ног. Топтали. Ломали. Уничтожали. Я только вернул её, а тут новая преграда...

— Срок совсем маленький. Всего две недели. И мы даже не узнали бы, если бы не искали причину...

— Какой срок? — перебиваю. До меня будто только сейчас доходят его слова.

— Две недели...

Я встаю на ноги и начинаю ходить туда-сюда по кабинету. Успокоиться не выходит. Собраться тоже.

Беременна... Две недели...

Это же от меня получается. Тогда в подвале... Я же не предохранялся. Чёрт!

— Есть ли угроза жизни Полины?.. Тьфу ты... Александры, если беременность сохранить?

— Я не могу вам пока сказать. Она же до сих пор не пришла в себя. Хотя капельницы однозначно дают результат. Показатели улучшились. Анализы тоже. Теперь ей нужно просто захотеть проснуться.

Захотеть...

Но она, видимо, не хочет, раз не приходит в себя. Я всё испортил.

На ужин к Грэй я всё-таки приехал. Не потому что я в действительности собираюсь жениться на Альбине — тут уже без вариантов. Просто мне нужно ещё немного поиграть эту роль. Пока не найду человека, который организовал покушение на Полину. Это кто-то влиятельный. А значит, один из присутствующих тут господ.

Грэй вне подозрения. Так как тогда не было даже разговоров о нашей помолвке с его дочерью. Да и никто не знал, что я собирался жениться на Полине. Это была тайна. А значит, за мной следили. Но вычислить, кто это, лишь наблюдая за поведением людей, не выйдет. Потому что они не люди. Тут каждый носит маску безразличия.

— Ты опоздал, — подходит ко мне отец, когда я в гардеробе снимаю пальто.

— Скажи спасибо, что вообще пришёл, — я зол. Мне сейчас лучше не давать нравоучения и не выводить из себя. Я давно не мальчик на побегушках, который играет в хорошего сына. Мой бизнес уже живёт своей жизнью. И если отец, когда узнает о разрыве помолвки, вдруг захочет лишить меня всего, то мне это не страшно. Я не стану жебраком. Но пусть пока папочка поспит спокойно. Пусть думает, что свадьбе быть. Пока никто не должен знать о том, что Полина Ракутина жива.

Альбина неохотно подходит ко мне. Это видно по её напряжённым плечам и скулам. Неужто девочка думала, что я буду за ней бегать?

— Ахмат, ты вообще охренел? Люди же смотрят, — бурчит она, как только тянется к моим щекам, чтобы как бы поцеловать.

— Ну и что? Пусть смотрят. Мне-то что.

— Ты пришёл в дом отца своей невесты, будь так добр хотя бы вид делай, что мы вместе.

— А ты небось расстроилась? — кладу руку на её талию и к себе прижимаю. Играть так играть. Мне не тяжело.

— Да мне вообще насрать. Ты думаешь, я сплю и вижу, как стану твоей женой? Это идея папочки, а меня даже никто не слушал. У меня, вообще-то, любимый парень есть. То есть был.

— Свадьбы ты не хочешь?

— Нет, конечно. Это мечта папочки. Сказал, если я не выйду за тебя замуж, заблокирует все счета.

— Грэй, а ты не так проста, как показалась мне. Я вообще-то тоже свадьбы не хочу, — мы идём с ней по залу в обнимку. На нас и правда вовсю смотрят гости. Мы останавливаемся у бара, и я тянусь за бутылкой виски. Надо потушить пожар внутри. Желательно побыстрее.

— Как думаешь, если мы вдвоём откажемся, может, удар смягчится?

— Ну что за скучные мысли? Отказаться — это слишком примитивно.

— Что ты предлагаешь?

— Пока ничего. Давай насладимся вечером. Когда я придумаю что-то, обязательно тебе сообщу.

И пока Альбина продолжает что-то мне рассказывать, в мою голову резко влетает одно слово. Всего одно. Но это заставляет меня напрячься и потерять нить разговора.

Беременна.

Слово это не выходит из головы, как бы я ни пытался его утопить в виски, сигарах и чужих разговорах. Две недели. Всего две. И я слишком хорошо помню, что было две недели назад. То, как я сорвался. Потому что её упрямый взгляд лишил меня рассудка. И я — ослеплённый яростью, уверенный, что имею право мстить, взял то, чего желал всей душой и телом. О предохранении не было и речи. Потому что, в принципе, и о сексе речи не было. Я не собирался к ней вообще касаться. Не то что брать силой и грубо.

Чёрт.

Если это мой ребёнок… Что ты несёшь, Ахмат? Это и так твой ребёнок…

Я продолжаю глушить алкоголь и улыбаюсь то гостям, то Альбине. Будто в моей жизни всё идёт по плану. Будто не лежит в больнице женщина, которую я любил больше жизни. Будто не дымится у меня внутри всё к чёртовой матери.

Отец наблюдает. Я чувствую его взгляд спиной. Он всегда наблюдает, когда сомневается в моей адекватности. Но меня мало это заботит. Он хотел игры — пусть получает. Невеста рядом. Все видят. Мы разговариваем, даже вроде флиртуем. Но я как хищник наблюдаю за залом. Кто из них мог организовать покушение? Кому было выгодно сломать меня?

Если целью было убить — почему я жив?Если целью было раздавить — почему не добили?

Значит, это не просто враг. Это кто-то, кто хотел смотреть, как я гнию изнутри. Или я вообще уже ничего не понимаю. Но кто бы это не был, моя пуля достигнет его затылка — или я не Даниил Ахматов. То что мы пережили...

Телефон в кармане вибрирует. Я достаю его мгновенно — быстрее, чем успеваю подумать. Напоминание приходит, если кто-то заходит в палату. Медсестра что-то смотрит на мониторе и выходит. Полина лежит так же неподвижно. Белая простыня до груди, волосы рассыпаны по подушке. Глаза её прикрыты, и она будто просто отдыхает.

Четыре дня уже как.

Четыре дня она не приходит в себя.

«Теперь ей нужно просто захотеть проснуться».

Захотеть.

А если она не хочет? Если я сделал так, что ей легче там, в темноте?

Я сжимаю телефон сильнее, чем нужно. Альбина что-то говорит рядом, но я не слышу. В ушах гул.

Беременна.

Когда она проснётся, что я ей скажу?

Я впервые в жизни так сильно боюсь... Я боюсь, что она откроет глаза и посмотрит на меня как на врага... Что в этом взгляде не будет больше ничего. Та же пустота.

— Ты вообще меня слушаешь? — толкает меня Альбина локтем.

— Нет, — честно отвечаю.

Она усмехается, забирает у меня бокал и делает глоток.

— Ты как на похоронах.

Похороны... Это не должно повториться. Я уже стоял однажды над её могилой. Внутри что-то дёргается. Резко. Неправильно. Я отхожу в сторону, к панорамному окну. Достаю телефон снова. Смотрю на неё.

— Проснись, — шепчу едва слышно. — Просто открой глаза.

Будто она может услышать. И я так внимательно смотрю, будто она сейчас услышит и откроет глаза. Но ничего не происходит.

— Даниил, как вечер? — подходит отец ко мне, а я автоматом, блокирую телефон.

— Всё зашибись. Разве не видно? — делаю ещё глоток.

— Вы с Альбиной отличная пара.

— Ага. Великолепная. Ещё скажи, что внуки у тебя будут из-за этого красивые.

Напоминание о детях больно режет. Я не знаю, что с этим всем делать. Но... Я уже решил за нас обоих. Этот ребёнок родится. Обязательно. Осталось мать его привести в чувства.

— Почему бы и нет? Мы две влиятельные семьи. Грэй достойная кандидатура для тебя. А не какая-то там... Ну да ладно. Кстати, а что скорая приезжала ночью, пару дней назад?

— Сломалась игрушка. Не выдержала напора.

— Бывает. Ты всё урегулировал? Проблем не будет?

— А что решать? Разве было когда-то, чтобы ты за мной хвосты подметал?

— Было.

— Когда? Я не припоминаю такого.

— Проехали. Иди давай, невеста твоя скучает.

Странный отец сегодня. Да и вообще мы последние годы с ним перестали ладить. Наверное, он никак не мог принять, что сын вырос и может сам со всем разбираться. Что выбор делаю не тот, который его устраивает. А тот, который подходит мне.

На телефон приходит сообщение от моих парней. Все машины идентифицированы, и мне следует приехать и пересмотреть имена владельцев. Потому что есть то, что меня очень сильно удивит.